7. Смертный приговор

             Последний удар школьного звонка прозвучал для них как приговор. Под гул ошеломлённых шепотов и цепких взглядов Реджина и Родрик двинулись обратно по коридору. Толпа учеников медленно расступалась и так же медленно расходилась по классам, но атмосфера скандала висела в воздухе.       — Реджина! — её имя вырвалось у Родрика сдавленным стоном, пока он, согнувшись в три погибели, плелся за ней по коридору. Она шла вперёд, не оглядываясь, с безупречной выправкой, в то время как поводок в её руке был натянут как струна, не давая ему выпрямить спину и заставляя идти в унизительном полупоклоне.       — Может ты уже отпустишь? — его голос сорвался на раздражённый рык.       Пальцы Реджины, сжимавшие петлю, побелели от напряжения. Она резко остановилась, как будто наткнулась на невидимую стену, и развернулась, одним движением натянув поводок до предела. Ошейник с новой силой врезался Родрику в шею.       — Ты только проблемы мне создаёшь, — её слова были острыми и тихими. Девушка бросила поводок в Хэффли и кожаная петля шлёпнулась о его плечо, бессильно повиснув на цепи.

***

      У двери кабинета директора она не стала церемониться — резко дёрнула ручку и вошла первой. Родрик вошёл следом, плечи его были ссутулены, но во взгляде, брошенном ей в спину, тлели угольки непокорности.       Директор не поднял головы сразу, давая тягостной паузе наполнить кабинет. Когда его взгляд, наконец, поднялся на них, в нём не было ни капли удивления — лишь глубокая, копившаяся годами усталость и тихий гнев. Жестом он пригласил парочку занять кресла напротив его стола, что они и сделали.       — То, что вы творите — это просто… неприемлемо! — голос директора был негромким, но отточенным стальным лезвием, разрезающим тишину. — Во что вы превращаете школу? — Его взгляд, тяжелый и разочарованный, задержался на Реджине. — Я и не думал, что вы, мисс Джордж, также замешаны в этом, как и мистер Хэффли.       С этими словами он резко перевел взгляд на Родрика, указав жестом на ошейник.       — Снимите это немедленно.       Уголок губ Реджины дрогнул в намеке на насмешку, пока Родрик с непривычки неуклюже возился с пряжкой. Кожаный ремешок совсем не желал поддаваться.       — Вам нужна помощь? — раздражённо уточнил директор.       Реджина не удержалась после такого вопроса и хихикнула в ладонь, но этот звук замер, едва родившись. Холодный взгляд директора был прикован к ней.       — А вас, мисс, я попрошу не забываться. Возомнили себя дрессировщицей? — Он медленно перевёл взгляд с одного на другого. — В таком случае вы и поможете мистеру Хэффли расстегнуть эту штуку.       В тот же миг улыбка сошла с её лица, будто её смыло ледяной водой. И в этот момент, словно бог услышал молитвы блондинки, пряжка с громким щелчком поддалась. Родрик сдернул ошейник и опустил руки, неуклюже уронив его себе на колени. Он медленно поднял взгляд от полированного стола к глазам директора.       Дюваль откинулся в кресле, и раздавшийся скрип кожи прозвучал зловеще. Его следующая фраза, произнесённая с холодной, отточенной злостью, повисла в воздухе.       — Поскольку вы так жаждете быть неразлучными, получите это в полной мере.       У Реджины в груди все похолодело.       — Что это значит? — выдохнула она.       — Вы должны научиться ладить друг с другом, — продолжил директор и Родрик его перебил:       — Но это невозможно!       — Попрошу. Меня. Не. Перебивать. — Директор отчеканил каждое слово, и воздух в кабинете застыл. — С понедельника вы — организаторы Осеннего бала.       Они повернулись друг к другу с одним и тем же немым ужасом на лицах.       — Нет, вы не можете с нами так поступить! — возмутилась Реджина, её голос дрогнул от ярости и паники.       — Я не собираюсь устраивать праздник для кучки деби…       Грохот — ладонь директора обрушилась на стол с такой силой, что они оба вздрогнули, а слова застряли у Родрика в горле.       — Я все сказал. От темы до сценария, от декораций до музыки — делаете вместе. И приносите мне на утверждение. Совместно. Один срыв… один неверный шаг… — он заметил, что Родрик хотел снова вставить свое возмущение, — И вместо бала, мистер Хэффли, будете сортировать книги в библиотеке. До самого Нового года.       Он отвёл взгляд к бумагам, ясно давая понять, что разговор исчерпан.       — Я не намерен тратить на вас больше слов. Свободны.       — Мистер Дюваль, но я не могу… мы… — голос Реджины дрогнул, в нём впервые зазвучали нотки настоящей, детской растерянности.       — Я сказал — свободны! Если вас что-то не устраивает, могу отправить вас в библиотеку прямо сейчас. Точнее — он посмотрел на настенные часы, висящие над головой блондинки. — после урока. А сейчас попрошу вас поспешить на занятие.

