I.

Ты — моя. Просто ты ещё об этом не знаешь.

Райли проснулась до будильника. В комнате было темно и холодно — отопление в их старой квартире работало через раз. Потолок весь в трещинах, обои отошли в углах. С кухни донёсся приглушённый кашель матери и скрип холодильника, который вот-вот развалится. Она не жаловалась. Девушка умылась ледяной водой, собрала волосы в небрежный хвост, наспех накрасила ресницы и выскользнула из дома до того, как отчим успел проснуться. Сначала — пары в университете. Потом — короткий перекус из автомата. Потом — бар. Ей нравилось там работать после учёбы. Громкая музыка — единственное, что заглушало тревожные мысли. Шум, свет, клиенты с липкими взглядами. Вся её жизнь была расписана по часам, но ничего в ней не принадлежало ей самой. Сегодня, впрочем, было иначе. Райли ставит тяжёлые подносы на стол, пока её подруга не вылезает из телефона. — Не надоело? Хейли! — Ой, извини. Лео написал. — Белокурая бестия неохотно убирает гаджет в карман, наблюдая, как издалека к ним надвигается босс. — Потом ответишь, там ещё один столик нужно обслужить. — Девочки, есть один вечерний банкет, — начал хозяин, — не хватает пару официантов. Платят сразу. Пойдёте? — Конечно! Она отвечает без лишних раздумий и эмоций. Конечно, когда тебе двадцать один, и у тебя на руках мать с раком и кредиты за учёбу, ты не выбираешь. — А теперь обслужите последних трёх, вон тех, и можете домой идти. — Рабочий день же только через час закончится… — Пробубнила Хейли, протирая поднос. Райли ничего не сказала — просто хлопнула её по плечу, мягко, с лёгкой усмешкой. — Эй! — Ничего, уйдёте пораньше. Сегодня я добрый! — Подмигнул он. — Спасибо вам! Последние клиенты были молчаливые. Один из них смотрел в телефон, другой листал меню уже в третий раз, но так ничего и не заказал. Уставшие мужчины, уставшие официантки — город на издыхании. Рабочие пятницы редко бывают красивыми. Когда всё было убрано и подносы отправлены на кухню, Райли сняла фартук и бросила взгляд на часы. 22:36 — Неужели эта смена закончилась. Мне не верится... — Протянула Хейли, потягиваясь, как кошка. — И мне. Я так устала. — Райли почувствовала, как всё её тело гудит от ходьбы. Пальцы были ссадинах от моющего средства, спина ныла. — Вообще, — продолжила подруга, — я думала, что в субботу напьюсь, но, значит, не судьба. Отдохну в воскресенье. Зачем ты вообще согласилась? Ещё и меня впутала. — Не дуйся, успеется. Они вышли из тёплого бара в холодный воздух улицы. Было влажно, пахло бензином и пиццей на вынос. Улицы гудели машинами. Кто-то спешил в клуб, кто-то домой, кто-то в никуда. Подруги дошли до станции метро, обсуждая какую-то шутку про клиента с пятном на галстуке, на прощание Райли обняла подругу. — Держись. Завтра справимся. И ты спи хоть чуть-чуть. — Постараюсь. Райли нырнула в вагон. Метро гудело. Слабый свет дрожал на её лице. Она сидела, уставившись в отражение в тёмном стекле, и думала лишь о том, как добраться до дома, не встретив пьяного отчима. Дверь хлопнула. Едва она переступила порог, как резкий голос разорвал тишину: — Ты чего так поздно?! Митч стоял у стены, пошатываясь. Воняло перегаром и сигаретами. Он шагнул к ней и с силой толкнул — хрупкое тело ударилось спиной о стену, с тихим стоном. — Я пришла даже раньше, чем должна была закончиться моя смена. Как мама? —выдохнула она, не желая смотреть в глаза отчима. — Вспомнила о матери, шлюха? — Прошипел он, вплотную приблизившись. Его рука — грязная, тяжёлая — обвила её горло. Он прижал её к стене, не давая воздуха. — Думаешь, я