I

Что значит «Битва сильнейших»?

Октябрь 2025. Эстония

      Тяжёлое серое небо нависло совсем низко над небольшим посёлком в пригороде Таллина. Молодой человек с голубыми глазами и очень приятной внешностью глядел в окно, будто бы ждал, когда грузные тучи наконец развернутся и пойдёт снег; слишком тягостными они казались для дождевой воды, хотя, судя по тому, что термометр показывал плюс восемь, на снегопад, пусть даже кратковременный, надеяться приходилось едва ли. Но мужчина продолжал смотреть в окно.       За его спиной раздавался шум десятка голосов. На пушистом ковре напротив камина, в котором тихо потрескивали дрова, наполняя просторную комнату уютом, сидела его жена, рыжая лисица с зелёными глазами, окружившая себя племянниками и детьми. До Хэллоуина оставалось ещё две недели, но подготовка в доме шла вовсю. Оно и понятно — любая уважающая себя ведьма захочет как следует подготовиться к такому празднику заранее.       Вся эта компания на заднем фоне чем-то шелестела, шебуршала, о чём-то спорила на языке, выучить который он за пять лет жизни в этой стране так и не смог. Да и зачем? Между собой они всегда говорили на русском, две их дочери легко осваивали оба языка, а не понимать, что говорит тебе тёща — это сплошной плюс.       Элли Мария, ставшая уже почти взрослой девушкой, сидела на диване и с завидной скоростью стучала пальцами по экрану смартфона, по всей видимости, с кем-то переписываясь и не проявляя особого интереса к всеобщей суете, в то время, как остальные были поистине захвачены процессом — особенно их с Мэри младшая дочь, которую они упорно называли по-разному, придавая одному и тому же имени разную форму, на европейский и русский манер.       Малышка была полностью поглощена происходящим вокруг, а её отец предпочёл оставаться в стороне и глядеть в окно, будто бы надеясь сквозь холодное стекло увидеть сверкающие огни Москвы с её вечным неутомимым ритмом — здесь, на Балтике, он по ней скучал.       Стоит заметить, что Александр Шепс, в общем-то, никогда не оставался там, где чувствовал себя некомфортно. И, раз он до сих пор был здесь, значит, его полностью устраивала его жизнь, и скучать он себе позволял только осенними вечерами, когда небо становилось серым и низким, таким же, как зачастую над Питером.       Они с Мэрилин поженились в начале две тысячи пятнадцатого года, как раз после финала её второй Битвы, и пока в новогодние каникулы показывали спецвыпуски о жизни финалисток, они отыграли свадьбу. Потом пару лет своей жизни они посвятили медийности, дабы не быть забытыми и похороненными на свалке ТНТ — разъезжали по всевозможным расследованиям под эгидой помощи людям.       Именно тогда их отношения и брак, просуществовавший всего несколько месяцев, едва не пошли ко дну, словно лодка, получившая пробоину, несовместимую с жизнью в мировом океане. Впрочем, они и сами тогда уже успели почти проститься со всеми воспоминаниями и чувствами, которые их связывали, и разойтись, как корабли, дрейфующие в море. взяв каждый свой курс. Однако шторм затих, и они решили дать друг другу шанс: после окончания семнадцатого сезона Битвы уехали из шумной удушающей загазованной Москвы на родину Мэрилин, в тихий пригород Таллина. Посёлок стоял на холме в зелени деревьев, а где-то внизу волнами о берег билось Балтийское море.       И можно было сказать, что сквозь препятствия и порой ужасные ошибки, которые даже прощать нельзя, они построили своё счастье. Саша писал книги, ездил по семинарам. Мэри открыла свой магазинчик, продавала браслеты и другие обереги, а затем забеременела и стала заниматься дочерью, а через два года родилась вторая, и всё устроилось и сложилось, сгладилось морскими волнами. Вода сточила каменные глыбы, а соль с морского дна больше не царапала раны.       Саше нравилась его жизнь. Здесь не было фанаток, которые толпами бегали за ним по городу, крича: «Я хочу от тебя ребёнка!»; не было тех, кто пытается достать телефон и сфотографировать его исподтишка даже в общественном туалете аэропорта. Здесь не было прежней популярности, но вместе с тем не было всего того, что его так раздражало, и, наверное, это был хороший обмен. Лишь только изредка ему чего-то не хватало, лишь только иногда он вот так смотрел в окно на нависающее над городом небо и мечтал оказаться в удушающей жаре июня две тысячи шестнадцатого года, когда чувства к ней вырвались наружу и не дали шанса на сопротивление…       

