XX

Первородный грех

      Ангелина ещё раз внимательно оглядела себя в зеркале и, удовлетворившись результатом, лукаво подмигнула собственному отражению. Чёрные шелковистые волосы были надёжно спрятаны под белым платком с красной бахромой, чёрный брючный костюм, поверх которого накинута мешковатая куртка — ещё немного сгорбиться, и ни дать ни взять деревенская бабулька.       Во-первых, у каждого участника «Битвы» так или иначе был образ, которому необходимо было советовать, а во-вторых, нечего раздражать Лизоньку лишний раз. Она, бедная, и так все «Готические залы» таращит на неё глаза. Колдовка прекрасно понимала, что для жены Максима она так и осталась костью в горле. Стараниями гримёров и стилистов она всегда была красива и сексуальна. Каждый раз, глядя на неё, Петрова выглядела так, словно прокисших щей хлебнула.       Так что сегодня она рада быть похожей на деревенскую бабку — пускай рыжая выдохнет, а то ещё испытание провалит. Подхватив свой саквояж, в котором была спрятана вся необходимая ей атрибутика, Ангелина попрощалась с домочадцами и вышла на улицу.       

***

      Первый зимний день решил заявить о себе во всеуслышание и посыпал землю снегом. Правда, он таял, едва достигнув земли или поверхности чего-либо, и больше напоминал противный слякотный дождь, нежели снег, но учитывая, какие в последние годы случались зимы, стоило радоваться хотя бы этому. Лиза и радовалась, особенно холодному ветру, что порывами забирался под одежду, лохматил причёску, которую она укладывала так старательно — неважно, всё это было неважно.       Главное, Петрова знала, что колдовка обладает нюхом, как у собаки-ищейки, и способна уловить запахи, недоступные для обычного человека. Ей очень хотелось, чтобы пронизывающий декабрьский ветер донёс до Ангелины целый букет ароматов. Она собиралась выиграть эту схватку ещё до того, как они сядут в машину и поедут к месту проведения съёмки. Она намеревалась показать сопернице, кто есть кто и где её место.       К месту сбора Елизавета явилась первой и вот уже двадцать минут притопывала обеими ногами, чтобы не окоченеть, но в тот момент, когда сквозь снежную пелену она заметила чёрный, немного сгорбленный силуэт, настроение ясновидящей заметно улучшилось, внутри словно зажглось тёплое солнце, и она даже заулыбалась.       Изосимова же не обратила внимание ни на яркую копну рыжих волос, ни на сверкающие злобой глаза конкурентки. Она была занята очень важным разговором по телефону, пока тот, в соответствии с правилами, не отобрали.       — Доченька, там нет такого, — громко проговорила Ангелина в телефонную трубку; завывания ветра мешали нормально слышать собеседника. — Я в такую тьму-таракань еду, что, наверное, такого места и на карте не отмечено. Скажи брату, пусть он тебе всё закажет, или я закажу, пока телефон не забрали.       Ещё немного поговорив, женщина с лёгкой улыбкой и притворным вздохом опустила гаджет в карман куртки. Маргарита вот уж как два дня просила купить ей полосатый шарф, как у Гарри Поттера. Признаться честно, с этим бешеным ритмом съёмок она даже не успела заметить, в какой момент на смену Эльзе, песням, голубому платью и смешному снеговику пришёл «мальчик, который выжил». Теперь ей в любую свободную минуту приходилось смотреть эти дурацкие фильмы и, главное, делать вид, что ей очень интересно, как родные дядя с тётей держат ребёнка под лестницей — тут бы в опеку звонить самое время. Однако были в новом увлечении дочери и положительные моменты: когда Маргарита спросила, что хранится в той коробочке с совой на крышке, Ангелина так и ответила — «письма из Хогвартса», и ответ дочь устроил.       