не знаю, чем ты занимаешься после учёбы? — Кх… кха?! О чём ты?! — задыхаясь, Райли вцепилась в его запястье, но сил не хватало. — Шляешься по барам. Живёшь в своё удовольствие. — Митч, ты вообще не работаешь! — Она пронзительно вскрикнула. — Я пытаюсь всех нас содержать! Отпусти меня! Тишину нарушил слабый, еле слышный голос: — Райли… Девушка вырвалась — с неожиданной силой, всей злостью, накопленной за месяцы. Оттолкнув Митча, она бросилась в спальню, к изголовью матери. — Да, мамочка, я здесь. Как ты себя чувствуешь? — Всё хорошо, — Улыбнулась Оливия, бледная, измождённая. — Мне грустно, что ты так много работаешь, милая. — Мне несложно. Всё хорошо, я в порядке. — Я вижу, как ты устаёшь… Я… я пыталась уговорить Митча найти работу… но он не слышит меня… — Понимаю. Тебе нужно отдохнуть. Сейчас я сделаю тебе укол. Словно ритуал. Её мир — шприцы, тени под глазами, проколотые пальцы и дешёвая тушь, размазанная от усталости. Она вышла из комнаты с тихим шёпотом: «Сладких снов, мамуль», — и упёрлась лбом в холодную стену коридора. Завтра — подработка. Нужно выглядеть «свежо». Нельзя опоздать. Запах дорогого парфюма и вина стоял в воздухе, как туман. Хрустальные люстры отбрасывали мягкий свет на белые скатерти, зеркальные бокалы и зеркала на стенах. Всё блестело. Всё казалось не её. Райли стояла в служебной зоне, натягивая униформу: чёрный строгий жилет, белая рубашка, волосы собраны в небрежный пучок. Тушь — тонким слоем, чтобы скрыть недосып. Слёзы — глубоко внутри, не время, не место. — Ты в порядке? — Строго спросила администраторша, быстро пробежав глазами по списку сотрудников. — Да, всё нормально. — Соврала она. Она не спала почти двое суток. Мать снова мучилась тошнотой после уколов, а Митч угрожал выставить на улицу, если она «не принесёт нормальных денег». Но сегодня платили двойную ставку. И отказаться она не могла. Как дела дома? — Спросила Хейли, завязывая пояс на чёрной бархатной униформе. Райли отвела взгляд. Губы дрожали. — Ужасно. Митч меня доводит. — Он снова за своё? Райли кивнула, едва сдерживая слёзы. — Мне надоело. Больше не могу терпеть. Хейли обняла её на секунду, сдержанно, быстро — понимала, что в этом месте чувства нужно прятать, как синяки под рукавами. Она смотрела на подругу с сожалением, чувствуя её боль и страх. Не могла забрать эту боль себе. — Пойдём, переоденемся. Шутки про форму и чаевые были попыткой сохранить нормальность. Райли поддерживала разговор, кивала, отвечала — но в голове всё время звучал один и тот же голос: Держись. Потерпи. Ради мамы. Началось движение. Когда их вывели в зал, Райли почувствовала, как в груди защемило. Люди в дорогих костюмах, женщины в вечерних платьях, золотые часы и холодный блеск бокалов. Она чувствовала себя чужой, прозрачной. Как будто её не существует. Руки дрожали, когда она ставила тарелки на стол. Она не смотрела никому в глаза — только на еду, на поднос, на шаг вперёд. Всё было на автомате. Слуги, официанты, повара — как в сцене из театра. Кто-то включал музыку, кто-то крутил шампанское в ведре со льдом, кто-то репетировал приветственные речи у окна. А она — девушка среди фужеров — с подносом в одной руке и болью в пояснице. Спокойное лицо. Отработанная улыбка. Профессионализм, за которым прятался страх и отчаяние. Зал сиял золотом. Бриллианты, блеск бокалов, приглушённый смех, вино, льющееся без меры. Люди, которых Райан знал десятилетиями, стояли группами, словно куклы, наигранно улыбающиеся и жующие свои политые деньгами диалоги. Он чувствовал себя так же, как всегда — отстранённым, усталым, будто наблюдающим за этим миром сквозь стекло. Банкет в честь закрытия крупной сделки был обязанностью, а не удовольствием. Он просто отрабатывал роль. — Райан, ты сегодня без Катрин? — Послышался голос одного из партнёров. — А я с женой пришёл, как на зло! — У неё дела. Краткий сухой ответ. Ему было тошно находится среди лицемерных коллег. Чёрный костюм идеально сидел на его высоком теле. Райан был один. Ни невесты, ни друзей рядом — только папка с бумагами и холодный взгляд, скользящий по толпе. Тёмно-русые волосы, которые заставляли янтарные глаза сиять ярче, утонченные черты лица. Он чертовски притягателен. Он был здесь ради контракта. Как всегда. Без эмоций, без привязанностей. Всё просто. Мартин давно умел быть там, где его тело, и нигде — мысленно. Всё в его жизни стало рутиной: деньги — просто цифры, встречи — повторения, люди — маски. Пока взгляд не зацепился за неё. Незнакомка прошла мимо с подносом в руках. Взгляд скользнул по ней невзначай — Райан больше уже не смог оторваться. Волнистые каштановые волосы падали на плечи, глаза — большие, ясные, но в них читалась усталость, скрытая за вежливой маской. Пухлые губы слегка приоткрыты, как будто она хотела что-то сказать, но передумала. Строгая униформа официантки подчёркивала её хрупкость. Он смог рассмотреть её ближе, когда она склонилась над его столом. Ни взгляда, ни слов — только её присутствие. Волны её волос, тонкая линия шеи, усталый изгиб спины. В ней всё было нереальным. Живое. Настоящее. Райан не сразу понял, что с ним происходит. Но что-то в его груди сжалось. Странная смесь восхищения, тревоги… и возбуждения. Она показалась ему слишком молодой, чистой для всего этого лицемерного балагана. Беззащитной и одинокой, словно заблудившийся ребёнок среди акул. Он наблюдал за ней весь вечер. Её движения, взгляд, как она извинялась перед грубыми гостями, как держалась, несмотря на усталость. Его не тронула жалость — он не был человеком, способным на простую эмпатию. Его тронула одержимость. Она манила его. Он хотел быть тем, кто будет смотреть на неё. Тем, кто скроет её от этого мира. Кто станет её тюрьмой — и одновременно единственным, кто не причинит ей боли. Райли не замечала никого. Она даже не знала, что именно в этот момент её жизнь начала рушиться. «Кто ты?..» — подумал он. «Почему ты такая одна?..» «Почему ты должна служить им, а не быть на пьедестале?» Он видел её совсем иначе, чем всех женщин, которых когда-либо знал. Ни одна не вызывала в нём желания защитить и подчинить одновременно. Он не мог дышать — сердце будто перескочило удар, а потом ударило сильнее. Вены сжались. Пальцы слегка подрагивали, как у хищника, впервые почуявшего запах крови. Он не знал её имени. Не знал, кто она. Но знал другое: Повернувшись к одному из своих людей, мужчина тихо прошептал: — Узнай, кто она. Полное имя. Где живёт. Всё. Райан Я не помню, о чём говорили на том банкете. Не помню лиц, голосов, названий блюд. Всё это исчезло в момент, когда я увидел её. Её волосы — чуть небрежно собранные, тёмно-каштановые, с отблеском меди под жёлтым светом люстры. Она прошла между столами легко, почти неслышно, и что-то внутри меня защемило. Что-то до боли знакомое, но странно новое. Она не видела меня. Конечно нет. Таких, как я, она не замечает. Я в костюме, с бокалом, с ледяной маской на лице. А она — в белой рубашке, с подносом в руках, с выгоревшей надеждой в глазах. Уставшая, но красивая. Чертовски красивая. Неправильная, с синими кругами под глазами и нервным движением