II.

Последние несколько дней для Райли были как будто смазаны, словно кто-то стёр с её жизни чёткость и оставил только фон. Она жила как всегда — работа, учёба, дом, забота о матери. Но в этой привычной рутине появилось что-то новое. Что-то тревожное. Иногда, когда она шла по вечерней улице от метро до дома, у неё возникало странное ощущение, будто кто-то идёт за ней. Не шум шагов — его не было. Просто чувство, почти физическое, что за её спиной взгляд. Чужой, тёмный, скользящий по ней как лёд. Обернувшись — никого. В душе затаилась тревога, тонкая, как нить. Что-то приближалось. Что-то необратимое. Она это чувствовала, даже если не могла объяснить.

***

Темнота отступала медленно, как будто с её сознания соскребали грязную пелену. Тяжесть в голове была невыносимой — будто кто-то стучал изнутри черепа. Лоб горел, а виски пульсировали. Она проснулась от боли. Острый, давящий пульс в висках, будто по черепу прошлись чем-то тяжёлым. Попытка шевельнуться дала понять, что тело не слушается, будто затекло от долгого сна — или оцепенело от страха. Сознание возвращалось медленно, с мучительной вязкостью, как будто её тянули на поверхность из глубокой тьмы. Голова наливалась тяжестью, и каждый вдох причинял дискомфорт: больно было даже просто быть. Райли попыталась пошевелить пальцами, потом ногами — мышцы отозвались дрожью, тело не слушалось. Шея дико болела. Она не сразу открыла глаза. Инстинкт подсказывал: что-то не так. И когда всё же рискнула — перед ней был потолок. Чужой. Сдёрнув с себя лёгкое покрывало, она взглянула на себя: на теле джинсы, топ. Вспомнила, чем закончился вчерашний вечер. Девушка вспомнила ту жуткую встречу, лицо того сумасшедшего, который показался ей вполне нормальным, на первый взгляд. В голове закружились мысли: «Как я могла так вляпаться?» Она не закричала, хотя очень хотела. Грудь сдавила паника. Знания, что дал факультет психологии, пригодились. Крики редко помогают. А вот провоцируют — почти всегда. Поэтому Райли сделала глубокий вдох. Медленно села, поджав под себя ноги. Голова отозвалась вспышкой боли, но разум был ясен. Паника не мешала думать. Райли осмотрелась. Подвал: комната совсем без окон. Было прохладно, влажный привкус воздуха цеплялся к ноздрям. Но… нет. Это не просто подвал. Стены были выкрашены в светло-серый, почти стерильный оттенок. Мягкий ковер, аккуратно заправленная кровать. На прикроватной тумбочке — бутылка воды, платок, даже лампа с регулятором яркости. Слева от неё — большой платяной шкаф, а справа — письменный стол с канцелярией, книжной полкой и даже небольшой колонкой. В углу — уютное кресло, на подлокотнике — плед. Всё выглядело слишком нормально и продумано. Слишком подготовлено. Райли медленно подошла к стене и провела по ней ладонью. Штукатурка, ровная, как будто комната построена недавно. Никаких щелей. Только вентиляционная решётка под потолком. Одна единственная огромная дверь. Металлическая и надёжная. С кодовым замком. Он готовился. Этот вывод пронзил её, как удар током. Она ощутила, как по спине скатилась капля холодного пота. Всё, что было здесь — мебель, освещение, воздух, температура — всё говорило о том, что это не случайность. Не импульсивный поступок. Он ждал её. Он построил это место для неё. Райли поднесла руки к лицу. Нет верёвок, ни наручников. Она не была привязана. Но это не давало свободы. Это было хуже. Это была иллюзия. Уши зазвенели. Она медленно, пошатываясь от бессилия, обошла комнату, не прикасаясь ни к