Если подумать, сама Маргарита была той самой «девочкой, которая выжила». Нет, на неё, конечно, не нападал злой волшебник, имени которого нельзя называть, с ней получилось хуже: родная мать едва не погубила её, а потом — угроза выкидыша, следом за ней — угроза преждевременных родов и куча возрастных рисков. Но колдовка сумела-таки ухватить удачу за хвост и родила совершенно здоровую дочь.       В раздумьях о том, что через камин можно попасть в Косой переулок или куда-то в этом роде, а ещё о том, что, несмотря ни на что, она действительно везучая, Изосимова даже не заметила, как подошла вплотную к Лизе. Та, в свою очередь, решила, не теряя времени, обратить на себя внимание.       — Здравствуй! — елейным голосом произнесла она, нацепив притворную улыбку.       «Проживу без твоего здрасьте!» — хотелось ответить Ангелине, но и она натянула фальшивую улыбку на лицо и ответила: — Тебе тоже не хворать.       Вдруг очередной порыв ветра попытался сбить их с ног, и Ангелина отчётливо учуяла этот запах. Так пахнет первородный грех. Так пахнет близость между мужчиной и женщиной. Неимоверных усилий колдовке стоило не брызнуть смехом прямо в эту секунду. Ей хотелось расхохотаться так громко, чтобы содрогнулось небо. Лиза утверждала свою территорию и буквально демонстрировала ей, что накануне утром между ней и её мужем был секс, будто это должно показать Ангелине, что ловить рядом с Максимом ей нечего.       Ангелина даже повернулась и, не поленившись, внимательно посмотрела на Петрову. Та всё пыталась пригладить волосы, разлохмаченные ветром. Изосимова вглядывалась; перед ней стояла взрослая женщина за сорок, а поведение, как у пубертатного подростка. Это ей, пожалуй, впору носить красно-жёлтый шарф и пугать всех убийственным проклятием.       Отношения Ангелины и Максима начались, когда ей было сорок лет. Позади остались два брака и добрая половина жизни. Она и не собиралась даже на секунду поверить в эту сказку, что между ним и женой ничего нет. Конечно, есть — он спал с ней даже в период их отношений, в этом Ангелина не сомневалась, поэтому факт их недавней близости колдовку нисколько не раздосадовал; наоборот, хотелось расхохотаться, и всё сложнее было держать себя в руках. Она начала чесать переносицу — когда хочешь чихнуть, это помогает, — может, поможет и от приступа смеха? Даже интересно, а какой реакции ждала Петрова? Размышляя об этом, Ангелина стала искать, за что бы зацепиться взглядом, и тут, на её счастье, к месту сбора приблизилась третья фигура. Ещё никогда она не была так рада видеть этого заносчивого говнюка.       Олег, в отличие от Ангелины, сегодня не был рад даже белому свету. Его мутило, и каждый раз, когда микроавтобус подскакивал на неровностях дороги, которых было полно за МКАД, молодой человек боялся извергнуть содержимое желудка на какую-нибудь из дам, сидящих по обе стороны от него. На улице было пасмурно, а стёкла автомобиля были затемнёнными, но Олег всё равно не снял тёмных очков.       — Что, хорошо погулял вчера на дне рождения братца? — хихикнула Изосимова, видя, как тому плохо.       — Угу, — устало протянул медиум, глядя на колдовку поверх тёмных стёкол.       — Как же ты работать-то будешь, миленький? — с сочувствием поинтересовалась женщина.       — Я очень надеюсь, что нас снимать только утром начнут, но на всякий случай пойду третьим, — простонал медиум, чувствуя очередной приступ дурноты.       — Ах ты, дитятко неразумное, — по-матерински потрепала его по волосам Ангелина.       