***

      С момента их свадьбы, которую до сих пор пересматривали, смаковали и обсуждали фанаты, прошло полгода, и, как и положено всем молодожёнам, Мэри ни на минуту не хотела расставаться со своими новоиспечённым мужем. И когда ему сообщили, что через пару дней он должен отправиться на очередное расследование, она безапелляционно заявила, что едет с ним. Тем более, что место, куда Саше следовало отправиться, находилось всего лишь в восьмидесяти километрах от Москвы — это около часа на машине при средней скорости.       Когда на горизонте возникла первая машина с экстрасенсом, никто из съёмочной группы не ожидал, что из неё появится не только победитель четырнадцатого сезона, но и его молодая жена, а Мэри лишь сказала, что обычно по утрам она спит, но сегодня отчего-то проснулась рано; спать ей больше не хотелось, и она решила поехать с Сашей, просто его поддержать. Время в ожидании напарника Саши по сегодняшней съёмке молодожёны коротали в приятном обществе друг друга. Они всё время целовались, шептали друг другу на ухо всякие нежности. Никто из съемочной группы не стремился подходить к ним и нарушать идиллию влюблённых, все только понимающе улыбались — медовый месяц...       Вместо съёмочной группы в идиллию этих двоих вторгся третий: подъехала машина со вторым экстрасенсом, тем самым человеком, которому, по задумке редакторов шоу, предстояло провести с Шепсом весь этот день, с человеком присутствие которого тут же вывело Мэрилин из себя. Вряд ли на земле существовал ещё хоть один человек, которого эстонка была бы рада видеть меньше, чем её.       Её. Всегда спокойную, сдержанную, облачённую в чёрное, с саквояжем в руках.       Мэри оглядела свою соперницу по Битве, буквально вырвавшую у неё победу, которую Керро уже считала своей. При виде Райдос лицо рыжей ведьмы тут же исказилось гримасой, и прочитать на нём конкретные эмоции было просто нельзя. Создавалось впечатление, что в неё против воли запихнули лимон, и, не в силах его выплюнуть, она пытается его прожевать и проглотить. Однако проглотить явно не выходило.       Смерила взглядом, выругалась. Саша её одёрнул, а Вика за это время совсем сократила расстояние между ними, и, как того требуют законы вежливости, поздоровалась.       — Здравствуй, Саша, — затем она переключила своё внимание на эстонку, — привет, Мэри. Не ожидала тебя увидеть.       Им заранее сообщили, кто поедет с ними на съёмки, и Райдос использовала весь предыдущий день для того, чтобы подготовиться к встрече с ним и вести себя как можно более сдержанно и отстранённо, а внезапное появление рыжей, которое явно не входило даже в планы съемочной группы, стало для неё лишним напоминанием, что сдержанное общение — это единственное, что она может себе позволить. Ведь голубоглазый медиум, который стал вызывать в ней далеко не дружеские чувства, ей не принадлежит, да и сама она замужем и уж точно не собирается рушить свой брак.       В ответ Мэри снова выругалась, проигнорировав тот факт, что по правилам этикета нужно поздороваться. Саша снова мягко ухватил её за локоть, а Вика решила отойти в сторону, поправить волосы и выдохнуть.       «Он не один, и ты не одна. Не дури голову. Просто сделай, что должно, и возвращайся к семье», — приказала она себе холодным и почти железным тоном.       И просто стала наблюдать, как в нескольких метрах от неё разворачивалось поистине историческое событие — первая ссора Шепса и Керро в статусе официальной семьи.       — Мэрилин, перестань! Эти слова — нехорошие, в обществе их не надо говорить, — он снова ощутил себя подростком, который зачем-то научил младшего брата матерному стишку, а теперь пытается отучить, пока не узнали родители.       — Почему ты мне не сказал? — размахивала она руками, похоже, совсем его не слушая. — Ты же знал, что это она будет!       Конечно, он знал, чёрт его подери. Он знал, кто это будет, знал, как она на это отреагирует, но, даже предвкушая её бурную реакцию, взял жену с собой, просто выбрав меньшее из двух зол.       Жрица культа предков лишила его сна ещё на финале шестнадцатого сезона Битвы. Пока шли съёмки, он относился к ней не иначе как к сопернице Мэри, очень достойной сопернице, но не более того. Однако на финале, когда он протянул Виктории скромный букет белых цветов — просто потому, что того требовало его воспитание, — их пальцы соприкоснулись всего на мгновение, но этого хватило, чтобы его мир перевернулся. Говорят же, что, чтобы понять, что перед тобой — тот самый человек, предназначенный тебе судьбой, достаточно всего пяти секунд. Одна десятая часть минуты, и мир прежним никогда уже не будет.       После финала они не виделись с ней полгода. Она, забрав с собой трофей, улетела в Питер проживать свою жизнь, он в Москве проживал свою, и в этих жизнях не было места друг для друга. И вот сегодня им предстояло вновь увидеться и провести вместе весь день. Шепс взял свою жену с собой, чтобы не терять головы. И, кажется, это сработало. Она, продолжая осыпать жрицу культа предков нецензурной бранью, не даст ему свернуть не туда. Однако в слух он совершенно невозмутимо ответил:       — Если бы я тебе сказал, ты бы мне весь мозг вынесла!       Мэри снова принялась извергать весь запас нецензурных русских слов, которые только знала.       — Ты приехала меня поддерживать или нервы трепать? — в ответ на её злость и ярость Саша тоже начинал закипать.       — Поддерживать, но не с ней же! — Она махнула рукой в сторону Вики. — Ты вчера готовил подарок и даже не сказал, что это она будет!       Тут Саша вспомнил о маленьком мешочке в кармане и, оставив свою жену, направился к коллеге.       — Вика!       Услышав своё имя, она заинтересованно подняла вверх бровь и кивнула. Медиум подошёл ближе.       — Во-первых, прости за этот цирк. — Женщина только хотела сказать, что всё нормально и её это не касается, как он продолжил: — А во-вторых, у меня есть традиция своя : когда работаю с кем-то из новых экстрасенсов, я дарю ему камень.       С этими словами он аккуратно извлёк из шёлкового мешочка гладкий камень, красиво переливающийся на жарком июньском солнце, и вложил его ей в ладонь.       На улице была жара градусов под тридцать, не меньше; они особенно её ощущали, потому что все были облачены в чёрное, но её ладонь была холодной, как и кончики его пальцев. Когда они на секунду соприкоснулись кожей, между ними пробежал разряд тока. Его почувствовали оба, подняли глаза и, стараясь не замечать того, что в них промелькнуло, спешно отдёрнули руки.       — Спасибо, — промолвила она, напоминая себе, что нужно быть сдержанной, и поэтому не одарив его даже тенью улыбки, но, когда он отошёл, она сжала камень в ладонях, словно самое дорогое сокровище.       

