Глава 2. Дом у болота

      За те несколько дней, что Астрид провела в доме Аластора, ее комната превратилась в настоящий защитный кокон. По крайней мере, так ей казалось. Здесь, в четырех стенах, она могла укрыться от чужого, враждебного мира, бушевавшего за дверью. Но стоило ей переступить порог, тревога обвивалась вокруг шеи ледяным жгутом, сдавливала горло, заставляла сердце биться с перебоями. Она превращалась в тень, скользившую вдоль стен, старалась не попадать в поле зрения незримых опасностей. Каждый шорох отзывался в груди испуганным отголоском, заставляя ее спешить обратно, в мнимую безопасность своего уединения, где можно было замереть, свернувшись кольцом, и не дышать.       Любое взаимодействие с демоном было для нее испытанием на прочность. Она избегала контактов намертво, и за все время они обменялись лишь парой-тройкой фраз. В основном это были его колкие вопросы, на которые она отвечала сухо и сдержанно, скорее из вежливости, нежели из желания поддержать беседу. Редкие встречи взглядами, случайные столкновения в коридорах порождали тошнотворное чувство дискомфорта. И это гнетущее состояние сопровождало ее постоянно, стоило лишь оказаться в радиусе его присутствия.       Единственным проблеском света в этой удушающей мгле становились часы его отсутствия. Аластор обычно исчезал с заходом солнца и возвращался на рассвете, когда первые бледные лучи едва пробивались сквозь занавески. В эти краткие периоды затишья Астрид позволяла себе расправить плечи и вздохнуть полной грудью. Но стоило ему появиться на пороге, как прежнее напряжение возвращалось, сковывая движения, будто невидимыми цепями. Объяснить эту инстинктивную реакцию она не могла. Казалось, сам факт его существования вызывал у нее глубинную, неосознанную тревогу.       Его отталкивающе-притягательная улыбка, манера говорить, плавность движений — все это провоцировало внутренний конфликт. Болезненное любопытство и инстинктивное желание бежать без оглядки от этого загадочного и опасного существа боролись в ней, не давая покоя.       Как бы она ни старалась, от нее не ускользало четкое ощущение, что под маской учтивости в Аласторе таится нечто поистине зловещее. Тьма, клубящаяся под тонким фарфором светских манер, была неуловимой и многогранной. Она боялась даже представить, какие ужасы могут скрываться за этим неизменно вежливым лицом. Это было подобно взгляду в бездну: чем пристальнее она всматривалась, тем сильнее страх охватывал ее.       Но дело было не только в ее чертовых ощущениях.       И это тревожило Астрид еще больше. В тот миг, когда она невольно коснулась руки Аластора в день их знакомства, перед глазами появилось жуткое видение, вспыхнувшее, будто спичка. Картинки были отрывочными, яркими и устрашающими, как кусочки мозаики, которые складывались в нечто дикое.       Она видела их будто бы глазами Радио-демона — это ощущение было настолько реальным, что Астрид не могла отделаться от мысли: она стала свидетельницей его собственных воспоминаний. Да, это они и были. Она была уверена в этом. Обрывки образов врезались в память, как занозы под кожу: окровавленные руки Аластора, сжимавшие что-то невидимое, сырая земля, чавкающая под его ногами, и неумолимая решимость. Эти образы преследовали девушку даже после того, как видение рассеялось. Всплывали при каждом его появлении рядом с ней, при одной лишь мысли о демоне.       И пока она оставалась в этом доме, ее жизнь превратилась в бесконечную игру в прятки: она пряталась от него, от собственных страхов, лелея слабую надежду, что однажды сможет собрать воедино все обрывки правды и найти ответы на мучившие ее вопросы.       Планы провести ночь в одиночестве, в безмолвном доме, начали таять, словно первый снег под адским солнцем. Стрелки часов приближались к полуночи, а демон все еще оставался здесь, материальный и неотступный. Сначала наивная надежда робко шептала, что он, как и прежде, исчезнет в лабиринтах ночи, но время тянулось, а заветный щелчок закрывающейся двери так и не прозвучал.       Спустя несколько часов томительного ожидания Астрид, словно загнанный зверь, мечущийся по клетке, начала сомневаться в собственном рассудке. Может, тьма и мысли об Аласторе оплели ее разум, затмив реальность? С замирающим сердцем, полным хрупкой веры в то, что она все же упустила его уход, она распахнула дверь и шагнула в сумрак коридора. Прошла его до конца, завернула за угол и замерла. Тонкая полоска света, пробивавшаяся из-под двери его кабинета, безжалостно подтвердила худшие опасения. Демон был здесь. Никуда не ушел.       «Точно сглазила».       Девушка мысленно казнила себя, проклиная тот самый момент, когда ее опрометчивый язык лишил ее драгоценной возможности остаться наедине с собой хотя бы на ночь.       Вернувшись в комнату, она снова заперлась, словно заживо похоронив себя. Услышав безмолвный приговор, Астрид опустилась на кровать, подтянула колени к груди и бессильно склонила голову. Ночная тишина, прежде бывшая ей утешением, теперь обрушилась всей своей гнетущей тяжестью. Спуститься вниз было немыслимо.       «Вдруг он появится?» — навязчиво пульсировало в висках.       Глупо? Безусловно. До смешного, до абсурдного нелепо. Вечно прятаться было невозможно, но если существовал хоть малейший шанс избежать встречи, она ухватилась бы за него обеими руками. Потому что, черт возьми, рядом с ним она чувствовала себя не в своей тарелке. И как бы ни убеждала себя в том, что Аластор, по крайней мере пока, не причинит ей вреда, леденящий душу страх, подобно ядовитому плющу, опутывал ее нутро, не отступая ни на секунду.       Мысли кружились в голове, пока окончательно не измотали ее, погрузив в тревожную, поверхностную дремоту. Сон был неглубоким, истерзанным кошмарами. Несколько раз за ночь Астрид просыпалась в холодном поту, словно выныривая из бездны. Под утро духота стала невыносимой. Она с трудом разлепила веки, встала и распахнула окно, но облегчения не почувствовала. Ей казалось, что она горит изнутри, будто ее пожирает невидимое пламя, но температура тела говорила об обратном. Попытка сглотнуть окончилась неудачей: во рту пересохло, губы потрескались. Вода в кувшине на тумбочке давно закончилась. Выбора не оставалось: нужно было спуститься на кухню и утолить жажду.       Дверь со скрипом открылась, и Астрид, босиком ступая по холодным ступеням, торопливо спустилась вниз. Рассветное марево окрашивало комнаты в призрачные тона, избавляя от необходимости включать свет. Наполнив кувшин ледяной водой до краев, она плеснула себе еще и в стакан. Опустошив его залпом, девушка тяжело вздохнула.       — Так рано встали? Похвально, — раздался голос Аластора за спиной. Рыжеволосая резко обернулась, ее плечи невольно вздрогнули. Демон восседал за кухонным столом, словно всегда там был. Как он возник, словно из ниоткуда, и сколько времени наблюдал за ней, оставалось для нее загадкой.       — Доброе утро, — единственное, что она смогла из себя выдавить. Сначала хотела сказать, что просто пришла за водой и собирается вернуться в постель, но передумала. Понимала, что обманывает и себя, и его. Сон все равно больше не пришел бы к ней.       — Выглядите уже намного лучше, — взгляд демона скользнул по ней с головы до ног, после чего он поднялся со своего места и неспешно направился к Астрид. — Сегодня приступим к занятиям. Через пятнадцать минут жду вас в своем кабинете.       Он исчез, оставив Астрид в дверях, с едва разлепленными веками. Сознание словно застыло, ошеломленное, а в голове, как в водовороте, смешались планы утренней рутины. Ноги понесли ее обратно в комнату. С дрожью в пальцах рыжеволосая опустила кувшин на тумбочку, и тяжелый вздох вырвался из груди. Она пошла умываться, находясь будто в полусне.       Ледяная вода плеснула в лицо, обжигая кожу, но не разгоняя густой туман в голове. Вот она стояла, казалось, бодрствовала, но внутри царило лишь холодное оцепенение. В зеркале, вместо взгляда хоть малейшей уверенности, отражалась лишь измученная, растерянная девушка. Астрид намыливала руки, терла щеки, пытаясь смыть остатки кошмаров, но навязчивые мысли вновь и вновь возвращались к ним, к демону и его непредсказуемым требованиям. Вытерев лицо жестким полотенцем, она снова встретилась взглядом со своим отражением.       «Соберись», — прошептала она, отчаянно ища опору в этом простом слове. Плечи расправились, спина выпрямилась, словно готовясь к неминуемой битве. Внутри робко вспыхнула искра решимости, подпитанная трезвым осознанием: чем скорее она начнет, тем быстрее все закончится.       Быстрые шаги Астрид гулко отдавались эхом в безжизненном коридоре, будто отмеряя секунды до неминуемой расплаты. Тревога клубилась в груди, однако она старалась сохранять невозмутимое выражение лица. Застыв перед дверью, ведущей в кабинет, девушка набрала в легкие побольше воздуха и легонько постучала.       — Войдите, — голос Аластора, чуть приглушенный толщей дерева, звучал ровно и отрешенно.       Дверь сама бесшумно отворилась, впуская ее внутрь. Кабинет поражал своим простором: стены утопали в книжных полках, ломящихся под тяжестью древних томов, по углам теснились диковинные артефакты, а стены украшали гобелены. Демон, как изваяние, возвышался у окна, заложив руки за спину. Он обернулся, и во взгляде Аластора мелькнуло нечто неуловимое, что-то такое, что Астрид не могла ни понять, ни объяснить.       — Итак, — начал он, — полагаю, вы готовы начать? — девушка на его вопрос молча кивнула. — Поскольку вы совершенно не владеете своими же силами, — в голосе демона проскользнули насмешливые нотки, когда он плавно сократил расстояние между ними, — мы начнем именно с этого. Это минимум для подобных вам грешников в Аду, и вы должны овладеть этим в совершенстве. Без элементарного контроля можете сразу выписывать себе пропуск в небытие. Такие, как вы, здесь долго не живут. Сгинете при первом же истреблении.       Астрид снова кивнула, подавляя дрожь. «О каком истреблении он говорит?» — промелькнула мысль, но она благоразумно решила придержать вопросы. Пока просто приняла его слова к сведению.       — Хорошо. Начнем с простого, — Аластор щелкнул пальцами, и на столе материализовалась книга в обложке цвета прогнившей листвы. — Сожгите ее.       Вскинув брови, Астрид недоверчиво уставилась на демона, затем нерешительно ступила вперед.       — Не бойтесь, стол уцелеет, — усмехнулся он. — Я видел ваши силы той ночью. Вызвать крохотный язычок пламени для вас не составит труда. А если что — я легко улажу последствия.       Она, нервно сглотнув, прикрыла глаза и набрала воздух в легкие. Астрид понятия не имела, как исполнить эту просьбу. В тот день, когда сила впервые вырвалась из нее, она не управляла ей, а была всего лишь ее пешкой. Все вспыхнуло неожиданно, на эмоциях, после чего она и вовсе потеряла сознание. Повторить это теперь, просто потому что «так хочется», казалось немыслимым.       — Сосредоточьтесь. Найдите цель, направьте свои силы прямо в эту ничего не значащую книгу и уничтожьте ее. Проще некуда, — продолжал Аластор, словно потешаясь над ней своим превосходством.       «Проще некуда», — повторила она про себя.       Астрид открыла глаза и уставилась на книгу. Страх отступил, уступая место жгучему желанию доказать, что ей это под силу. Медленно, словно рождаясь из самой пустоты, кончики пальцев пронзило легкое покалывание. Сосредоточившись на этом едва уловимом ощущении, попыталась его усилить, сделать осязаемым. Покалывание переросло в терпкое жжение, а затем в обжигающее тепло. Она представила, как эта стихия проникает в ее вены, растекается по всему телу, наполняя его силой.       Она вытянула руку и, словно сквозь толщу воды, почувствовала, как из ее ладони вырывается тонкая струйка энергии. Та медленно поползла к книге, оставляя за собой едва заметный мерцающий след.       Едва язычок пламени коснулся обложки, тишину раскололо хрупкое потрескивание. Миг. И книга осталась нетронутой, зато стол, словно копна сухих листьев, взорвался ослепительной вспышкой. Огонь, ненасытный зверь, в мгновение ока облизал его целиком, пожирая все, что на нем лежало, и с каждой секундой набирал чудовищную силу. Астрид отшатнулась, обратив к Аластору взгляд, полный паники. Вместе со столом в пепел обращались последние крохи ее хрупкой уверенности. На лице демона не дрогнул ни единый мускул.       — Дорогуша, боюсь, вы поняли меня не совсем верно. Я просил сжечь книгу, а не предать огню стол целиком, — щелчок пальцев, и пламя, словно его и не бывало, исчезло. Стол стоял целехонький, словно и не знал прикосновения огня. — Попробуем еще раз. Сосредоточьтесь на книге. Забудьте обо всем остальном. Только она. Ни стола, ни комнаты, ни меня, — отчеканил он.       Астрид, ища хоть какую-то поддержку в непроницаемом взгляде Аластора, вновь попыталась вызвать огонь. Знакомое покалывание, жжение, жар в кончиках пальцев. Она направила свою силу к книге, но, не достигнув цели, та рассыпалась в ничто. Повторила. Уже с отчаянием, с нарастающей тревогой. Стоящая поблизости ваза взорвалась градом осколков. И не от пламени, которое она тщетно пыталась вызвать, а отчего-то иного, что она выпустила из себя. Астрид закусила губу. Начала заново. Очередная попытка обернулась очередным болезненным провалом. Все впустую. К щекам прилил жар, дыхание сбилось, выдавая волнение.       — Бесполезно… — прошептала она скорее себе, чем кому-либо.       Демон, однако, услышал.       — Еще раз, — настойчиво сказал он. — Концентрация, Астрид. Концентрация и контроль. Вы должны направить поток, а не позволить ему затопить вас. Если считаете, что все бессмысленно, можете закончить прямо сейчас и уйти ни с чем. На мой взгляд, вас это более чем устраивает. Или я ошибаюсь? — Аластор встал прямо перед ней, прожигая ее глаза взглядом.       