XI

Городская ведьма

Лето 2017-го

      Сначала ей показалось, что пациентов одной из психиатрических больниц столицы вывели на прогулку. А почему бы и нет? Этот июньский день был весьма тёплым, но не жарким, как бывало в последнее время. В общем, самое то для пикника. Душевнобольные — они что, не люди? Вот только человека в белом халате, что должен был следить за ними, нигде не было видно. Сколько девушка ни вертела головой, врача не наблюдалось. Позже она узнает, что врач там всё-таки был — правда, без халата.       Да и впрямь, название «пикник психлечебницы» всему происходящему подходило куда больше, чем кастинг популярного ток-шоу. И что она вообще здесь делает?       Вокруг неё прыгали, рычали, кружились вокруг своей оси, били в бубны, разводили костры, занимались кровопусканием, да чем угодно! Чем менее адекватно, тем эффектнее — видимо, такое было правило. И среди всей этой вакханалии тихую неприметную девушку с тёмными волосами шоколадного оттенка и карими глазами, облачённую в кожаную куртку, была очень тяжело заметить. Впрочем, в тот день она ничьего внимания действительно не привлекла.       Её заметили позже, на втором отборочном испытании «багажник», хотя она и сама толком не знает, почему после всего увиденного на поляне решилась прийти на второй тур. На «багажнике» её заметили и тут же окрестили «двойником Мэрилин Керро». Причём далеко не самой удачной пиратской копией.       Городская ведьма Софья Егорова (так она себя называла) никак не реагировала на сравнение. В конце концов, и саму Мэрилин в шестнадцатом сезоне сравнивали с Джулией Ванг, так что, возможно, это, наоборот, признак успеха. Во всяком случае, лучше, чем остаться совсем незамеченной.       И, если вдуматься, не самое плохое сравнение. Пусть Мэрилин так и не смогла выиграть «Битву», но на шоу она нашла любимого мужчину и смогла построить семью. Конечно, Соня умела пользоваться интернетом и знала, что ходили слухи, якобы муж эстонки ей изменял с её же соперницей по шестнадцатой «Битве», но никто не знал этого наверняка. Да и потом, не должно же быть всё у неё точно так же, как и у Керро? У неё будет иначе, счастливее.       И оно не было в точности, как у той, с которой её сравнивали. Мужчина по имени Константин, который прямо здесь, на «Битве», выпал на неё, словно с её карты желаний, на исполнение которой она, в общем-то, никогда не надеялась, был совсем не похож на Шепса.       Он был сдержанным, спокойным и вполне себе обычным, не похожим на тех сумасшедших с бубном. Он владел обычной земной профессией, грезил обычными земными мечтами и планами на будущее.       Он понравился ей с самого начала, с той самой секунды, когда выпало стоять рядом на одной из съёмок Готического зала. Он обладал каким-то внутренним мужеством, от него веяло чем-то по-настоящему мужским. Быть может, это и задумывал бог, когда создавал Адама? Примерно так же Ангелина описала бы Макса, если бы её попросили.       В нём было что-то настоящее. Оно притягивало к нему с такой силой, словно в ней был вшит магнит, о котором она до сегодняшнего дня и не подозревала. Соня всегда была рассудительной и старалась трезво смотреть на вещи, но в его присутствии рационально мыслить выходило плохо. Влечение к нему было такой силы, что, если бы он предложил ей, она бы отдалась ему сразу, без условий и оговорок. Прожив на этом свете вот уже двадцать восемь лет, она и представить не могла, что такое бывает, но так и было, причём его особенный магнетизм действовал не только на неё. Вокруг него всё время вились какие-то девушки, будь то редакторши или гримёрши — они то и дело пытались выведать информацию о его семейном положении и вызнать название аромата его духов, который он держал в секрете.       Однако на все знаки внимания со стороны прекрасного пола Константин, сдержанный аланский провидец, реагировал всегда одинаково, с вежливой учтивостью и снисходительной улыбкой, — так обычно взрослые смотрят на шкодливое дитя. На вопрос о том, свободно или занято его сердце, он всегда отвечал одинаково.       — Свободно, я подчиняюсь древним аланским духам, а они требуют, чтобы я развивал дар, а не заводил отношения, — вновь улыбался мужчина, поглаживая бороду.       Соня, стоявшая на пару ступенек выше на мраморной лестнице особняка, по которой обычно поднимаются финалисты для оглашения результатов «Битвы», слышала, как он в очередной раз спокойно и холодно, но с улыбкой отклоняет предложение куда-нибудь сходить. Когда миниатюрная светлая девушка скрылась в многочисленных коридорах особняка, Софья спустилась и подошла к возлюбленному.       — Слушай, не проще ли просто рассказать всем, что мы встречаемся?       — Нет, не проще, — улыбнулся мужчина, забирая у неё пальто и помогая ей надеть его. — Начнутся пересуды, люди придумают нам дурацкое название и начнут слагать про нас небылицы, а я хочу просто жить. Не хочу, чтобы кто-либо лез в мою жизнь.       — Они уже придумали, мы «Гецаровы», — хмыкнула девушка и, завязав поясок пальто, устремилась к стеклянной двери главного входа.       Мужчина в который раз снисходительно улыбнулся и не торопясь пошёл за ней следом. Он прекрасно понимал, что она — девочка, милая нежная девочка, и ей, конечно же, хочется всего этого — шумихи, романтики. Чтобы, если он возьмет «руку», они всё равно вышли бы на лестницу к фанатам за руку, и он непременно должен будет крикнуть, что это их общая победа, ну и в заключение многолюдная толпа кричала бы: «Горько!»       Но, поскольку они не в сказке и волшебство бы не закончилось с двенадцатым ударом часов, они проснулись бы утром, а их жизнь продолжили бы обсуждать, и они находились бы под вечным пристальным вниманием сотен незнакомых им людей — и кому, скажите, такое должно понравиться?       И поэтому он настаивал, чтобы их отношения, в которых их стали уличать фанаты ещё примерно выпуска с пятого, оставались тайной для посторонних.       