чему. Райли видит свои любимые книги, идеально ровно выстроенные на полке. Ты должна думать. Дыши. Но разум, сколько бы он ни сопротивлялся, не мог заглушить ужас в груди. Потому что каждый предмет здесь, каждая мелочь — доказывали: это не импровизация. Райли сделала ещё несколько шагов по комнате, словно ища выход, которого не существовало. И тут взгляд зацепился за нечто, чего она не заметила сразу — тёмная капля в углу потолка. Нет. Это не капля. Камера. Она не мигает, не вращается, но… горит. Маленький красный глаз, уставившийся прямо на неё. Ужас обрушился на неё как целый океан. Он смотрит. Где-то, по ту сторону этой стены, за монитором, клавишами, слежкой — он. Тот, кто притащил её сюда, кто сделал это с ней. Кто готовился. Зачем? — закричала мысль, словно шипение в голове. Почему я? Что ему нужно? Но самым страшным был не вопрос почему. А то, что дальше? Что будет потом? И пока мозг метался, выстраивая версии, изнутри медленно поднималась паника. Холодная, точная, почти научная. Ужас не от бессилия, а от осознания. Она не знает, что с ней собираются делать. Именно в этом была настоящая пытка. Девушка закрыла лицо руками, села на пол у кровати. Мысли метались, как птицы в клетке. И вдруг одна из них ударила особенно больно: Мама. Глоток воздуха застрял в горле. Райли вспомнила, как та улыбалась ей сквозь слабость. Как говорила: «Ты у меня сильная». Кто теперь будет покупать лекарства? Менять повязки? Делать уколы? Как она переживёт, если я исчезну? Грудь сдавило так сильно, что Райли согнулась пополам. Не из страха — из боли. Из чувства вины, которое впивалось в сердце когтями. А в это время — он смотрел. Сидя за экраном, в своей обособленной, приглушённой комнате, Райан наблюдал за ней. На экране она казалась ещё более хрупкой и уязвимой. Его Райли. Его находка. Он видел, как она обхватила себя руками, как дрогнули её плечи. Он не чувствовал вины. Только что-то странное, обжигающее, не до конца понятное даже ему самому. Смесь удовлетворения и тоски. Она здесь. Он сделал это. И всё только начинается. Она чувствовала страх. Он сжимал горло, как верёвка, но внешне — ничего, кроме настороженной тишины. И тогда дверь открылась. Щелчок замка. Словно он хотел, чтобы она услышала каждый звук. Чтобы почувствовала себя до конца беспомощной. Он вошёл: высокий и спокойный. Та же уверенная походка. Та же улыбка, как у манекена: вежливая, но пустая. Он. Райли сразу узнала его — мужчину у бара. Тогда он казался случайным, просто вежливым. Сейчас — чудовищем. Он молчал, и она решила начать первой, произнося сквозь гору страха: — К-кто вы...? Голос сорвался, по щекам скатились тёплые слёзы. — Не бойся. Я... не причиню тебе вреда. — Голос его был мягким. Но мягкость эта лишь подчеркивала, насколько он неестественен здесь. Он подошёл ближе, и Райли отшатнулась, прижавшись к стене. Она дрожала, лихорадка разрывала мышцы. — Не подходите! Он медленно опустился на край кровати, показывая, что ей ничего здесь не угрожает. Руки положил на колени. Поза почти безобидная — Давай просто поговорим. Хорошо? — Где я?! Зачем вы это сделали?! — Ответы будут. Позже. — Его строгий голос пугал. Он желал контроля. — Сначала — ты. Расскажи мне о себе. Она молчала. Глаза почти безумные. Страх, злость, тошнота — всё слилось в один клубок, выжигающий внутри всё живое. Ей хотелось бежать, плевать на правила, на осторожность, на психологию. Она рванула к двери. Металл. Заперто. И он сразу оказался рядом. Прижал к двери, сжал плечи и шею так крепко, что воздух стал уходить из лёгких. Райли зажмурила глаза, лишь бы не увидеть его лица. Она задерживала дыхание, чтобы не ощущать его аромат. Его лицо оказалось слишком близко. — Не вздумай. — Голос сорвался в шёпот. — Ты отсюда не уйдёшь. Прими это. Она заплакала — не от боли. От ужаса, от осознания, что всё это — реально. — Пожалуйста! Моя мама...