***

      Они были слишком разными, это было заметно даже для людей несведущих. Ярая приверженка русских колдовских традиций. Медиум, который переобувается в прыжке по сто раз на дню — то говорят у него суицидники, то нет, то есть проклятия, то их нет. Можно было сделать вывод, что всё зависит от настроения молодого человека. И, конечно, православная ясновидящая, утверждающая, что общается с ангелами-хранителями людей и через них передаёт важные послания. Сразу было ясно, что эта троица к общему знаменателю никогда не придёт, их версии будут разниться. Ангелине лишь было интересно, насколько, поэтому она с нетерпением ждала консилиума. Там они должны были озвучить свои версии друг другу, а наблюдатели, выслушав, выберут наиболее близкую для себя.       На деревушку, в центре которой стоял тот самый дом с привидениями, давно опустилась ночь. Похолодало; колдовка застегнула куртку до самого подбородка, руки спрятала в карманы, иногда пританцовывала на месте. Наконец операторы скомандовали им идти на консилиум.       Едва они подошли к нужному дому, ведущий Андрей Кислицын заявил, что консилиума сегодня не будет. Это был единственный момент, когда все трое смогли быть единодушны — они одинаково вытаращили глаза.       Ангелина даже успела расстроиться — ей так хотелось услышать версии Лизы и Олега, неужели не судьба? Нет, конечно, можно было попытаться расспросить их по пути домой, но вряд ли они станут охотно с ней делиться. Каждый из них по-своему её ненавидел. Женщина почувствовала, как в горле образовался ком. От досады она сглотнула его, не подозревая, что в следующее мгновенье у неё буквально отвиснет челюсть от услышанного.       — Нам не нужен консилиум, мы выбираем помощь Ангелины, — произнесла хозяйка дома.       Колдовка так и застыла с открытым ртом и сверкающими глазами — кажется, они могли осветить ночную мглу.       Олег почувствовал, как разочарование подкатывает к горлу очередным приступом тошноты. Он был уверен, что будет лучшим. Он так привык всегда купаться в обожании толпы, даже если кто-то из этой толпы выкрикивал, что он — всего лишь бледная тень старшего брата. Но сейчас ему предпочли женщину, которая зачастую несёт всякий бред, в то время как его версию даже не захотели выслушать. Удар по самолюбию оказался болезненным. Будь ему не так плохо, он, возможно, стал бы возмущаться и попытался перетянуть наблюдателей на свою сторону, но проклятое похмелье никак не проходило даже сутки спустя, поэтому медиум просто отступил, отделавшись глупой улыбкой.       Елизавета накануне не пила и была вполне себе трезва, поэтому яростно отстаивала свою позицию и с железными аргументами обрушилась на семью, пригласившую экстрасенсов в свой дом. Минут тридцать кряду она пыталась доказать им, что они совершают ошибку, выбирая версию Ангелины, что сила в Боге, а не в каких-то сомнительных ритуалах, проводимых с помощью серпа.       Ангелина в спор не вступала и вообще никак не реагировала. Она стояла в стороне, сложив руки на груди, и просто наслаждалась этим зрелищем, с упоением глядела, как Петрова унижается и спорит с незнакомыми людьми, лишь бы только не признавать, что любовница мужа её обыграла и в чём-то оказалась лучше.       — Это ты ещё не знаешь, что у меня есть от него дочь, — не удержавшись, прошептала себе под нос Изосимова, ядовито усмехнувшись и глянув в сторону Лизы, которая отступала, признавая поражение.       — По итогам этого испытания лучшей становится Ангелина Изосимова! — громко провозгласит Башаров несколько дней спустя.       

***

      — Упс, мама на метле, — пробурчала Алиса, наблюдая, в каком воинственном настроении Лиза вылезает из автобуса, который привёз экстрасенсов к месту сбора. Они с Максимом ждали её у машины неподалёку, чтобы забрать домой.       — С чего бы ей быть на метле? — равнодушно дёрнул плечом Левин, втайне надеясь, что обошлось без драк и членовредительства.       — Хотя бы с того, что Ангелина — твоя любовница, и если люди выбрали не маму...       Алиса что-то ещё говорила, приводила какие-то аргументы, но колдун её уже не слушал. Его чёрные глаза стали невероятно большими.       — Дочь, ты что такое несёшь, а? — выдавил он из себя.       — Пап, мне девятнадцать лет, — развела руками девочка и добавила: — В одном популярном сериале была фраза: «Взрослые странные, они не только не замечают нас, но даже не замечают, что мы замечаем их.» Я давно поняла, что ты с ней спишь или раньше спал. — Она дёрнула плечом. — Короче, могу только посочувствовать. — Она похлопала отца по плечу, пока тот моргал глазами.       Лиза подошла к мужу и поцеловала его в губы, несмотря на то, что буквально дышала яростью, но сейчас в их сторону глядела Ангелина, и Петрова не могла упустить шанс ещё раз заявить свои права на этого мужчину.       Изосимова же только бросит мимолётный взгляд на семейную идиллию, которую так старательно на всеобщее обозрение выпячивала Лиза, затем достанет из кармана вибрирующий телефон и решит по дороге домой зайти на пункт выдачи — пришёл её заказ.       