Кулаки рыжеволосой невольно сжались до боли, ногти, вонзившись в ладони, оставили багровые полумесяцы. Едкое чувство стыда обожгло ее изнутри. Едва начав, она уже готова сдаться, капитулировать, да еще и провозглашает это вслух. Как же это на нее не похоже. Но, стоя перед демоном, видя жалкие результаты своих потуг, что-то внутри нее сворачивалось в тугой узел, властно внушало ей: все действительно бесполезно.       И этим «что-то» был ее собственный страх, цепко державший в плену. Страх принятия силы. Страх расплаты за нее. Страх вновь заплатить непомерную цену, даже в этом проклятом Аду. Астрид уже расплатилась за свои «грехи», как их называли лицемерные люди, еще при жизни. И цена оказалась непомерно жестокой.       Жизнь.       Вот чего ее тогда лишили.       Избавились, словно от назойливой твари. Причем те, кому она слепо доверяла, кому готова была отдать последнее, разделить хлеб, не требуя ничего взамен.       Горько. Больно. До тошнотворной омерзительности.       — Я ожидал большего от вас, — сухо констатировал он, будто отчитывал нерадивого ученика, осмелившегося полениться.       И тут что-то в ней надломилось. Злясь на себя, на его колкие слова, Астрид разжала пальцы. В голову продолжали лезть мысли о ее земной жизни, о трагических событиях последних дней и о том, чем все закончилось. Кровь бросилась в лицо, пульсируя яростным ритмом в висках. По щеке скатилась предательская слеза. Не отдавая себе отчета в действиях, словно во власти неведомого гипноза, она высвободила силу. Пламя, алое и яростное, в мгновение ока охватило комнату, оставив нетронутым лишь крохотный островок, на котором они стояли. Она, не отрываясь, смотрела на своего самопровозглашенного наставника.       — Довольно, — демон не сдвинулся с места ни на дюйм. В его глазах плескалось лишь презрение и холодная отстраненность, словно он наблюдал за жалким представлением. Один взмах его руки — и огненная стихия отступила, словно пристыженный пес, поджав хвост.       Астрид, тяжело дыша, готова была рухнуть на ближайший стул, да хоть на пол, не важно. Ноги дрожали, словно подкошенные неведомым заклятьем. В теле ощущалась выматывающая, леденящая пустота, словно жизненные силы были высосаны до последней капли. После стольких бесплодных попыток этот внезапный выброс силы казался не триумфом, а скорее последней конвульсией отчаяния.       — Весьма посредственно, — бесстрастно заключил Аластор, разглядывая ее, — но терпимо для начала. Вижу, чувства — ваш главный союзник и злейший враг. Вам недостает хладнокровия, дисциплины. Сила, выпущенная без ума, подобна дикому зверю, не знающему пощады, сметающему все на своем пути.       Он шагнул ближе, и обжигающее дыхание коснулось ее щеки. Астрид невольно вздрогнула.       — Теперь вы понимаете, как далеко вам до мастерства и как много предстоит работы, если, конечно, вы готовы ее выполнить. Выбор за вами.       В ее поднявшемся взгляде усталость, разочарование боролись с едва тлеющим угольком надежды. Она все еще жаждала большего, была готова пройти этот тернистый путь до конца, каким бы чудовищно трудным он ни оказался. Жизни лишили ее однажды. Силу забрать не удастся никому.       — Я не откажусь от вашей помощи, — тихо, но твердо произнесла Астрид. — И сдаваться в самом начале пути не собираюсь.       — Помощи? Слишком громкое слово. Уясните одно: я трачу свое время на вас не по своей доброте душевной, если вы еще не позабыли. Просто дружеская услуга для той, кто одарила вас силой. Не больше, не меньше, — он с прищуром посмотрел на нее, на губах была все та же неизменная и пугающая улыбка.       Астрид смиренно приняла его слова, не осмеливаясь возразить. Да и чему? Она понимала, что здесь никто не делает ничего из альтруистических побуждений. Каждый преследовал свою личную выгоду, и Аластор не исключение. Главное, что он согласился, а остальное не важно. Она научится контролировать свою силу, обуздает свои страхи, и тогда уже никто не посмеет смотреть на нее свысока.       — Сегодня я наблюдал за вами лишь со стороны. С завтрашнего дня будьте готовы к боли. Я не щажу никого, и не надейтесь, что для вас будет исключение. Ваша боль — это ваш урок. Ваша слабость — моя пища.       Девушка сглотнула, чувствуя, как по спине пробегает морозный озноб. Демон не бросался словами на ветер, в этом не было сомнений. От этого осознания ей стало не по себе.       Аластор выпрямился, неспешно обошел стол и отвернулся к окну спиной к ней.       — Отдыхайте. Сегодняшний урок окончен. Завтра в это же время жду вас здесь. И не опаздывайте, — слова сорвались с его губ, брошенные через плечо. Он даже не удостоил ее взглядом.       Собрав остатки воли в кулак, Астрид постаралась унять дрожь, пронизывающую тело, и скрыть изможденность. Она кивнула и, не проронив ни слова, направилась к двери, но вдруг замерла на самом пороге.       — Эти книги… — взгляд девушки с надеждой зацепился за высокий, чуть ли не до потолка, стеллаж, уставленный древними фолиантами. — Они… смогут мне помочь? — вопрос прозвучал робко и даже в какой-то мере смешно для ее собственных ушей.       — Зависит от того, что вы надеетесь из них выудить, — отозвался демон, неторопливо разворачиваясь к ней лицом.       — Так я могу взять их почитать?       — Берите, — после долгой, тягучей паузы, словно взвешивая каждое слово, он все же дал свое согласие.       Мгновение назад Аластор был готов отказать, но в последнюю секунду решил, что будет занятно понаблюдать, что эта наивная девчонка сумеет отыскать для себя среди его книг, наполненных, стоит отметить, отнюдь не детскими сказками, а тем, что он так долго собирал, выискивал по самым темным уголкам Преисподней. Тем, отчего у любого смертного кровь застыла бы в жилах, едва он успел бы прочесть пару строк.       Астрид спешно подошла к стеллажу и принялась рыскать взглядом по корешкам книг. Аластор с лукавой усмешкой застыл в тени, не скрывая своего мрачного любопытства. Зрелище было поистине уморительным. Что такая, как она, может вообще понимать? Что она сможет найти среди этих могущественных писаний и как собирается их применять, если сама толком не может совладать ни с чем: ни с силами, ни с эмоциями. Это все равно, что заставить слепого читать.       — Неужели вам даже не требуется моя скромная помощь в выборе? — с кривой усмешкой спросил он, наблюдая, как она уже складывает в охапку приглянувшиеся тома. Девушка на миг замерла, отрицательно качнула головой, не поднимая глаз, и положила последнюю книгу поверх груды.       Прежде чем уйти, Астрид бросила сухое «спасибо» и, не дождавшись ни прощания, ни напутствия, побрела к выходу, силясь сохранить хоть какое-то подобие достоинства, хотя ноги дрожали и заплетались. Как только она вышла из комнаты, оперлась о стену. Холодный камень приятно холодил разгоряченную кожу. Вдох-выдох, вдох-выдох. Нужно было успокоиться. Астрид оттолкнулась от стены и, удерживая дрожащими руками неподъемную ношу из полудюжины тяжеленных книг, поплелась по коридору.       Добравшись до своей комнаты, она с облегчением присела на кровать. Книги с глухим стуком рассыпались по одеялу, и Астрид с алчным нетерпением впилась взглядом в их обложки, разглядывая каждую деталь. Затейливые символы, незнакомые письмена и потускневшие от времени переплеты говорили о многом.       