***

      Даже жаль, что люди, имеющие одно воспоминание на двоих, не могут встретиться друг с другом в лабиринтах собственной памяти, — как знать, возможно, они были бы рады увидеть друг друга спустя несколько лет после этого дня. Что бы они друг другу сказали? Или не стали бы вообще ничего говорить, а просто поздравили друг друга с пополнением в семействе и разошлись?       Кажется, у него две дочки; кажется, она слышала об этом в шуме мегаполисов. Слышала, но прикладывала все усилия, чтобы не заглядывать на страницы его социальных сетей, не наблюдать его семейную идиллию и не думать, как могло бы быть. Она и сама, в общем-то, обладательница красивой интернет-картинки, о которой мечтают многие. Лишь только изредка позволяла себе окунаться в воспоминания, дабы в долгих питерских пробках скоротать время. Вот и сейчас она, лениво смахивая дворниками первый в этом году редкий снег, который всё же больше напоминал дождь, смотрела на бесконечную ленту машин впереди и вспоминала об их первом расследовании, с которого и началась запретная связь, за которую она себя корила, но разорвать не могла.       «Интересно, как он там?» — подумала Вика, не представляя, что совсем скоро у неё будет возможность спросить его об этом лично.       — Мелкий, прекрати!       В сознание, окутанное туманом воспоминаний, врезался гневный детский крик — старшая дочь и младший сын, судя по звукам, дрались на заднем сидении автомобиля. Райдос уже повернула голову, чтобы вмешаться, но неожиданно в кармане куртки зазвонил телефон. Увидев на дисплее номер редактора ТНТ, ведьма удивлённо вскинула брови и нахмурилась. С момента рождения младшего ни в каких съёмках она не участвовала. С чего бы?       

***

      — Что значит «Битва сильнейших»? — спросил молодой человек, посильнее прижимая телефон к уху, а другое зажимая пальцем — детский визг на заднем плане, возглавляемый хохотом Мэри, создавал нехилые помехи.       Тем временем девушка-редактор уже вовсю рассказывала о том, что на сей раз в Готическом зале соберутся девять сильнейших участников со всех сезонов и будут соревноваться друг с другом в раундах по три человека, и что они очень хотели бы видеть его и, конечно, его супругу в составе участников шоу.       — Ничего не буду обещать, — сказал мужчина, обернувшись и посмотрев на то, как Мэри щекочет старшую дочь, а та порывается от неё убежать.       — Вряд ли Мэри согласится, а ехать без неё... — начал было Шепс.       — Почему же? — Девушка-редактор хорошо знала свою работу и тут же перехватила инициативу. — Ваша жена — единственная, кто участвовал в нашем проекте трижды! — Она зачем-то напомнила ему то, что он и так знал. -Неужели ей не захочется снова попробовать свои силы?       — Она перегорела, — грустно улыбнулся Саша, не осознавая, что собеседница не увидит выражения его лица, — полностью ушла в материнство, и, кажется, её это устраивает.       — У Виктории Райдос тоже за это время родились ещё дети, однако она обещала подумать...       Говоря эти слова, девушка надеялась, что эта информация как-то поможет принять им то решение, которое было выгодно редакторам программы, ведь Саша и Мэри были самыми яркими личностями за всю историю шоу. Она даже не подозревала, что эти слова всколыхнут в душе медиума старые раны…

У нее и так все гладко: любит муж, и жизнь в достатке – Все бы так, но сердцу не солгать. Ей бы хотелось вернуться в детство, В домик с рябиною у ворот К мальчику, жившему по соседству… Может, он все еще ждет?