***

      Им пришлось покинуть кабинет директора, скрепя сердце приняв его ультиматум. Выйдя в коридор, они застыли на мгновение, не зная, как теперь существовать в этом новом, принудительном альянсе.       От Реджины буквально исходил пар — ярость кипела в ней так, что, казалось, воздух вокруг трепетал. Родрик же молчал, сжав кулаки. Тупая, абсурдная несправедливость ситуации давила на него: он, Хэффли, вынужден организовывать идиотский праздник для тупых школьников. И всё из-за чего?       — Зачем ты вообще всё это начала? — вырвалось у него наконец. Вопрос висел в воздухе между ними, острый и неизбежный.       Реджина застыла на месте, ощущая, как возмущение закипает в ней с новой силой.       — Я?!       — Да, ты, — парировал он с таким видом, будто это было самой очевидной вещью на свете. — Ты разнесла по школе слух, будто я по уши в тебя влюблен. Зачем?       Они остановились посреди пустого коридора. Её взгляд, вначале полный чистой злобы, на секунду дрогнул — и он сумел разглядеть в нём что-то похожее на растерянность. Она и сама уже сто раз пожалела о своей авантюре. Девушка отвела глаза, уставившись на стенд с фотографиями отличников за его спиной.       — Вообще-то… — она снова подняла на него взгляд, высоко вскинув подбородок в тщетной попытке сравняться с ним ростом, но даже несмотря на каблуки у нее это плохо получилось, — это ты начал.       — Да я-то что сделал? — искренне изумился он.       — Ты шутишь? — Реджина фыркнула и резко развернулась, направившись к кабинету литературы. — Идиот!       Родрик нагнал её за два шага и преградил ей путь прямо перед дверью, уперев ладонь в косяк.       — Это из-за той шутки с трусиками?       — До тебя только дошло, — ядовито парировала она, пытаясь отстранить его руку. — После этого вся школа решила, что ты был у меня под юбкой. Дай пройти!       — Ах, вот оно что! — Родрик не отступил, а, наоборот, поймал её запястье, когда она снова попыталась оттолкнуть его. Его пальцы плотно сомкнулись вокруг её кисти. — Так тебе стало стыдно, что такой, как я, мог там побывать?       — Вот именно, что не мог! — выдохнула она, пытаясь высвободиться. — От тебя, Родрик, никогда не будет пищать ни одна девчонка, и уж тем более ты никогда не сможешь быть с такой, как я.       — Странно, — его губы тронула ухмылка, — А вся школа только и говорит о том, что мы парочка. Как-то плохо королеве сплетен удаётся контролировать свою же историю. Или ты уже теряешь хватку?       — Даже у меня бывают плохие дни, — сквозь зубы процедила она.       Он с насмешливым видом закатил глаза, наконец отпустил её и, обернувшись и толкнув дверь, первым вошёл в класс. Реджина последовала за ним, чувствуя, как на неё устремляются десятки любопытных взглядов.       Учитель, прервав объяснения, смерил их долгим взглядом.       — Что ж, Ромео и Джульетта… Спрашивать, где вы пропадали, не буду, — произнёс он, и класс взорвался смехом.       Прокравшись на свои места под этот гул, Родрик бросил на неё короткий, колкий взгляд, присоединяясь к общему веселью. Она же, поймав этот взгляд, резко отвернулась, делая вид, что эта жалкая шутка не имеет к ней никакого отношения.

***

      Весь урок Хэффли пытался её достать — перебрасывал комканые записки, отпускал едкие комментарии под нос. Но Реджина была не просто сердита — она была подавлена, и эта апатия оказалась прочнее любой брони. Она сидела, уставившись в окно, не реагируя ни на что: ни на его уколы, ни на шепоток, бегущий по рядам, ни на многозначительные взгляды, скользящие между ней и Родриком.       И в этой оглушающей тишине собственного отчаяния до неё с болезненной ясностью донеслась его недавняя насмешка: «Ты теряешь хватку».       Он был прав. И это осознание было хуже всего. Что ей теперь делать? Мир, выстроенный с таким трудом, дал трещину, и почва уходила из-под ног. Самой простой, самой логичной реакцией директора был бы полный запрет на любые контакты друг с другом. Но теперь… Теперь ей предстояло проводить с Хэффли ещё больше времени. Времени, которое она должна будет потратить на занятие плебеев — организацию того самого бала, на котором по праву должна быть королевой, а не работать в унизительной связке с придворным шутом.

