Песня между строк

Месяц пролетел незаметно. Она не помнила, как всё началось — просто где-то между кофе в автомате, попытками выучить частицу -겠 и дурацкими спорами на перемене… они начали смеяться слишком часто, переписываться слишком долго и молчать слишком уютно. Шуа оказался тёплым, лёгким, внимательным. Не требовал, не давил. Был рядом. И этого, оказалось, было достаточно, чтобы начать дышать по-другому. Он казался абсолютно другим, чем Вону. С ним всё было просто. Так она думала. До того дня. --- POV героини Она шла по улице, в наушниках играл плейлист, когда взгляд выхватил знакомое имя. Огромный баннер на стеклянном фасаде. SEVENTEEN — концерт в Сеуле. Уже в эту субботу. Она остановилась, как вкопанная. Внутри что-то кольнуло. Странно. Уже месяц прошёл. Она не слышала ни слова от Вону. И не хотела слышать — так она себе говорила. Но… увидев его имя на афише — скучать стало громко. Он, наверное, как всегда: сжатый, сосредоточенный, с микрофоном в руке… И внезапно — появилось желание увидеть его. Просто мельком. Убедиться, что он жив, всё такой же раздражающе аккуратный… и — ничего не изменилось. Или изменилось? — Шуа, — сказала она в тот же вечер. — Пойдёшь со мной на концерт? Он замер. — Концерт? Севентин? — Да. Хочу… ну… увидеть, каково это. Ты же говорил, ты не из музыкальной сферы? Он усмехнулся, как будто что-то знал. — Пойдём. Но… я не пойду с тобой. Не обижайся. — Что? — У тебя там будет сюрприз. Я не должен мешать. Она нахмурилась. — Ты загадками говоришь. Сюрприз? Он только подмигнул и больше ничего не объяснил. --- Суббота. День концерта. Толпа. Огни. Сердце бьётся слишком быстро. Её места почти у сцены. Она чувствует, как сжимается внутри. Всё это слишком… ярко. Слишком громко. И слишком много воспоминаний. Зал гаснет. Их шаги раздаются, один за другим. Огни вспыхивают. Появляются фигуры — высокие, в сверкающих костюмах. Она узнаёт Сынчоля, Мингю… и остальных. И тут — её дыхание сбивается. Тот, кто выходит в центр, привычно с микрофоном, сосредоточенный, холодный. Тот, кто всё время был рядом, даже когда её раздражал до дрожи. Вону. Он поёт. Двигается, как машина. Чётко, идеально, сдержанно. Но в одном моменте — взгляд выхватывает что-то в зале. Он моргает. Теряет на секунду ритм. Он увидел её. А она стоит, сжимая в руках светящийся палочек-фанлайт, подаренный у входа. Но это не конец рядом с Вону ещё знакомое лицо, и это Шуа? Как они из одной группы? Шуа знал про Вону? Он знал что я жила с Вону? И не одного ответа ------------------ Толпа была в восторге. Концерт подходил к концу — фанаты визжали, огни мелькали, участники кланялись, шутили, бегали по сцене… обычное закрытие, как и всегда. Пока вдруг музыка не замолкла. И Шуа вышел вперёд, подняв руку. Сначала все подумали — очередной фан-сервис. Но он выглядел… слишком серьёзным. — Эмм это странно и, возможно, неуместно. Но... я хочу сказать кое-что, пока не поздно. Гул стих. Толпа замерла. — Знаете, я познакомился с одной девушкой. Она простая. Очень настоящая. Забавная. Упрямая. Сначала это было немножко невынасимо- смеясь сказал он- А потом я понял, что думаю о ней постоянно. Толпа ахнула. Мингю зажал рот, Сынчоль уставился на него с выражением: «Ты что творишь?!» — И этот кавер на песню Exo - for life я хочу посвятить ей. Он обернулся к группе, сделал кивок — и музыка началась. Тихая, лиричная. Именно та песня, которую они с героиней постоянно пели на занятиях — она смеялась, когда он фальшивил, а он говорил, что только с ней не боится звучать глупо. Сердце героини било так сильно, что казалось — его слышат все. Она не верила. Он... это сказал? Здесь? Шуа пел. И не сводил глаз с центра зала. Она не знала — видит ли он её. Но знала: это точно было для неё. И под конец — когда гасли последние ноты — он сказал в микрофон, почти шёпотом: — Знай… я люблю тебя, [её имя]. Тишина. Оглушающая. Никто не ожидал. Фанаты ахнули. Участники группы застыли. Она сидела, будто оглушённая. Рядом кто-то ахнул, кто-то всхлипывал, но она ничего не слышала. И в этот момент — после едва заметного подмигивания с его стороны — другой взгляд поймал её. Он стоял чуть в стороне. Не двигался. Только смотрел. Долго. Слишком долго. Без выражения. Не злость. Не обида. Просто взгляд — холодный, прямой. И в нём что-то хрустнуло. Она не отвела глаз. Не могла. Две минуты. Две вечности. Потом он отвернулся. Резко. Без единого слова. И больше не посмотрел в её сторону до конца выступления. Что это было? Почему было так больно смотреть? Почему казалось, будто из груди вырвали что-то важное? Он сам не знал. Но знал одно: Он не должен был чувствовать ничего. А чувствовал всё.