руки, когда поправляет волосы. Живая. Я должен был отвернуться. Уйти. Забыть. Но я замер, словно на краю. Я смотрел на неё — и не мог насытиться. Следующим днём он сидел в полумраке в кабинете, где даже воздух теперь казался тяжёлым. Стёкла окон отражали только его — высокого, безупречно собранного снаружи и абсолютно разорванного изнутри. На столе — чёрная папка. Но внутри — она. Райан открыл её медленно, будто боялся, что бумага обожжёт пальцы. Первая страница — имя: Райли Грейс Карпер. Дальше — дата рождения, адрес, копия студенческого билета, места работы. Фотография. Простая, с камеры наблюдения, неудачный ракурс, зернистость. Но даже через это — её взгляд. Райан сжал челюсть. Он провёл пальцем по изображению, почти как по коже. — Райли... Следующая страница: отчим, его судимость, мать — диагноз. Он прочитал это всё быстро. Не с жалостью. С гневом. С почти первобытным чувством. В её доме пахнет страхом. В её жизни нет никого, кто бы её защищал. До сих пор. Он знал, что сейчас будет. Он чувствовал. Нечто внутри него — не разум, не инстинкт, а зверь — зашевелилось. Он открыл следующую страницу. Снимок из бара. Райли в профиль, улыбается кому-то за стойкой. Молодой парень рядом, руку положил ей на плечо. В животе у Райана что-то вспыхнуло. Холодный гнев. Густой. Райан читал всё это с молчаливым удовлетворением. Она была идеальна. — Я мог бы стать всем, что ей нужно. — Тихо произнёс он, глядя в окно. И добавил, будто самому себе: — Но только если она больше никуда не денется. В следующие две недели он выделил отдельную команду: слежка, наблюдение, камеры, фото, маршруты. Ему нужен был её каждый шаг. Каждый взгляд. Райан хотел предугадать её — до секунды. Хотел почувствовать, что она уже его. Даже если она об этом не знает. День, когда всё изменилось Вечер тянулся вязко, как расплавленный воск. Бар был почти пуст, в воздухе стоял аромат мокрого дерева и дешёвого виски. Музыка уже стихла, и гул посудомоечной машины стал самым громким звуком в помещении. Райли вытерла ладонью вспотевший лоб, сбрасывая с себя последние капли изнурительной смены. Хейли стояла рядом, устало опершись на стойку. — Ты домой сейчас? — Её голос мягкий, осторожный, словно шаг по битому стеклу. Райли задержалась с ответом, и только потом выдохнула: — Нет... Её голос был тише шепота. Глаза смотрели в пол, зрачки затуманены. — Не хочу. Хейли сразу поняла. Она знала этот взгляд. Уставший, отстранённый, но не от работы — от жизни. Она сделала шаг ближе, положила ладонь на плечо подруги, словно пытаясь передать хоть немного тепла. — Опять Митч? — Голос Хейли дрогнул. — Да. — Райли кивнула, губы сжались в тонкую линию. — Он просто достал тебя? Или… сделал что-то ещё? Тишина. Райли не подняла глаз. Только тихо сказала: — Нет. Но этой краткости было достаточно, чтобы понять: да, случилось. Опять. Девушки закончили с уборкой, и теперь Райли сняла фартук. Тело её двигалось автоматически, будто по памяти, а не по желанию. В раздевалке она переоделась в свои джинсы и лёгкий топ, распустила волосы — густые, тёмные, немного влажные от пара. Накинула джинсовую куртку. Она всё чувствовала кожей — будто воздух сгущался перед бурей. — Куда ты пойдёшь? — Спросила Хейли, следя за ней с тревогой. Прежде они не были близки. Это случилось лишь однажды, когда Хейли увидела Райли избитой поздно вечером. Тогда они впервые заговорили друг с другом, пока в университете их пути не пересекались. Так зародилась их дружба, построенная на боли. — Не знаю. Придумаю. — Может, ко мне? Ну же, ты знаешь, мама будет