***

      Экстрасенсы, не принимающие участие в испытаниях, получали отснятый материал, чтобы было на основе чего выставлять оценки. Во время просмотра выпуска лицо Лизы кривилось, словно на экране показывают что-то по-настоящему отвратительное и мерзкое, на что она смотреть никак не может, но и взгляд почему-то не отводит.       — Ты сам слышишь, что говоришь? — возмущалась Лиза в ответ на комментарии Макса о работе Изосимовой.       — Ничего особенного, — равнодушно отвечал Левин, даже не глядя на жену, а продолжая смотреть в экран. — Я всего лишь сказал, что она молодец, что обошла молодого парня, у которого куча поклонников. Сказал, что она ничуть не хуже всех этих знаменитых Шепсов, и всё. Я просто её похвалил.       — Серьёзно? Сидишь рядом со мной и хвалишь любовницу?       Лиза начала выходить из себя, а Макс пожалел, что минутой ранее не откусил себе язык. Или нет, он жалел, что вообще ввязался в это. С самого начала было понятно, что так будет. Колдун уже не хотел победы, он просто хотел быть тем, кто выживет в конце этой битвы, чтобы в финале сказали «вот он — мужчина, который выжил», и это место никакому Александру Шепсу он уступать не собирался.       Спустя полчаса препирательств на тему, кто из них действительно был достоин похвалы, споры переросли в настоящий скандал, как это часто бывало между ними.       

***

      О том, что её имя было за этот вечер упомянуто не меньше сотни раз, Ангелина не знала, и выпуск она не смотрела, хоть и имела право увидеть, что вошло в окончательный монтаж, дабы потом представлять, о чём говорят коллеги. Однако колдовке было не до того, она была занята. В школе чародейства сейчас шло распределение.       Посреди просторной гостиной на табуретке сидела Маргарита, скрестив ноги и пальцами рук вцепившись в края табурета.       Женщина держала над головой дочери плюшевую шляпу, сшитую своими руками по картинке. Ведьма чертыхалась, пять раз переделывала, но всё-таки сшила и результатом своих трудов была довольна. Она держала шляпу и наворачивала круги вокруг табуретки, пока её дочка, зажмурив глаза, шептала.       — Только не Слизерин, только не Слизерин!       — Не Слизерин, вы уверены? — подавляя смех, немного скрипучим голосом спрашивала Ангелина, а затем, помолчав, добавляла: — Ладно, так и быть…       Ведьма быстро перевернула ладонь, на которой было написано заковыристое слово. Некоторые из них она смогла выучить, хоть и сама диву давалась, как это вышло, иные никак не поддавались, приходилось писать шпаргалки. Вот они, плоды позднего материнства, но чего не сделаешь ради детей?       — Грифиндор! — выкрикнула колдовка.       После этого она сняла шляпу с головы дочери и накинула на её плечи тот самый полосатый шарф, который она так просила. Глаза девочки просияли восторгом.       — Мамочка, когда я вырасту, я буду такая же крутая колдунья, как ты?       — Ты будешь лучше. Ты во всём будешь лучше меня, — прошептала Ангелина, обнимая дочь. — И даже лучше, чем этот твой Гарик…       Битва только началась, и не только Лиза, но и другие будут пытаться обойти её на этом пути любыми способами, но она за это ни капли не переживала. Она уже победила. Она — мама самой лучшей девочки.