Первая книга, случайно попавшая под руку, оказалась настоящим колодцем запретных знаний. Страницы, исписанные витиеватым почерком, словно змеились, рассказывая о забытых ритуалах и древних проклятиях. Астрид торопливо листала их, выхватывая взглядом названия глав, чернильные пометки, оставленные чьей-то рукой и почти утратившие свою первоначальную яркость. Жуткие откровения, изложенные в книге, заставили отложить чтение на неопределенный срок. «Может быть, когда-нибудь потом, — подумала Астрид, — но пользоваться подобным сейчас… пока нет».       Проведя чуть больше часа за поверхностным изучением содержимого, Астрид все же отыскала отправную точку. То, с чего можно было начать, что было ей знакомо.       То была потрепанная книжонка в черной, как уголь, обложке, лишенной каких-либо иллюстраций. Небольшая, не такая увесистая по сравнению с другими, она скорее походила на чей-то личный дневник. На пожелтевших и ветхих страницах теснились многочисленные символы — руны, а рядом от руки было начертано их применение. Тщетно было искать в этих записях хоть искру света. Лишь способы разрушения и невесть чего еще. Держа книгу в руках, Астрид отчетливо ощущала исходящую от нее тяжелую, темную ауру. Впрочем, как и от всех остальных, позаимствованных у Аластора. Но эта странная рукопись не отталкивала, а наоборот, притягивала с неумолимой силой, как пламя мотылька, летящего навстречу неминуемой гибели.       В каждом слове чувствовалось безудержное стремление к власти безымянного автора, граничившее с безумием. Астрид читала жадно, стараясь запомнить каждую строчку, почти наизусть заучивая описание нанесения чернушных рунических ставов, способных на чудовищную деструктивную силу. Она чувствовала, как тьма каплей за каплей просачивается сквозь страницы, оседая в ее душе, или же там, где когда-то она все же находилась.       Пальцы нехотя разжали хватку на книге. Спустя часы, проведенные в плену страниц, Астрид все же позволила себе короткую передышку на крепкий кофе. Необходимость взбодриться после бессонной ночи настойчиво требовала своего, дабы продолжить здраво воспринимать написанную информацию. И, махнув рукой на возможность снова пересечься с Аластором, спустилась на кухню.       Аромат свежесваренного кофе наполнил пространство, когда кружка опустилась на кухонный стол. Книга легла рядом, словно верный страж, пока Астрид устраивалась на стуле. Минуты тянулись, горячий напиток терял свой пыл, а она, не замечая ничего вокруг, тонула в лабиринтах чужих мыслей и слов, запечатленных на страницах.       — Довольно интересное чтиво вы все же выбрали, — голос Аластора материализовался из густой тени дверного проема. Девушка машинально повернула к нему голову, снова гадая, сколько же времени он простоял там, взирая на нее.       — Вполне, — рассеянно отозвалась она, тут же возвращаясь к книге.       — И что же вы там для себя узрели? Вряд ли на этих страницах найдется хоть что-то полезное для укрощения ваших сил, — демон плавно приблизился и, отодвинув стул, расположился напротив.       — Способы разрушения, — тихо проронила Астрид. Зачем он спрашивает, если и так знает ответ? Книга ведь его, и нет сомнений, что он знаком с каждой ее строкой.       — Впечатляет, не правда ли? — с ноткой мрачного энтузиазма произнес Аластор.       — Признаться, с таким я еще не сталкивалась…       — Не сталкивались?       — Знаете… — Астрид на мгновение замялась, думая, стоит ли вообще что-то рассказывать. Но потом решила, что от нее не убудет. — Будучи еще ребенком, меня кое-чему обучали. Я родом из крохотной деревушки на юге Норвегии, и… подобные знания передавались из поколения в поколение в некоторых семьях. Искусство это постепенно умирало, но корни его не были вырваны до конца. Люди искали помощи у сведущих, просили защиты рунами от бед и болезней… И даже не гнушались использовать их для недобрых дел.       — Любопытно, — проронил он, чуть сощурив глаза. Выслушав ее, демон даже не знал, к чему больше приковать свое удивление: к тому, что эта девчонка наконец-то соизволила поделиться какими-то крупицами о себе, или же к тому, что она вообще знакома с подобными практиками.       «Кто бы мог подумать», — промелькнуло в его голове.       На первый взгляд — лишь хрупкая оболочка, лишенная души, не обладающая особыми талантами. Аластор все еще видел в ней заблудшую овечку, по ошибке угодившую в Ад. Гораздо проще было навесить на нее ярлык «жалкой грешницы», свалившейся ему на голову, нежели признать ее демонический потенциал.       Но Аластор ничего о ней не знал. Абсолютно. Ни-че-го-ше-нь-ки. Черт бы побрал эту девицу! Все это время она словно цедила слова о себе сквозь зубы, выдавая лишь скупые, сухие факты. И вдруг, ни с того ни с сего, она решила поделиться чем-то существенным! И он даже не вытянул эти откровения насильно.       И к таким, как она, — выглядящей овцой, но пахнущей волком, — стоило бы относиться внимательнее.       Ведь кто знает, о чем еще она умалчивает? Да и Аластор был уверен, что его протеже заключила сделку с Рози отнюдь не по счастливой случайности. Не манна же небесная, как бы несуразно это ни звучало, пала ей на голову, позволив провернуть это еще до того, как ее душонка угодила в Ад. Нет-нет-нет. И еще раз НЕТ! И если бы Астрид посмела утверждать обратное, демон ни за что бы не поверил ни единому ее слову.       — Но… я никогда еще не сталкивалась с чем-то настолько темным, как в этой книге.       — Дорогуша! — улыбка Аластора стала еще шире, и казалось, что он вот-вот расхохочется от такой наивности. — То, чем вы занимались, — лишь жалкая рябь на поверхности океана! А это, — он ткнул пальцем в книгу, — добыто в самом Аду. Причем, прошу заметить, она в единственном экземпляре. Другой такой больше не сыщете нигде. Хоть всю Преисподнюю переверните! Редчайшая вещица, что уж тут скажешь. И к тому же смертельно опасная в руках таких неопытных, как вы.       — Что ж, ваша правда, — Астрид вперила взгляд в демона, едва заметно нахмурив брови.       — Если будете неосторожны, знания обернутся вашей погибелью, уж поверьте, — в голосе Аластора прозвучала нескрываемая угроза, хлесткое предупреждение для тех, кто недостаточно умен, чтобы оценить опасность.       — Это я понимаю, — отрезала девушка. — Так, значит, вы сами пользовались ею?       — Изучал, не более, — усмехнувшись, он отрицательно покачал головой, затем подался корпусом вперед. — Но прежде чем она попала ко мне в руки, я стал свидетелем ее разрушительной силы. Последний из практиковавших ее обезумел и канул в небытие! — демон издал гортанный смешок, словно вспомнив добротный анекдот.       — Канул в небытие?..       — Эта сила его уничтожила. Сожрала изнутри, — сообщил Аластор низким голосом, словно доносящимся из старого радиоприемника с помехами. В его глазах вспыхнул зловещий огонек, выдавая истинное наслаждение от воспоминаний.       — Вот как…       — Эта книга не для вас. Ею не балуются, дорогуша.       В кухне повисла тишина, густая и липкая, словно застоявшаяся кровь. Она давила, душила, ее можно было порезать на куски и скормить бездне. Девушка ощущала взгляд Аластора, прожигающий насквозь, будто к коже прикоснулся раскаленный добела уголь. Она нутром чуяла, чего он ждет. Ждет, когда она в очередной раз признает свое ничтожество, возможно, взмолиться о… помощи? Но девушка не собиралась делать ни того, ни другого.       — Я все же продолжу ее читать… Может, когда-нибудь смогу использовать что-то из этой книги, — наконец произнесла она, стараясь придать голосу уверенность, хотя внутри все содрогалось, съеживалось в ледяной комок.       Аластор приподнял бровь, явно не ожидая такого упрямства. Он рассчитывал, что девчонка испугается и отступит, предпочтя променять опасную неизвестность на мнимую безопасность, но вместо этого она стояла на своем.       Все глупцы упрямы, а все упрямцы глупы.       — Как скажете, — протянул демон с нарочитой небрежностью, возвращаясь к своему обычному тону. — Но помните, я предупредил. Переступите черту — и я не стану вас вытаскивать из трясины, в которую вы сами себя затащите.       И глупец познает только то, что свершилось.       Запретный плод всегда сладок, и чем сильнее отговаривают, тем ярче вспыхивает желание его вкусить. Но азарт пробудился в этой «игре» не только у Астрид. Радио-демон уже предвкушал ее неизбежную ошибку, упивался мыслью о том, как будет наблюдать за ее судорожными попытками удержаться на самом краю пропасти. Хочет продолжить? Рискнуть? Что ж, тем зрелищнее будет лицезреть ее падение! Да и Аластора это упрямство, как ни странно, скорее интриговало, чем раздражало. По крайней мере, пока. Ведь так все становится куда интереснее. Как ни крути, сломать сильную волю гораздо приятнее, чем раздавить хрупкую.       — Не забудьте позвать меня, когда достигнете дна. Будет весьма поучительно понаблюдать за вашим эффектным низвержением, — добавил он, и в его голосе послышались отголоски далекого зловещего смеха.       Аластор изящным жестом пододвинул книгу к себе, приподнял ее, оценивающе повертел в руке, словно взвешивая ее цену, прежде чем вновь протянуть девушке. Этим молчаливым жестом он давал ей последний шанс отступить, словно спрашивая без слов: «Да или нет?»       Ее рука, дрогнув в воздухе над пропастью выбора, все же потянулась вперед. Кончики пальцев дотронулись до шершавой поверхности корешка, но демон даже не шелохнулся. Тогда она, сделав неглубокий вдох, решила проявить хоть толику напора и прикоснулась к его запястью, требуя, почти утверждая свое право на то, что теперь считала принадлежащим ей. Пусть лишь на время, но принадлежащим.       Едва ощутимое, опасливое касание, и перед ее глазами вспыхнуло видение. Вновь. Как тогда, когда она впервые неосторожно коснулась Аластора. Только вот на этот раз то, что мелькнуло в бездне, было иным. Не столь ужасающим, но тем не менее жутковатым и… странным? Не было ни самого демона, ни его окровавленных рук, ни мест, похожих на Ад. Ничего из того, что осело в ее памяти. Лишь неказистый, приземистый деревянный дом, укромно притаившийся за пеленой густого тумана. У подножия его бревенчатых стен плескалась стоячая вода, мутная, с маслянисто-зеленоватым отливом, словно некая первобытная тина. Из трясины, подобно корявым призракам, тянулись к небу стволы деревьев. Их красно-коричневая кора, изъеденная временем и сыростью, была густо увита мхом, свисавшим с согнутых ветвей грязными, влажными лохмотьями. А позади постройки, словно живой занавес, простирался лес. Настолько густой, непроглядный, что даже жалкий свет дня тонул в его чернильной, пугающей глубине. Астрид, будто невольно вселившись в чье-то чужое тело, сделала всего один-единственный шаг к дому, как видение резко оборвалось, точно обрезанная нить.       Она заморгала, пытаясь рассеять наваждение, на миг зажмурилась, торопливо одернула руку и в растерянности уставилась в пустоту за спиной Аластора.       «Дом у болота», — эхом отозвалось в сознании. Астрид силилась понять, что только что увидела. Недоумевала, как вновь, ненароком, сумела проникнуть в чужие воспоминания. И почему это никогда не случалось, когда демон касался ее сам?       Книга беззвучно скользнула на стол из его рук. Радио-демон безошибочно уловил мгновенную перемену в поведении девушки, но виду не подал. Мог бы предаться догадкам, разложить по полочкам возможные причины, что с ней происходит, но в голову не приходило ничего вразумительного. Реакция на его слова? Всплеск давно забытых воспоминаний? Возможно. Однако он был невообразимо далек от пугающей истины: от того, что этот отголосок пришел отнюдь не из глубин ее памяти, а из его собственных, тщательно сокрытых уголков. И сама мысль о таком вторжении была настолько чудовищной и невероятной, что даже его изощренный ум отказывался ее вообразить, не то что предположить.       — Что-то случилось, моя дорогая? — его голос прозвучал сладковато-ядовито, нарушив тягостное молчание. Он наклонился чуть ближе, выискивая малейшую дрожь в ее чертах, малейшую трещину в ее самообладании. — Кажется, вы увидели призрака. Или, быть может, вас осенило насчет благоразумности моего предостережения?       Астрид сглотнула комок в горле, заставляя себя встретиться с его горящим взглядом. В ее глазах читалось не столько прежнее опасение, сколько глубочайшее смятение, будто почва ушла из-под ног. Этот дом… это болото… Они казались до жути реальными, осязаемыми. И это пугало куда сильнее, чем любые картины Ада, которые она могла бы визуализировать.       — Нет, — выдохнула она, и голос ее звучал хрипло, сорванно. — Все в порядке. Просто… голова закружилась.       Ложь.       Грубая, прозрачная, наивная. Он слышал ложь грешников всю свою посмертную жизнь, и ее жалкая попытка звучала как фальшивая нота в идеально настроенном оркестре.       — Ах, конечно, — он выпрямился, разводя длинными пальцами в изящном, театральном жесте. Воздух слабо затрещал от статики. — Столь внезапное погружение в неизведанное может смутить и куда более крепкие умы. Советую отдохнуть. Не забывайте о завтрашних занятиях, — Аластор уже сделал легкий поворот, чтобы удалиться, его тень причудливо изогнулась и растянулась по стене, на мгновение приняв очертания чего-то мрачного и дикого.       Астрид бережно, почти с благоговением, подняла книгу со стола и прижала ее к груди, как единственную спасительную реликвию. Пальцы впились в обложку с новой, лихорадочной решимостью.       — Постойте! — сорвавшееся с ее губ слово прозвучало резко, почти как приказ, эхом отозвалось в тихой кухне. Сама удивленная собственной внезапной твердостью, Астрид сжала губы и вытянулась по струнке.       — Что-то еще? — демон, уже достигший дверного проема, резко замер и медленно обернулся. Его шея издала легкий костный хруст.       — Я хочу вас кое о чем попросить.       — И о чем же?       — Можете отвести меня к Рози? Сегодня. Мне нужно встретиться с ней, — выпалила она и, сразу спохватившись, съежилась, добавив чуть тише: — Если вас это не затруднит…       — К Рози? — растянул Аластор, и его губы растянулись в лукавой улыбке. — Какое неожиданное желание. Что же, думаю, она будет только рада увидеть вас в полном здравии и наконец познакомиться с вами поближе.       Радио-демон бесшумно выскользнул из кухни, бросив через плечо: «Не отставайте». Астрид, не мешкая ни секунды, последовала за ним.       Они вышли на улицу, и девушка невольно зажмурилась от непривычного света. Адский день был тусклым и болезненным: багровое, лишенное солнца, небо светилось собственным зловещим заревом. Воздух был плотным, пахнущим гарью, озоном и чем-то сладковато-гнилостным, отчего слезились глаза и першило в горле.       Астрид шла за демоном, стараясь не отставать от его размашистого, твердого шага, и чувствовала себя букашкой, забредшей на гигантскую, чужую и враждебную плиту. Взгляды давили со всех сторон: из окон домов, кривых, будто оплывшие свечи, из темных переулков, где копошилось что-то шестирукое.       Но смотрели не только на нее. И Астрид уловила это практически сразу же.       На улице, в этом хаотичном пространстве, Аластор преобразился. В его походке появилась новая, хищная грация, уверенность существа, знающего, что оно на вершине пищевой цепи. Его тень, отбрасываемая на землю, жила своей собственной жизнью: она растягивалась, сжималась, и иногда из ее контуров на мгновение вырывались рогатые силуэты или множество щупалец. Он был здесь не просто обитателем. Он был частью этого пейзажа, его доминирующим элементом, его украшением и его неоспоримой угрозой.       Прохожие грешники расступались перед ним, точно вода перед носом корабля, не смея нарушить черту, им же очерченную. Одни замирали в почтительных, подобострастных поклонах, другие, наоборот, шарахались прочь, ломая траектории, лишь бы не встретиться с ним взглядом, словно он был не просто демоном, а самой чумой, принявшей облик и сошедшей прогуляться по своим владениям.       Такая всеобщая, животная реакция заставила Астрид опешить. Она украдкой посмотрела на своего наставника, и по ее спине пробежали ледяные мурашки. Его опасная аура, которую она чувствовала и раньше, теперь получила жуткое, зримое подтверждение. Девушка понимала, что идет рядом с одной из верховных сил этого круга Ада. И эта мысль была одновременно парализующе страшной и неожиданно успокаивающей. Пока она была с ним, ничто и никто не посмеет ее тронуть. Потому что Аластор взял это на себя.       Он вел ее по лабиринту улиц, и вскоре очертание его дома скрылось из виду. Астрид совершенно потеряла ориентацию. Все вокруг было чужим, гротескным, подавляющим. Рекламные вывески мигали нечитаемыми символами, а под ногами то и дело что-то хлюпало или хрустело. И поверх этого гула, шипения и скрежета доносился голос Аластора, звучавший так, будто он вел непринужденную беседу на светском рауте.       — Прелестный денек, не находите? Прямо так и веет… свежестью распада! — он широко взмахнул рукой, указывая на груду тлеющего мусора в ближайшем переулке. — Мы почти у цели!       Она лишь молча кивнула, а через несколько минут, когда они свернули в более опрятный, но оттого не менее зловещий квартал, ее взгляд упал на деревянную табличку, обвитую колючими сорняками.       — Город каннибалов? — прочитала она вслух, непроизвольно приподняв бровь.       — Все верно. Именно так эту милую окраину и называют! Колоритное местечко, не правда ли? Местные жители… весьма своеобразны в своих вкусовых предпочтениях.       Он широким жестом обвел окрестности, и Астрид почувствовала, как волосы на ее затылке зашевелились. Хотя улицы здесь выглядели куда лучше тех, которые они прошли, воздух приобрел новый оттенок в общей смеси запахов: сладковатый, железистый и отчетливо мясной, как от старой разморозки. Стены домов, скорее похожих на склепы, были украшены рекламой и тревожными символами: перекрещенными вилками и ножами, стилизованными зубами и силуэтами, которые лучше было не разглядывать слишком внимательно.       — Не изводите себя беспочвенными тревогами, моя дорогая! — весело провозгласил он, не сбавляя шага. Его тень на стене рядом с ними резко дернулась и разверзла пасть, полную игловидных зубов, в беззвучном рыке. — Пока вы под моей защитой, ваш… гастрономический потенциал никого не заинтересует. По крайней мере, открыто.       Он произнес это так легко и свободно, что из-за этого стало еще страшнее. Астрид попыталась отвести взгляд от любопытных, голодных глаз, следивших за ними из каждого окна и каждой щели, и сосредоточилась на спине своего «проводника».       Наконец, он остановился почти в конце улицы, у двери, что ютилась в арочном проеме меж двух мясных лавок. Над дверью висела огромная вывеска в виде слегка увядшего розового бутона. Демон потянул за изогнутую медную ручку, и дверь, повинуясь его движению, с тихим скрипом отворилась. Он сделал короткий жест рукой, приглашая ее войти.       Переступив порог, Астрид сразу отметила: здесь царил порядок. Все разложено по полочкам, рассортировано, промаркировано. Ни пылинки, ни соринки. Для Ада подобное — нонсенс. Взгляд скользнул по стеллажам, по ровным шеренгам флаконов и коробок, по аккуратным биркам с нечитаемыми письменами, и лишь затем выхватил из угла фигуру на бархатном пуфе. Женщина вела оживленную беседу с одной из посетительниц и, прикрывая ладошкой рот, смеялась.       Словно по щелчку пальцев, она выхватила их силуэты цепким взглядом из толпы других покупателей.       — Аластор, дорогой! — воскликнула она. Повелительница, бросив все свои дела, направилась к ним. — Какая неожиданная честь. И ты привел ко мне гостью… Какая прелесть!       Аластор склонился в изящном, почтительном поклоне. Его тень за его спиной изогнулась в унисон.       — Эта юная леди изъявила горячее желание с вами встретиться, — сообщил он. Рози устремила на Астрид свой пронзительный взгляд. Казалось, она видит ее насквозь: каждую трещинку на душе, каждый страх.       — Астрид, подойди поближе, дитя мое, — мягко сказала она, и в ее тоне была неподдельная теплота.       — Здравствуйте, — девушка почувствовала, как ее ноги стали ватными. Она сделала шаг вперед, все еще сжимая в руках книгу, которую так и не решилась оставить дома, и улыбнулась.       — Рада видеть, что тебе уже лучше, — произнесла она, смотря в глаза Астрид. — Что же, не стойте на месте, присаживайтесь! Думаю, у вас есть о чем поделиться с тетушкой Рози! — женщина хлопнула в ладоши, после чего, коснувшись спины рыжеволосой, бережно подтолкнула ее ладонью в сторону кресла.       Девушка позволила мягкому прикосновению направить себя к мягкому креслу у столика. Села, выпрямилась, вцепилась пальцами в колени. Рози тем временем заняла место напротив, в отличии от Аластора. Тот бесшумно оперся локтями о высокую спинку кресла, в котором сидела Астрид. Навязчивая тень за спиной — живое воплощение контроля. Оставлять девушку наедине с хозяйкой ее души, пусть даже на какие-то несчастные несколько минут, в его планы явно не входило.       