прошу вас! Я хочу домой. Он на секунду замер. Что-то в его взгляде дрогнуло. Но лишь на миг. — Дома тебе будет только хуже. Он отпустил, отойдя в сторону. Как будто в голове всё уже было разыграно заранее. Он сел обратно, достал папку, положил перед собой. Райли заметила — её имя. Он знал. Всё. то не импульс. Это — подготовка. Он наблюдал, собирал, ждал. — Зачем вы это сделали? — Голос её сорвался на хрип. — Зачем?! Он не ответил сразу. Смотрел оценивающе и изучающе. Как на вещь. — Ты очень красивая, Райли. И тут она по-настоящему испугалась. Не на уровне инстинкта. На уровне разрушенного мира. Она снова поползла по кровати. Он — за ней. Схватил за плечо, насильно усадил, начал стягивать куртку — и замер. Его взгляд упал на её бок. Там, где скрывались синяки: тяжёлые, тёмно-лиловые. — Откуда это? Тебя били?! Отвечай! Молчание. Она не дала ответа. Не от страха. От презрения. Он не стал давить дальше. И теперь он знал: её боль — не только его рук дело. И, может быть, именно это укрепило его в мысли, что она здесь — “ради её же блага”. Райли поняла: теперь её свобода — это не дверь и не ключ. Это её ум. И если он думает, что она сломается — он ошибается. Прошло не больше суток, но Райли казалось — прошли недели. Время здесь текло странно. Не было окон, не было света с улицы и звуков. Только она, камеры и он. Сначала она считала минуты. Пульс в ушах казался громче тишины. Она не спала, не ела, и даже не пила. Ни аппетита, ни желания — ничего не осталось. Только страх. И пустота. Но внутри неё медленно начало прорастать нечто другое. Тонкое. Жесткое. Как хрупкий корень, пробивающий бетон — воля. На второй день Райли перестала плакать. Она начала наблюдать. Камера — в углу. Объектив чуть дрожит, когда фокусируется. Сигнал горит стабильно. Возможно, за ней следят круглосуточно. Возможно, — нет. В комнате не было ничего, что можно было бы использовать как оружие. Даже мебель — прибита к полу. Шкаф с одеждой — пуст, кроме пары сменных вещей. Ванна — за стеклом, без зеркал. Слишком чисто и ухоженно. Всё говорило о том, что её появление здесь — не случайность. И это пугало сильнее любого насилия. Потому что импульс — это зверь. А подготовка — это сознание. Хищник в костюме цивилизации. Он не приходил весь следующий день. Райли впервые почувствовала...облегчение. И тут же — тревогу. Он не появляется просто так. Значит, ждёт. Значит, даёт адаптироваться. Раздался тихий стук в дверь, который заставил вздрогнуть. Она моментально отдалилась в угол кровати. Постучали, но не вошли сразу. Он всё ещё играл в "вежливость". Как будто всё происходящее — часть сценария, а он лишь главный герой. Райли сидела, спокойно. Без слёз. Не дрожала. Она подняла на него глаза, и впервые в её взгляде — не было ужаса. Только вопрос: "Что дальше?" И Райан заметил это. Его губы дрогнули, будто он хотел улыбнуться. Но что-то в его взгляде выдало раздражение. Она не сломалась. Пока — нет. — Мы можем помочь друг другу. Голос Райана звучал странно. Слишком тихо и сдержанно. Словно он говорил не с пленницей, а с равной, или пытался в это поверить. — Как? — Выдохнула