***

      Неугомонные фанаты закричат, что были правы, в тот день, когда Соня и Константин поженятся, а информация о торжестве каким-то образом просочится в сеть. Радостное событие произошло ровно через год после начала восемнадцатой «Битвы экстрасенсов», на которой они, собственно, и встретились. Так что позже Егорова даже придумает шутку о том, что женщинам, которым не повезло выиграть, удаётся устроить на «Битве» личную жизнь — взять хотя бы её и Мэрилин Керро.       На финал девятнадцатого сезона «Битвы» финалистка и победитель прошлого сезона пришли уже в качестве мужа и жены, держась за руки, на которых поблёскивали золотые ободки. В интернете и впрямь стали шутить, что, если не получается устроить личную жизнь, стоит сначала сходить на «Битву», а уже потом идти на шоу к Ларисе Гузеевой.       Софья не выиграла «Битву», однако ни капли не расстроилась. В конце концов, заветная «синяя рука» всё равно стояла в её квартире. В квартире, в которую она выбирала шторы, стулья, цвет стен, доводя обстановку до идеала, чтобы всяк, кто переступит порог, задохнулся от восторга и зависти.       Всё шло как по маслу — свадьба, переезд в ипотечную трёшку, где двум комнатам полагалось быть детскими, беременность, которая наступила легко и просто, почти играючи, через месяц после свадьбы. Всё шло, как по заказу, чёткому, кем-то придуманному плану. Она почти выполнила программу — обзавелась мужем, квартирой и ребёнком до тридцати. Все галочки, рекомендуемые обществом, были проставлены в нужном порядке. Как бонус, можно будет позже подумать о рождении второго ребёнка, непременно с маленькой разницей, чтобы детям было интересно играть друг с другом.       Что до карьеры, в принципе, в её стезе невозможно достичь каких-то особых высот. Она — медийная личность, у неё много поклонников; может просто сидеть, вести приёмы и писать книги — чем плохо?       Строя планы и грезя о безоблачном будущем, мальчике и девочке-погодках, книгах в ярких обложках с дурманящим запахом новой бумаги на книжных полках с её фамилией и именем Софья Гецати — чёрт побери, это звучит! Она плыла по безмятежным волнам своих мечт, которые всенепременно сбудутся. Всё шло слишком хорошо, чтобы было иначе. Поэтому Соня даже не думала, что в спокойных водах её океана может разыграться буря, которая в конце концов разобьёт корабль в щепки.       