Астрид сглотнула. Сама мысль говорить о видениях и доме на болоте в пределах слышимости Аластора казалась немыслимой. Однако она пришла сюда именно за этим: понять, почему прикосновение к нему открывает дверь в его прошлое. Был ли это дар, прописанный мелким шрифтом в контракте, или же ее личное, адское проклятие? И знает ли об этом Рози? Она понимала: попросить его удалиться — значит одним махом возвести стену подозрений. Вдруг он подумает, будто ей есть что скрывать? К тому же, демон остался не просто так. Слишком тонкая игра, чтобы рисковать.       — Ну что, милая, — начала Рози, с легким звоном расставив перед гостьей фарфоровые чашки, из которых тянулся пар, пахнущий пряностями. — Как продвигается освоение твоих способностей? — взгляд скользнул с Астрид на неподвижную фигуру за ее спиной.       — Честно говоря, не очень… — Астрид нервно провела пальцем по краю раскаленной чашки, так и не сделав глотка.       — Наши занятия только начались, — вклинился Аластор, перехватывая инициативу. — Пока что я лишь оценил масштаб работы. Выводы делать преждевременно. Но да, могло бы быть и лучше.       — Всякое начало трудно, дорогая, — сладко улыбнулась Рози, но ее глаза оставались твердыми, как обсидиан. — Но иногда проблемы кроются не в отсутствии силы, а в барьерах, которые мы возводим сами. Сознательно или нет.       Астрид почувствовала, как ее дыхание перехватило. Казалось, Рози заглядывает прямо в ее разум, видя мысли о том самом «барьере» — навязчивых страхах из прошлого, которые ставили блок на ее силы так, что те ей просто-напросто не подчинялись, как надо. Она была куклой с безупречным фасадом и сломанным механизмом внутри. Стоило лишь внимательнее присмотреться.       Повелительница знала. Знала все, о чем говорила. В отличие от Аластора, все еще блуждавшего в потемках относительно истинной причины ее неудач. И Рози не спешила его просвещать. Не потому, что скрывала, нет. Просто его знание было бы бесполезно. Этот путь Астрид предстояло пройти одной.       — Я просто не хочу, чтобы эта сила стала моим проклятием, — выдохнула девушка, глядя в темный пол.       — Ликвидируй то, что должна, Астрид. Справишься — выживешь, — серьезно проронила Рози. — Глядишь, и Аластора когда-нибудь превзойдешь, — она тихо хохотнула.       — В искусстве сожжения моих вещей, безусловно, — произнес демон с легкой насмешкой, но статический треск в его голосе выдавал легкое раздражение. Астрид уловила, как напряглись его пальцы, лежащие на спинке кресла.       Она поставила чашку с тихим звоном и взглянула на Астрид, ее выражение лица стало серьезным.       — Ты боишься самой себя. Той части, что связана с тем, что ты пытаешься забыть. Пока ты бежишь от этой тени, она будет управлять тобой. И твоими дарами.       Рози намекала девушке о ее собственном прошлом. О том, что она так отчаянно пыталась похоронить. И в этих словах была жуткая, неудобная правда.       — Прими это, — просто сказала Рози. — Прими ту, кем ты была. Гнев, боль, отчаяние — это не слабость. Это топливо. Ты пытаешься залить его водой приличных манер и надежд на спасение, а потом удивляешься, почему огонь не разгорается, — она наклонилась так близко, что ее шепот коснулся самого уха Астрид: — Перестань быть жертвой. Даже в памяти. Особенно в памяти.       Аластор за ее спиной молчал, но она чувствовала его внимание, острое, как бритва. Ей казалось, что он не дышит, вслушиваясь в каждое слово.       — Практика, как правило, куда прозаичнее. Контроль достигается дисциплиной, а не самокопанием, — прозвучал голос Радио-демона.       — Разумеется, дорогой, — Рози откинулась на спинку кресла, ее улыбка вновь стала непроницаемой. — Но я всего лишь делюсь своим скромным советом.       Астрид сидела, сжимая руки на коленях. В произнесенных словах Рози была какая-то освобождающая сила. Она понимала: ключ лежал не в том, чтобы запереть прошлое, а в том, чтобы овладеть им. Но для этого требовалось время. Не чтобы забыть, а чтобы переплавить страх в оружие.       Последующие минуты прошли в обмене ничего не значащими фразами, но под этим слоем светской беседы скрывалась бездна недосказанного. Астрид с удивлением ловила себя на мысли, что общество Рози, при всей ее устрашающей сути, было ей куда приятнее, чем подавляющее присутствие Аластора. Здесь была своя, пусть и иллюзорная, безопасность.       — Аластор, не изводи юную особу слишком уж сильно, — напоследок, уже прощаясь, сказала Рози, с легкостью поднимаясь с кресла. Она поправила складки платья и одарила их улыбкой, в которой читалось и напутствие, и предупреждение. — Всему свое время.       — Твоя снисходительность, как всегда, безгранична, Рози, — отозвался Аластор. — Однако время — роскошь, которую не все могут себе позволить, особенно в наших обстоятельствах.       Он выпрямился, и его тень, удлинившись, на мгновение поглотила Астрид, словно черная мантия.       — Наш разговор, полагаю, исчерпан. Не будем отвлекать тебя от дел, — его слова висели в воздухе, не допуская возражений. Он не дотронулся до девушки, но все ее существо сжалось под незримым давлением его воли, заставляя подняться и двинуться к выходу.       Астрид бросила последний, отчаянный взгляд вглубь магазина, пытаясь мысленно передать Рози все невысказанное. Но было поздно. Хозяйка уже отвернулась, ее фигура растворилась, не услышав безмолвного крика о помощи.       Ступив за порог, девушка услышала, как дверь бесшумно закрылась, словно тяжелый занавес после странного спектакля. Последний островок относительного спокойствия растворился в адском мареве. Обратная дорога проходила в гнетущей тишине. Она чувствовала на себе его взгляд — пристальный, изучающий, словно буравчик, ввинчивающийся в затылок.       «Он что-то подозревает», — мысль отдавалась в висках навязчивым стуком, сливаясь с ритмом ее сердца.       Паранойя оплетала ее сознание, сжимая горло. Она старалась идти ровно, дышать размеренно, но спина горела под этим пронизывающим взглядом. Что он мог знать? Что уловил в ее поведении, в дрожании рук, в избегающем взгляде? Одному Дьяволу было известно, что творится в голове у такого, как он.       Но, несмотря ни на что, Астрид не могла допустить, чтобы демон узнал, что она ненароком вытягивает из него кусочки воспоминаний.       Когда они пересекли порог дома, атмосфера легче не стала. Тишь коридоров была немногим лучше уличного хаоса. Аластор шел чуть позади, и каждый идеально размеренный щелчок его каблуков по полу отдавался в ее ушах громче пушечного выстрела.       Он не произнес ни слова, пока они не достигли двери ее комнаты. Астрид уже потянулась к ручке, жаждая спасительного уединения, как его голос прозвучал прямо у нее за спиной, заставив вздрогнуть.       — Увлекательная беседа получилась, как считаете?       