Райли, дрожащим голосом, словно каждое слово обжигало горло. В её глазах метались страх, отвращение и вспыхивающий гнев. — Как я могу помочь вам? Райан резко опустил глаза, её вопрос застал его врасплох. На миг его лицо стало невыносимо напряжённым — он сцепил пальцы в кулаки, суставы побелели, и в этом жесте мелькнуло нечто дикое, необузданное. — Ты... ты можешь просто не задавать столько вопросов?! — Выкрикнул он, срываясь. В голосе звенело безумие, сдерживаемое из последних сил. Он шагнул вперёд... но не ударил. Пальцы дрожали. В эту секунду зазвонил телефон. Тонкий, высокий звук прорезал тишину, как нож. Райли вздрогнула, её тело сжалось от страха. В горле встал тяжёлый ком, и дыхание перехватило. Всё внутри кричало: это конец. А что, если сейчас... он получит какой-то приказ? Или что-то произойдёт — и меня просто сотрут? А если будет что-то хуже, чем смерть? — Алло. — Дорогой, ты где? Уже обед, я думала, что ты сегодня дома. Женский голос. Ласковый, обыденный. Как из другого мира. Райли будто захлестнуло ледяной волной — он не одинок, у него есть жизнь, есть женщина... и всё это продолжается, пока она, как вещь, заперта здесь. — Я приеду завтра. Важные дела, — ответил он коротко, уже отворачиваясь, чтобы отойти подальше. Его голос был другим — холодным, отстранённым, фальшиво уравновешенным. — А где ты? — В Хиллсборо. Хиллсборо. Райли отчаянно вслушивалась. Это было важно. Её сознание впитывало каждое слово. Это было рядом. Значит, шанс был. Когда он вернулся — его лицо казалось прежним, но в глазах что-то потемнело. Он сел рядом с ней. Она поползла назад, сердце билось в пятках, страх плескался в животе холодной лавиной. Но его рука схватила её. — Стоять. — Выдохнул он, притянув её резко ближе к себе. — Ай! — Вскрикнула она, беспомощно, жалко, почти по-детски. — Ты хочешь есть? Он коснулся её шеи, медленно, почти нежно. Это была ужасающе интимная ласка, как ласка хищника перед броском. Райли попыталась отдёрнуться, насколько это было возможно. — Н-нет… — Тогда тебе лучше поспать. Он медленно поднялся и вытащил из кармана шприц. И в этот миг всё внутри Райли оборвалось. Паника захлестнула её разум, страх стал физическим: руки задрожали, тело не слушалось. — Пожалуйста, умоляю… не надо… — Голос превратился в всхлипы. Но он лишь кивнул, словно врач у постели пациента. Укол — резкий, почти неощутимый, и вот — её сознание снова поплыло, словно под водой. Последнее, что она почувствовала — это его пальцы на плечах, слишком тёплые. Позже Райли просыпается. Воспоминания вновь доносятся обрывками. Он лежал рядом, тепло его тела давило, будто свинцовый пласт. Его рука была наброшена на её талию — тяжёлая, как капкан. Обжигающее дыхание касалось её шеи, будто предупреждение. Каждый выдох был как зловещий шёпот: ты моя. Райли чуть не закричала. Паника подступила к горлу, и она, стиснув зубы, прикусила губу до крови. Вкус металла на языке вернул фокус. Он спит. Шанс был. Маленький, как трещина в стекле, как дрожь на поверхности воды. Шанс на выживание. Медленно, предельно осторожно, она начала выскальзывать из его хватки. Её движения были почти незаметны, точны, как движения охотницы на минном поле. Каждый вдох казался преступлением. Его рука сползла, и её тело освободилось. Она на четвереньках поползла к его брюкам, к заднему карману, в котором нащупала ключи. Пальцы дрожали так, что металл в её руке вибрирует вместе с пульсом. Вены на висках гудят от напряжения, лоб покрылся липкой