не против. Просто переночуешь. — Нет, не стоит. Правда… — Райли попыталась улыбнуться, но губы дрожали. Они выдавали её. — Не вздумай говорить эту чушь. Пойдём, пожалуйста. — Можно я приду чуть позже? Хочу немного подышать. Побыть одна. Хейли кивнула неохотно. — Только недолго. Уже поздно, и мне не по себе. Адрес знаешь. — Спасибо. Ты лучшая. — Потом поблагодаришь, дурочка. — Хейли Притянула её к себе, обняла быстро, крепко, будто чувствовала, что это может быть в последний раз. А затем выбежала на улицу, оставив Райли в полумраке пустого бара. Когда девушка вышла на улицу, город уже начал засыпать. Легкий туман стелился по асфальту, фонари едва горели. Райли достала охапку с ключами, думая, идти ли к реке или просто пройтись до станции и сесть в метро. В наушниках играла старая мелодия, успокаивающая. Она не знала, что каждое её движение уже было просчитано. Подруга уже исчезла с горизонта. Райли повернула ключ в замке, замок щёлкнул, отрезая её от всего безопасного. Как только она убрала ключи в сумку и шагнула в сторону — врезалась в чью-то грудь. Резко вдохнула и опрянула, будто от удара. — Простите. — Голос был мягким, почти заботливым. — Я не хотел напугать вас. Он стоял близко ко мне. Слишком близко. Высокий, стройный, с широкими плечами. Чистый запах дорогого парфюма. Приятное лицо: чуть щетины, ухоженные волосы, глаза… чёрт, карие глаза, отдающие в желтизну. В них было что-то тревожное. Слишком спокойные и уверенные. Она отступила ещё на шаг. Инстинкт выл внутри неё, как сирена: опасность. — Бар уже закрыт. — Сказала она, уже не глядя. — А жаль. — Его голос был вкрадчивым. — Вы здесь работаете? — Да. — Райан. — Промолвил он, не сводя с неё глаз, после чего сделал шаг вперёд. Девушка резко подняла глаза. Что-то в его тоне заставило её сжать пальцы в кулак. Как будто он знал о ней больше, чем должен. Он не улыбался, а просто смотрел. Словно оценивал, ждал. — Извините, мне пора. Райли произнесла тихо. Но он слишком настойчив. — Я могу вас подвезти. — Предложил он, не сдвигаясь с места. — Нет. Спасибо. — Она сделала несколько шагов вперёд, не поворачиваясь к нему спиной. Незнакомец не двигался. Она почувствовала, как кожа на шее покрывается мурашками. Сердце стучит громко, будто её могли услышать. Райли ощутила, как пульс стучит в висках. В голове мелькнуло: беги. Но было уже поздно. Он подошёл резко. Молниеносно. Рука обхватила её горло — не больно, но крепко. Вторая же уже держала шприц. Райли дико вскрикнула, но звук тут же был задушен его ладонью. — Тсс… — Прошептал он ей на ухо. Его голос был хриплым от напряжения. — Тише, малышка. Райан чувствовал, как внутри поднимается что-то жгучее и первобытное. Она была в его руках — тёплая, хрупкая, дрожащая. Её страх был почти осязаем, как дыхание на морозе. Он ощущал её запах, кудрявые волосы касались его лица. Он чувствовал власть. И это… возбуждало его до дрожи. Шприц вошёл в кожу. Она задёргалась — быстро, отчаянно. Потом — замерла. Глаза закрылись, и тело обмякло. Он поймал её, легко, как куклу. Её ресницы задрожали, дыхание стало поверхностным. На его лице появилась тень удовольствия. Влажная, искренняя улыбка — не добрая, нет. Скорее — победная. Жуткая в своей сдержанной радости. Райан открыл заднюю дверь машины. Там было всё готово — одеяло, подушка, ремень безопасности. Он уложил её аккуратно, осторожно убрал прядь волос с её лба и провёл пальцем по фарфоровой щеке. В зеркале заднего вида отражалось её спящее лицо. Безмолвное и невинное. Его. Машина тронулась, растворяясь в тишине улицы.