Она медленно обернулась, чувствуя, как подкашиваются ноги. Аластор стоял, непринужденно скрестив руки на груди. Его поза была расслабленной, но в багровых глазах плясали опасные искорки. Улыбка не сходила с его лица, но теперь она напоминала оскал хищника, учуявшего легкий, но явный запах страха.       — Рози всегда славилась своей… проницательностью, — продолжил он, растягивая слова. — Столько мудрых советов. Особенно о барьерах и принятии себя. Но разве вы за этим к ней пришли?       — Я хотела с ней встретиться, только и всего.       — Позвольте дать вам свой совет, — его голос опустился до опасного, шипящего шепота, в котором трещали помехи. — Будьте осмотрительнее с дверями, которые вы стремитесь открыть. Некоторые знания обжигают. А последствия могут оказаться куда страшнее, чем вы способны вообразить.       Это была не забота. Это была угроза. Чистая, беспримесная и оттого еще более леденящая.       И Астрид искренне не понимала, о каких именно «знаниях» он ведет речь. О тех, что заключены в проклятой книжонке? Нет, вряд ли, ведь он отчетливо связал это с визитом к Рози. Тогда… неужели Аластор решил, что она пошла к ней, чтобы выведать о нем какую-то информацию? Но это даже не входило в ее планы. У демона не было ни единой доказательной ниточки, чтобы так считать. Астрид лишь хотела разузнать о своих видениях, а не о нем самом. Однако его предупреждение прозвучало так, словно тот хотел сказать: «Даже не пытайся узнать то, что тебя не касается. Особенно то, что касается меня. У тебя не выйдет. А если и посчастливится, эти знания умрут вместе с тобой».       А может, это была лишь ее паранойя, разыгравшееся воображение, и ничего такого он и близко не имел в виду? Может, он говорил об опасности любых знаний вообще, и его слова не имели личного подтекста?       Астрид окончательно запуталась. Она не знала, к чему привязать его угрозу, отчего страх оступиться, сказать или сделать что-то не то, становился только сильнее. Она металась между вариантами, и каждый казался одинаково вероятным и одинаково пугающим.       — Любое знание, полученное вами, имеет свою цену. Рано или поздно счет предъявят.       Он выдержал паузу, дав этим словам просочиться в самое нутро, пустить ядовитые корни. И, не дожидаясь ответа, Аластор развернулся и зашагал прочь по коридору. Но даже когда эхо его шагов окончательно затихло, Астрид продолжала стоять у двери, вцепившись в дверной косяк так, что побелели костяшки пальцев.       Насильно заставив свои ноги наконец подчиниться, девушка почти вползла в комнату. Ей не верилось. Она не хотела верить в то, что демон настроен к ней враждебно. Астрид еще толком не успела ничего натворить: ни ослушаться, ни даже грубо ответить. Она была всего лишь напуганной грешницей, пытающейся выжить в Аду. А он уже бросал в ее сторону намеки, от которых стыла кровь и цепенел разум.       Какого-либо рационального повода ненавидеть ее просто не существовало. Но она отчетливо, каждой клеткой ощущала его предвзятое, почти физиологическое отторжение. Это было похоже на аллергическую реакцию, на необъяснимый химический дисбаланс. Она дышит, и он воспринимает ее дыхание как яд. Она существует в одном с ним пространстве, и это мозолит ему глаза, как песок под веком. Будто само ее присутствие, сам факт ее жизни были для него оскорблением, пятном на безупречной ткани его владычества.       Может, ее вина заключалась в уязвимости? В ее человечности, которая для существа вроде Аластора была таким же раздражителем, как скрежет металла по стеклу — необъяснимым и доводящим до белого каления. Для него, вечного и могущественного, ее хрупкость, ее страх, ее попытки выжить были лишь жалким зрелищем, недостойным даже презрения.       Девушке хотелось точно понять, что движет демоном, распутать клубок его подозрений. Может быть, если она избежит конфронтации, останется незамеченной, ему надоест играть в эти кошки-мышки, и он оставит ее в покое. Но что, если это невозможно? Что, если сама ее сущность и правда вызывает у него отвращение? Тогда любая попытка угодить, любое ее действие будет лишь подливать масла в огонь. Угодничество будет воспринято как слабость, а слабость в этом мире лишь распаляет аппетит хищника.       И тогда оставался лишь один путь: неприятный, смертельно опасный, но единственный. Ей придется найти в себе смелость не прятаться, а противостоять. Не грубой силой — это бесполезно и самоубийственно, а хитростью, расчетливостью и знанием. Астрид должна была стать для него не просто раздражающим комаром, а чем-то вроде равного противника, с которым приходится считаться.       И единственный возможный ответ, единственное оружие, которое она могла противопоставить ему, лежало там же, откуда пришла угроза, — в непроглядных глубинах его собственного разума. Ей предстояло найти не просто случайные обрывки воспоминаний, а ключ. Ту самую трещину в гранитной маске всевластия, которую он тщательнее всего скрывал: слабость, боль, незаживающую рану, гноящуюся под слоями льда и насмешек. Только завладев такой информацией, она могла перестать быть жертвой, ожидающей своей участи, и превратиться в игрока.       Это была безумная, отчаянная авантюра. Прикосновение к его памяти было сродни прогулке по канату над бездной. Один неверный шаг — и падение будет последним. Но другого выбора не оставалось. Стратегия пассивного выживания сменилась стратегией войны. Тихой, подпольной, но войны.       И первым шагом в этой войне должно было стать ее молчаливое, твердое решение: она будет копать. Глубже, осторожнее, настойчивее, пока не найдет ту самую дверь, которую Аластор так яростно запрещал открывать. И она воспользуется ею, когда придет время.       С этим решением, холодным и четким, как острие клинка, Астрид резко подошла к столу. Она положила книгу, которую все это время не выпускала из рук, и достала из ящика чистый лист бумаги. Схватив ручку, она уселась на стул, и ее пальцы, уже почти не дрожа, вывели убористым, чуть неровным почерком первую строчку:       «Окровавленные руки Аластора. Сырая земля под его ногами».       Она сделала тяжелый вдох, словно погружаясь в ледяную воду. Рука на мгновение дрогнула, но не от страха, а от концентрации. Девушка отступила вниз, оставив небольшую строку, и вывела следующее, заглядывая в самую глубину недавнего видения:       «Дом у болота».       Вот и все.       Две короткие строчки. Два клочка чужой души, украденные ею во мгле случайных прикосновений. Астрид откинулась на спинку стула, вглядываясь в написанное. Она только что подписала два смертных приговора: себе, если он раскроет ее замысел, и Аластору, если ей удастся его осуществить. Своего рода вежливый обмен любезностями в лучших традициях Ада.       Она аккуратно сложила лист вчетверо, ощущая шершавую бумагу под пальцами, а затем спрятала его в укромном месте. Он был опаснее любой адской книги в ее коллекции. Был материальным доказательством. Немой уликой. Первой картой в игре. Война была объявлена. И первый, самый тихий выстрел уже прозвучал.