испариной. Ключи. Есть. Она встала. Медленно. Словно сквозь вязкий страх. Несколько шагов к двери, и каждый из них был как прыжок с обрыва. Щелчок. И тут — его тело шевельнулось. Мир рухнул. Она схватилась за ручку, скрип двери разрезал тишину, как ржавый нож. Этот звук — пронзительный, мерзкий, предательский — вспорол покой ночи. — СТОЙ! — Грохнул его голос, звериный, похож на рёв. Это не был крик человека. Это был рык хищника, которому пытаются вырвать из лап добычу. Райли побежала. Босые ноги стучали по ступеням, как сердце в груди. Наверх. Огромные коридоры. Особняк впечатлил размером. Входная дверь в доме заперта. Паника обрушилась волной. Его громкие шаги всё ближе. С каждой секундой они доносились быстрее. Девушка обернулась, увидев свет в окне. Только окно. Она бросилась к нему, не думая, не чувствуя ничего, кроме одной мысли: Бежать. С грохотом стекло разбилось, и миллионы осколков впились в её кожу. Боль вспыхнула огнём. Свобода? Тьма встретила её ледяным дыханием. Лес. Шорохи и мрак. Она бежала, не оглядываясь, вглубь, пока земля не исчезла из-под ног окончательно. Удар. Он догнал её и повалил силой. Прижал к земле. Зверь навалился на раненую лань. Его лицо было искажено, а в глазах пылал огонь. — Ты хотела сбежать?! — Рявкнул он ей в лицо, заливая её дыханием, в котором смешались злость, безумие и адреналин. Райан сжал её запястья так сильно, что кости застонали. — Простите… пожалуйста! Её голос был едва слышен, разбитый, срывающийся на хрипы. Слёзы лились ручьём, но он их не видел. — Я был добр! Я дал тебе еду! Я...я был ласков! А ты?! — С каждым громким словом он приближался, прижимался к ней. Бешеный. Он потащил, буквально поволок её обратно. Через кусты, через грязь. Как куклу. Его пальцы врезались в её кожу, похититель дышал тяжело. Завёл в ту же комнату, в ту же тьму. Он снова вышел и вернулся, на этот раз с наручниками. Металл оказался на запястьях. Безвозвратно. — В следующий раз ты будешь умнее. — Процедил он сквозь зубы. — Нет… прошу… пожалуйста… Он застыл. Его лицо изменилось. Стало мягким. Ужасно, жутко мягким. — Всё, что угодно? Она кивнула. Медленно, с мольбой. — Поцелуй меня. — Сказал он тихо. Его голос стал шёлковым, змеиным. — Ч-что?.. — Ты слышала меня. — С нажимом он повторил. Она не поверила. Тело непроизвольно тряслось. Губы дрожали. Он следил за каждым её движением, теряя терпение. Никогда. Райан схватил её за волосы и резко притянул к себе. Губы сжались в грубом поцелуе. Его язык пробился внутрь. Она не успела среагировать. Дыхание, его слюна — всё смешалось. Это было не прикосновение. Это было утверждение власти. Метка. Пальцы с каждой секундой сжимали пряди волос сильнее. Слёзы девушки стекали к их губам, которые он быстро выпивал. Когда он отстранился, Райли была без сил. Он молча ушёл в ванную и вернулся с аптечкой, начав обрабатывать её порезы. — Ай... — Больно? — Спросил он почти ласково. — Да... — Сегодня ты спишь со мной. Она не ответила. Только посмотрела с ужасом. Он психопат. Самый настоящий. Мужчина наклонился, и его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от её. — Если ты ещё раз попытаешься сбежать... — Прошептал он, почти нежно, — я сделаю так, что ты пожалеешь о каждом вдохе. О каждой слезе. О том, что вообще была рождена. Пальцы легли под её подбородок. Приподняли голову. Он посмотрел ей в глаза, теперь она увидела его зрачки. Они были чёрными, бездонными. В них нет жалости. Он не просто опасен. Он нечеловечески опасен.