6. Скованные одной цепью

             Последующие две недели ученики школы Норт Шор с захватывающим интересом наблюдали за поединком королевы и отброса, словно за самым интригующим сериалом, новую серию которого ждали с нетерпением каждое утро.

***

      В понедельник школа стала свидетелем того, как Родрик отправил все директорские предупреждения в мусорную корзину, продолжив свои игры с Реджиной.       Утро началось с его нового коварного плана. Он не просто ходил за ней по пятам — он стал ее тенью. Парень начал с короткого приветствия при первой встрече — она проигнорировала. Но это его не остановило. Стоило ей выйти из кабинета физики, как он уже поджидал ее в коридоре — прислонившись к стене с широкой, вызывающей ухмылкой. « я заждался!» — бросал он, прежде чем зашагать рядом, навязывая свое общество. А перед столовой он внезапно возникал на ее пути с язвительным «Соскучилась?», бесцеремонно вторгаясь в её личное пространство и превращая каждое ее перемещение по школе в испытание.       На общем уроке литературы он нарочно не сводил с нее глаз. Но это был не вызывающий взгляд — его глаза сияли почти нежной теплотой, будто он наблюдал за чем-то трогательным и дорогим. И весь класс это видел. Шепот одноклассников жужжал, как рой пчел: «Смотри, как он себя ведет… Кажется, он и правда влюбился» — и Родрик не собирался убеждать их в обратном.       Реджина чувствовала каждый его взгляд на своей коже, будто прикосновение раскаленного металла. Но сдаваться? Ни за что. Она вступила в игру. Встречала его у дверей с легкой, едва заметной улыбкой, будто его навязчивость ее не беспокоила, а лишь слегка забавляла. А после четвертого урока, когда он в очередной раз возник за ее спиной, она обернулась и, игриво склонив голову, пролепетала:       — Как трогательно, Хэффли. Не знала, что в твои обязанности входит работа живым навигатором.       Едва Реджина произнесла эту фразу, в коридоре тут же раздался сдавленный смех, который подхватила и ее свита, но Родрик даже не повернул голову — ему не было никакого дела до этих тупиц. Вместо того, чтобы погаснуть, его улыбка стала лишь шире. И в ее глубине девушка смогла разглядеть не злость, а… азарт. Ее ответные выпады не охлаждали его пыл — они лишь подливали масла в огонь.

***

      Во вторник утром Реджина, переступив порог кабинета истории, замерла на мгновение. На поверхности ее парты, обычно пустой, стоял маленький глиняный горшочек с приземистым, усеянным иглами кактусом. Рядом лежала сложенная втрое записка. Девушка подошла к столу и села на свое место. Развернув бумажку, она узнала размашистый, нервный почерк.       «Напоминает тебя. Колючий, но в этом есть своя красота».       Она медленно, почти небрежно, взяла горшочек в руки. Подушечка указательного пальца слегка надавила на одну из острых колючек, и под кожей возникло легкое, предупреждающее покалывание. В этот момент в классе появился Родрик. Он прошел мимо ее парты, наблюдая за девушкой с легкой, вызывающей ухмылкой.       — Ну что? — раздаётся его голос, заставляя ее вздрогнуть, — Признаешь сходство?       Хэффли устроился прямо за ней, на соседней парте — так близко он ещё не садился.       Реджина не обернулась. С невозмутимым видом коллекционера, поправляющего редкий экспонат, она поставила кактус обратно на парту, выровняв его относительно края стола. Лишь затем она развернулась к нему. Ее лицо было спокойной, отполированной маской.       — Цветы, Хэффли, принято дарить с намеком на то, что они могут расцвести, — ее голос был ровным и холодным, как лед.       — Тебе подходит, Реджина, — парировал барабанщик, его глаза хитро сузились. — Оставь себе. В качестве напоминания о твоих ограничениях.       И тут маска дрогнула. Уголки её губ дернулись, а в глазах вспыхнули стальные искры.       — Жалкий… таракан, — прошипела блондинка так тихо, что слова долетели только до него.       Конечно это не оскорбило парня — его лицо озарилось широкой, торжествующей улыбкой. Он сумел докопаться до неё, заставить ледяную стену дать трещину. И в этот миг он чувствовал себя уж точно не тараканом.       Прозвенел звонок и в класс стали заходить оставшиеся ученики, включая рыжеволосого парня в очках. Его взгляд скользнул по парте, на которой развалился Родрик, и он подошел к нему:       — Э-э-э, Хэффли, — пробормотал он, нервно поправляя очки, — это, вообще-то… моё место.       Хэффли, с раздражением оторвавшись от созерцания Реджины, не меняя позы, медленно поднял на него глаза, будто разглядывая странное насекомое.       — Проваливай, — коротко бросил он, отводя взгляд в сторону учительского стола, словно разговор был исчерпан.       Рыжий замер на секунду, его взгляд метнулся к безучастно наблюдавших за этим одноклассников, затем, пожав плечами, он поплёлся искать себе другое место, бормоча что-то невнятное под нос. Родрик тут же вернулся к своему триумфу. Отныне он будет сидеть прямо за Реджиной. Он снова уставился на её спину — на идеально прямую линию плеч, на собранные в толстую косичку волосы, на едва заметную скованность в шее. Она сидела неподвижно, но он чувствовал, как она напряжена. И ему это нравилось.