***

      Всё началось ещё до рождения первого ребёнка, в январе две тысячи девятнадцатого года — они тогда полтора года как поженились, и она была на четвёртом месяце беременности, ожидала рождения своей малышки к лету.       Тогда в январе, субботним зимним вечером, когда граждане с помощью наиболее цензурной брани, которую они только знали, пытались не сломать себе конечности на покрытых льдом улицах, на телеэкраны вновь вернулось эзотерическое шоу, только теперь это была не «Битва», а «Школа экстрасенсов».       По замыслу двое наставников, коими являлись победитель семнадцатой и восемнадцатой «Битвы экстрасенсов», должны были отобрать себе в ученики людей с даром экстрасенсорики и помочь развить его.       Константин был от этой идеи далеко не в восторге. Он выиграл «Битву» и хотел закончить свою медийную карьеру на этом. В принципе, здесь и был потолок для экстрасенса. Это уже потом он будет соглашаться на любые проекты, которые только предложат ему ТНТ, даже согласится сыграть завидного холостяка, не гнушаясь совершенно никакими деньгами. Да и о какой брезгливости может идти речь, если от этих денег зависит жизнь твоего ребёнка?       Но тогда, в две тысячи двенадцатом, до рождения Веры, которая всё изменит, оставалось ещё два года. Их жизнь протекала спокойно, размеренно; денег на ипотеку, будущего ребёнка и всяческие нужды хватало с лихвой, оттого Костя искренне не понимал, почему он должен это делать. Но Софья буквально с плеча столкнула его в бурлящее море медийного пространства, убеждая, что деньги им точно пригодятся, и он начал плыть, дабы не пойти ко дну.       Однако после выхода первого же выпуска Соня, которая сперва требовала, чтобы он стал наставником проекта, будет требовать, чтобы он немедленно разорвал контракт.       Софья стала ревновать мужа с той же секунды, как только тот подозвал к себе молодую ведьму, тихо сказав: «Иди ко мне». Речь о том, что он поможет ей обуздать её гнев, которая предшествовала этим словам, затуманенный ревностью разум беременной Сони не воспринял.       В тот же вечер она устроила мужу скандал такой силы, что ему даже подумалось, будто они переехали в регион, где бывают землетрясения, просто его об этом забыли предупредить, и сейчас всё, что он строил и за что даже ещё не выплатил ипотеку, рухнет ему на голову.       Со всем своим спокойствием и терпимостью, которую он всегда старался проявлять, особенно по отношению к беременной жене, делая скидку на то, что её мыслительными процессами, скорее всего, сейчас управляют гормоны, обуздать которые она просто не в состоянии, битый час объяснял ей, что неустойка, которую потребует руководство телеканала, если он откажется участвовать в проекте, будет настолько велика, что из этой квартиры, обустроенной почти идеально, они переедут жить в картонную коробку возле ближайших мусорных баков.       И вроде этот аргумент возымел своё действие, но ненадолго. Ревность Егоровой возрастала в геометрической прогрессии от выпуска к выпуску.       

***

      Время «Школы экстрасенсов» Костя до сих пор вспоминает с содроганием. Мужчина и вправду физически дёргается, стоит ему подумать о том, что было в те месяцы, пока снимался проект. В столь затруднительном и, кажется, безвыходном положении он никогда в жизни ещё не оказывался.       Дома была жена, с которой каждый раз случались истерические припадки, стоило Ирине Игнатенко возникнуть перед её взором на экране компьютера, телефона или телевизора совершенно случайно, в каком-нибудь посте, в социальной сети или всплывающей рекламе. На проекте была Ирина, душа которой была вся насквозь в дырах, и, чтобы не чувствовать адских сквозняков, которые проникали сквозь них, пытаясь заморозить всё внутри, она заливала их тьмой, решив, что ненависть лучше, чем вечная мерзлота.       Гецати едва ли не насильно пытался привести её к свету, огонь которого отчётливо видел внутри неё, но она сопротивлялась, будто огонь этот сожжет её, и в то же время всё крепче сжимала его руку, словно последнюю соломинку утопающий. Хуже всего было то, что Костя опять уловил эти волны, что идут от кого-то к нему. То же самое он почувствовал, когда Соня влюбилась в него; тогда он, наверное, осознал это раньше, чем она сама. И теперь это ощущение вновь пронзило его после случайного прикосновения. Первое, что подумал аланский провидец, осознав это — «хорошо бы нафиг исчезнуть с этой планеты». Меньше всего Костя хотел этого, но правда была такова, что Ирина смотрела на него совсем не как на своего наставника, а как на мужчину, и не столь важно, в какой момент это произошло. Костя терпеливо доказывал ведьме, что в ней есть любовь, а она жаждала любви от него, которую он не мог дать ей.       Он оказался меж двух женщин, которых то и дело накрывали с головой приступы ярости и гнева, которые лечились только любовью. Однако одной он давал всё, что у него было, а было всё равно мало, будто она бездонный сосуд, а для другой у него не было ни капли, ибо не того, что он давал, она хотела. В итоге он был проигравшим со всех сторон.       