***

      После уроков Реджина молча дождалась Баунти в своей машине и так же молча повезла подруг в кафе неподалёку от школы. Давящая тишина в салоне была гуще любого крика. Девушки обменивались тревожными взглядами, но ни одна не решалась нарушить этот хрупкий, гневный покой.       Дать себе волю Гретхен смогла лишь тогда, когда Кэйди и Карен удалились вглубь зала, чтобы заказать у кассы десерты и кофе для всей компании.       — Реджина, — осторожно начала она, наклоняясь к подруге. — Может, всё-таки расскажешь, что сегодня произошло?       — Я ненавижу Хэффли, — выдохнула девушка, с такой силой сжимая в кулаке бумажную салфетку, что та превратилась в комок. Она подняла на подругу взгляд, и Гретхен с ужасом увидела в её глазах блеск непролитых слёз. — Гретхен, вся школа теперь считает меня дурой!       — Дорогая, это не так! — тут же воскликнула брюнетка, но Реджина резко мотнула головой.       — Нет, это так! — её голос дрогнул. Она разжала ладонь и быстрым, почти яростным движением протерла салфеткой уголки глаз, сметая предательскую влагу. — После этого идиотского ошейника я для всех просто идиотка, которая встречается с Родриком Хэффли…       — Мы всё исправим, — твёрдо заверила её Гретхен, кладя свою руку поверх её холодных пальцев. — Поверь, вся школа видит лишь одно: Родрик — твой мальчик на побегушках. И сегодняшний день это только подтвердил.       — Думаешь? — голос Реджины стал тихим, по-детски уязвимым. Ещё одно мгновение — и предательская дрожь проскользнула в нём. Гретхен слегка приобняла её и нежно погладила по шелковистым волосам.       — Только полный идиот может подумать, что такая, как ты, станет водиться с таким отбросом.       Реджина медленно отстранилась от объятий, отвернувшись к окну. На её губах проступила горькая, безрадостная улыбка.       — В этом-то и дело… Но они ведь как-то в это поверили.       — Они — кучка болванов, — без тени сомнения парировала Гретхен, её взгляд был полон решимости и сочувствия. — Ты можешь заставить их поверить во что угодно. Ты же Реджина Джордж.       И видя, как Реджина, тяжело вздохнув, начинает по крупицам собирать свою пошатнувшуюся уверенность, Гретхен вновь ощутила знакомое, тёплое чувство собственной значимости. В такие моменты она понимала, что является не просто подругой, а единственной опорой, тихой гаванью для Реджины. Это осознание заставило её по-настоящему, тепло улыбнуться.       — О чём болтаем? — подсела к столику Карен, следом за ней устроилась Кэйди в новом красном свитере.       — Мне придётся организовывать осенний бал вместе с Хэффли, — выдохнула Реджина, подняв взгляд на девушек.       Карен замерла со стаканчиком кофе в руках. Кэйди поперхнулась.       — Погоди, что? — Гретхен отставила свой фраппучино, её глаза стали круглыми от изумления, ведь она, как и все остальные, слышит об этом впервые.       Но Реджина больше не хотела поднимать тему настоящей причины ее подавленного состояния, поэтому перевела тему на менее травмирующую.       — Мистер Дюваль не понимает, что это всё только испортит? — тихо спросила Кэйди.       — Вот именно! — согласилась Реджина.       — Он это специально? — наклонилась Карен.       — Без понятия. Сказал, если опять устроим цирк, отправит перебирать книги в библиотеке.       — Какой ужас, — Гретхен прикрыла рот ладонью.       Реджина молча взяла свой кофе, который ей подвинула Карен, и сделала долгий глоток, сжимая стакан так, что пальцы побелели.       Это всё из-за него — в её глазах вспыхнули знакомые стальные искры. — Он ещё у меня попляшет.

***

      До понедельника Родрик с Реджиной не пересекались. Эта вынужденная пауза стала для неё необходимой передышкой — временем, чтобы собрать рассыпавшуюся волю в кулак и выковать из своей ярости отточенное оружие для новой схватки.       А в стенах школы тем временем продолжал витать туман неопределённых слухов. Реджина всё ещё ловила обрывки разговоров, в которых сквозило одно: никто так и не мог понять, что же на самом деле происходит между ней и Хэффли. И в этом хаосе домыслов и перешёптываний к ней пришла единственная, кристально ясная мысль, ставшая её новой мантрой:       Она должна была показать всем — ВСЕМ — что Родрик Хэффли ей не пара. Никогда им не был и никогда не будет.

***

      После всех уроков Реджина первой вошла в кабинет директора, держа в руках аккуратно исписанные листы для собрания по организации бала. Директор Дюваль жестом пригласил её занять место рядом с его столом в ожидании остальных. Она молча кивнула, сохраняя безупречную осанку, и принялась раскладывать бумаги.       Она не удивилась, когда все тринадцать участников комитета собрались, а на месте сопредседателя по-прежнему зияла пустота. Родрик появился в дверях лишь спустя десять минут, с непринуждённым видом человека, случайно зашедшего не в ту дверь.       — Что ж, — начал директор, и в его голосе прозвучала усталая покорность судьбе. — Можем приступать. Реджина, вы подготовили материал, будьте добры…       — Да, конечно, — она поднялась с кресла так стремительно, словно ради нее здесь все и собрались. Развернувшись к ученикам, она одарила их сияющей улыбкой, намеренно избегая взглядов в сторону Хэффли. — Директор Дюваль назначил меня председателем комитета по организации Осеннего бала.       — Сопредседателем, — чётко поправил её Дюваль. — На этом посту вас двое. Второй сопредседатель — Родрик Хэффли.       Известие, что он все-таки должен заниматься этой ерундой, не вызвало у Родрика восторга. Но он не смог сдержать медленной, довольной ухмылки, когда лицо Реджины дрогнуло, а её пальцы так сильно сжали край листа, что бумага пошла волнами.       — Ага, — растянул он, лениво подходя к ней так близко, что она почувствовала исходящее от него тепло.       — Я тоже участвую в этой лабуде. — Он обвёл взглядом комитет, и в его глазах заплясали те самые чёртики, которые сводили Реджину с ума.       Девушка закатила глаза, но не отступила. Она снова расправила смятый лист, и её голос прозвучал ледяными осколками:       — Да, все верно. — её взгляд скользнул по Родрику с видом делового нейтралитета, за которым скрывалась сталь. — Как сопредседатели, мы с Хэффли, — она услышала кашель директора и поспешила исправиться, — с Родриком обсудили первостепенные задачи. — Это была ложь, и они оба это знали. — Мы решили, кто за что будет ответственен, а также я подготовила для голосования три варианта тематики, которые соответствуют статусу нашего мероприятия. — девушка протянула каждому по листку с вариантами, включая директора Дюваля и Хэффли.       — Родрик, — Реджина обернулась к нему, заставляя его обернуться к ней в ответ. — Я дала тебе возможность предложить свой вариант на прошлой неделе, но, к сожалению, не получила отклика. Поэтому мы двигаемся дальше.       Ах, вот как. Она все же продолжает игру, несмотря на запрет Дюваля. Его губы тронула едкая ухмылка.       — Нет, постой, Реджина, — Он заглянул в листок, затем поднял на неё взгляд, и в его глазах заплясали искорки. — Я же предложил тебе бал-маскарад. Вижу, ты его всё-таки вписала.       Он не стал спорить — просто ловко поймал её на лжи и нанес ответный удар.       Уголок губ Реджины дёрнулся. Она попала в собственную ловушку. Признать, что забыла — значит показать свою недальновидность. Настаивать на своём — выглядеть глупо на глазах у комитета.       — Ах, да, — она прищурилась, и её ответные слова повисли в воздухе. — Ведь именно ты подкинул эту… гениальную идею. Что ж, раз уж она в списке, мы обязательно ее рассмотрим.       Она произнесла это так, будто говорила о чём-то незначительном, случайно закатившемся в её безупречные планы.

***

      По окончании собрания мистер Дюваль заключил:       — Следующее собрание пройдет в среду в кабинете литературы, дальше уже без меня. Я не сомневаюсь, что бал будет организован на высочайшем уровне под вашим совместным руководством, мисс Джордж, мистер Хэффли.       — Благодарю, мистер Дюваль, — девушка одарила директора безупречной улыбкой, прежде чем вновь обратиться к комитету. — Итак, задачи ясны. После шестого урока в среду ждём вас.       — И не забудьте выбрать тематику, — встравл Родрик таким тоном, будто это была его идея. Веко Реджины дрогнуло, но она подавила порыв тут же его осадить. Она лишь ледяным кивком попрощалась с командой, давая понять, что последнее слово остаётся за ней.       Когда кабинет опустел, директор задержал их на короткий разговор:       — Вы меня удивили, — произнёс он, и в его улыбке промелькнуло нечто похожее на одобрение. — Не подведите.       — И не подумаем, — хмыкнул брюнет, и они с Реджиной вышли в коридор.       Отдаленно, прислонившись к стене, девушку дожидалась её свита. Родрик, пока они оба не поравнялись с Баунти, успел бросить ей вдогонку, понизив голос:       — А я уж боялся, что ты сломалась, принцесса.       — И не надейся, — отрезала она, не удостоив его взглядом. Чёткий стук её каблуков отбил ритм по школьному кафелю — и спустя пол минуты в такт ему зазвучали такие же отрывистые шаги остальных девушек, оставив Родрика в одиночестве.       Веселье продолжается.