***

      Соня дёрнулась, как от толчка в плечо, и вынырнула из реки воспоминаний в этот бассейн, кишащий пираньями, что громко клацали зубами, готовясь разорвать её. Она снова повернула голову и пристально посмотрела на объект своей тогдашней ревности, хотя, если быть честной, её до сих пор трясло от одного только вида Ирины. Хоть муж и убеждал её, что между ним и Игнатенко ничего не было, она не собиралась верить в это, тем более теперь, когда он жил с ней.       Соня и Костя уже два с половиной года не жили вместе, да что там не жили — они не созванивались, не переговаривались, навсегда вычеркнули друг друга из своей жизни, и, если бы не дочери, наверное, и вовсе решили бы, что это всё сон, и их как пары никогда не существовало в реальности. Но нет, они существовали, ибо Софью до сих пор током била мысль о том, что сейчас именно Игнатенко, та, к которой она так ревновала, спит с ним рядом, вдыхает запах его кожи, слышит стук сердца и знает, как трещит с мороза куртка. Она видит, какими чёрными становятся его глаза в экстазе, что зрачков не видно; подумав об этом, Егорова снова дёрнулась, не обращая никакого внимания на то, что её продолжают обсуждать.       Соня сделала глубокий вдох, так, что было видно невооружённым глазом, как поднялась её грудная клетка, и попыталась успокоиться. Чтобы саму себя не травмировать, она привыкла думать, что между ними ничего нет, они никогда не спали вместе, а Костя просто держится за Ирину только потому, что понимает — из-за болезни Веры в одиночку он сойдёт с ума.       Странно, правда — когда-то она убеждала себя в том, что они занимаются сексом при каждом удобном случае, сейчас же она снова убеждает себя, но уже в обратном.       Ирине всё это время казалось, что Софья своим взглядом хочет дырку в ней прожечь, настолько старательно она смотрела именно на неё, несмотря на то, что их разделяет шеренга из десяти человек. Что она хочет увидеть — звезду во лбу?       Пытаясь отделаться от прожигающего её взгляда, теперь уже Ирина погрузилась в собственные воспоминания.       

***

      Наставник вёл её к свету, но стоило ей сделать один шаг вперёд, как она делала три шага назад и снова углублялась во тьму, вновь поддавалась своему гневу, разрушительной силе, живущей в ней, и пусть эти разрушения ранили не только окружающих, но и её саму, она не могла иначе, и он это видел.       Костя видел, что она успокаивается, только когда он берёт её за руки, привлекает к себе, обнимает и гладит по голове. Где-то там внутри ведьмы, которая не стеснялась наводить порчу на всех подряд и раздавать проклятья, словно это пожелания чего-то хорошего, плакала маленькая девочка, которую в очередной раз не полюбили.       Ирина хотела, чтобы он хоть раз взглянул на неё не как на свою ученицу и не как на ту, кому нужно помочь обуздать гнев, а просто как на женщину, которой можно восхищаться и которую можно желать. Однако потомок аланских провидцев был из тех, кто верен до последнего, кто ни при каких обстоятельствах не пойдёт на предательство близкого человека. И пусть жена каждый раз устраивала истерику пуще прежней — он-то знал, что он честен, и хотел таким оставаться.       Ночное тёмное небо, словно сшитое из плотного бархата, освещало ровное блюдце холодной луны. Костя привёл Ирину к реке. Там, у реки, он провёл какой-то ритуал, который должен был служить очищением от гнева и грязи, что были внутри неё. Лицо Иры освещалось светом софита, безжизненным и слепящим, поэтому было отчётливо видно, как по щекам ведьмы текут слёзы.       — В тебе есть любовь, есть добро и свет — так неси их! — убеждал он в очередной раз, всё ещё надеясь помочь ей стать лучше — ведь, по её словам, она сама этого хотела. — Чего ты хочешь больше, любви или ненависти? — спрашивал Костя, стоя против неё в чёрной рубашке с закатанными до локтя рукавами и руками, скрещёнными на груди, словно он оборонялся от неё, а, вернее, от чувств, которые она к нему испытывала.       — Любовь мне ничего хорошего в жизни не принесла, — шмыгнула она носом, и слёзы потекли с новой силой.       Костя не выдержал и привлёк её к себе. Он обнял её, гладя по голове, целуя в макушку и чувствуя цветочный запах волос, а она замкнула руки на его пояснице, прижимаясь так близко и сильно, насколько только могло быть способно её хрупкое женское тело.       Они простояли так минут пять, кажется, забыв про операторов, всё ещё слепящих их огромным софитом, потом отстранились друг от друга и посмотрели в глаза. Они понимали, что люди вокруг их непременно подслушают, и во избежание пересудов и сплетен перешли на безмолвный диалог — хорошо, что их способности это позволяли.       «Я люблю тебя.»       «Тебе кажется.»       «Нет.»       «Я женат.»       — И что? Кому это когда мешало? — неожиданно выговорила она вслух, но достаточно тихо, так что до окружающих, если и долетели, то только обрывки слов. — Тем более что твоя жена и так уже уверена в твоей измене, даже прямой эфир вчера провела, два часа тебя полоскала.       Гецати безмолвно вздохнул и закатил глаза. Похоже, их с Соней ждёт очередной серьёзнейший разговор, который неминуемо приведёт к истерике, чего не хотелось бы — ведь ей рожать совсем скоро.       — Это будет мешать мне, никогда так не поступлю, — сказал он тихо. — Ира, связь с женатым — это унизительно, ты достойна большего. — Он снова обнял её и на мгновение подумал, что не хотел бы её выпускать из объятий.       — Любовь мне ничего хорошего в жизни не принесла, — снова сказала она и, высвободившись из столь желанных рук, пошла прочь. Вскоре свет перестал освещать её силуэт, и она исчезла во тьме, так и не приняв сторону света.       На следующий же день она перейдёт в команду Свами Даши. Костя тогда, поджав губы, скажет, что это хуже, чем измена.       Она усмехнётся, заправив за ухо чёрные локоны. Она нагло бросила его за то, что он не проявил к ней взаимности, которой она так жаждала. Это дало преимущество команде соперника, и её тут же окрестили предательницей и лицемеркой, хотя какая разница — видимо, у их отношений должен был быть такой итог; кто-то из них обязательно был бы предателем.       Ирине тогда захотелось прийти к его жене домой и прямо в лицо выкрикнуть, что ничего не было, со всей горечью и сожалением, что были у неё внутри.       Проект закончился. В июне у него родилась дочь, а Ира исчезла из его жизни, как ему тогда казалось, навсегда. Но она вернётся однажды совершенно случайно и принесёт в его дом свет, который он разглядел в ней ещё тогда. Может быть, она берегла его именно для этого случая? Может быть, всю доброту, которая в ней хранилась, она откладывала до этого момента? Тогда в «Школе экстрасенсов» он не помог ей усмирить её гнев и ярость, но позже выяснится, что именно он открыл в ней способности, о которых она и не подозревала. Например, способность быть матерью. Её сын Артём с рождения и до восьми лет жил со своей бабушкой, и только взяв на себя заботы о дочерях Константина, одна из которых была тяжело больна, она смогла стать настоящей матерью и для собственного сына. Артём однажды тихо признается, что Вера, которая не умела даже говорить или поесть без посторонней помощи, подарила ему маму, о которой он всю жизнь мечтал.       

***

      И вот Ира вынырнула из воспоминаний обратно в зал особняка, но он ей уже не казался бассейном с пираньями — на неё, скорее, все смотрели с восхищением. Ведь именно она сейчас воспитывала брошенных Соней детей.       Их взгляды с Егоровой наконец встретились.       И, увидев фразу, которая в нём отражалась. Ира, которая, кажется, ничего в жизни не боялась, почувствовала, как внутри всё холодеет.       «Он тебя не любит, он с тобой только потому, что один сдохнет вместе с детьми», — гласила бегущая строка во взгляде Софьи.