***

      Среда началась с немой сцены, заставившей замереть всех у школьных ворот.       Реджина, как всегда, подошла к школе за пятнадцать минут до звонка — и застыла в легком, почти незаметном недоумении. У центрального входа, прислонившись к кирпичной стене, её ждал Родрик. Он никогда не приходил так рано.       — Привет, — произнес он с широкой, вызывающей ухмылкой, будто их столкновение было самой естественной вещью на свете.       Реджина не закатила глаза. Не бросила язвительное замечание. Вместо этого она медленно сняла с плеча свою маленькую розовую сумочку и протянула ему.       — Раз уж ты решил ходить за мной по пятам, как послушный щенок, понеси мою сумочку. — С едкой ухмылкой пролепетала девушка.       Собравшиеся у входа ученики замерли, будто перед ними разворачивался сериал похлеще любимых ситкомов, крутящихся по телевизору. Все взгляды были прикованы к Родрику. Что он сделает? Рассмеётся? Швырнёт эту дурацкую розовую сумочку куда подальше? Сорвётся на одну из своих ядовитых шуток?       Но он сделал то, чего никто не ожидал — подвахтил ручку сумочки двумя пальцами, словно это была принятая перчатка.       Две пары глаз — сияние льда и раскаленный уголь — скрестились на мгновение, высекая невидимые искры. И лишь тогда, словно по незримому сигналу, они развернулись и прошли в учебное заведение. Родрик и Реджина скрылись в полумраке коридора, оставив за собой гул недоумения. Воздух на входе всё ещё трепетал от колючего напряжения, а в сознании каждого свидетеля висел один-единственный вопрос: Что, черт возьми, сейчас произошло?

***

      В четверг по школе пополз слух. Он витал в жужжащих коридорах, перешёптываниях на задних партах и многозначительных взглядах — Реджина Джордж и Родрик Хэффли встречаются. Тайно, давно, а теперь и не скрываясь. Хэффли, наткнувшись на этот абсурд, разразился хриплым, ненормальным хохотом. Реджина же ощущала, как под маской равнодушия закипает унижение. Это она сама, одним необдуманным жестом, бросила искру — и ветер школьных сплетен раздул это пламя с совершенно неожиданными для девушки последствиями.       На переменах Родрик лишь подливал масла в огонь. Проходя мимо, он наклонялся к её уху, и его голос, низкий и насмешливый, высекал искры:       — Моя девочка.       Она сносила это с каменным лицом, копя яд. И спустя пару уроков её терпение лопнуло. Когда он в очередной раз попытался пройти с тем же манёвром, Реджина резко повернулась, и её голос, острый как лезвие бритвы, прорезал воздух:       — Что, Хэффли, почуял хозяйку?       Он замер, и на его лице на мгновение мелькнуло нечто дикое, прежде чем он расплылся в ухмылке.       — Как не почуять? — парировал Родрик, и его взгляд скользнул по ней с вызывающей медлительностью. Он склонился над ней с хитрым прищуром. — Отчётливо различаю в воздухе запах сучности.       — Козел. — процедила Реджина ему в лицо. Не дав ему и секунды на какой-либо ответ, она резко развернулась и зашагала прочь, уносясь по кафелю на своих опасных шпильках. Баунти, сначала застывшие в шоке, будто по щелчку сорвались с места и пустились вдогонку за королевой, словно испуганный розовый рой. Лишь Кэйди задержалась на мгновение дольше всех, осмотрев парня с чистым, детским недоумением. В ответ Родрик вздёрнул бровь: Что с этой рыжей не так.?

***

      В пятницу, к удивлению Реджины, Хэффли появился на физкультуре. Они играли в баскетбол. Он стоял на площадке, разминая плечи, и его появление висело в воздухе немым вызовом. Он не смотрел в ее сторону, но каждый мускул, каждое движение его тела будто говорило: «Я здесь для тебя».       Он ворвался в игру, как ураган, — грубый, неотразимый и абсолютно не соблюдающий правил. Он не просто играл; он захватывал пространство, оттесняя, перехватывая, доминируя. И Реджина с невольным внутренним сопротивлением отметила, что это было до жути похоже на ее собственную манеру — жесткую и расчетливую. Пока она вела мяч к кольцу чужой команды, сосредоточенная на атаке, соперник, пытаясь перехватить мяч, случайно задел ее плечо — легкий, ничего не значащий контакт. Она даже не пошатнулась, лишь метнула в него короткий, холодный взгляд, и уже была готова продолжить игру.       Но тут же между ними возник Родрик.       — Эй, полегче! — его голос прозвучал громко, нарочито тревожно, заставляя половину зала обернуться. Он шагнул к парню, который был на голову выше его, и встал перед Реджиной, прикрывая ее, словно щит. — Ты что, не видишь, что перед тобой девушка?       В спортзале наступила тишина, нарушаемая лишь отскакивающим мячом. Все замерли в недоумении.       — Я… я её чуть задел, — растерянно пробормотал тот парень.       — «Чуть задел»? — Родрик поднял брови, разыгрывая из себя возмущённого рыцаря. Он обернулся к Реджине, и в его глазах читалась фальшивая забота, под которой скрывалась насмешка, очевидная для девушки. — Реджина, ты в порядке? Он тебя не обидел?       Она стояла в полном замешательстве. Ее собственный образ — бесстрашной, неуязвимой королевы — публично рушился этим дурацким спектаклем. Если она сейчас взорвётся, все решат, что она не в себе. Если промолчит — признает его «защиту». Нужно действовать тоньше. — Хэффли… — Всё в порядке, не переживай, — перебил он ее, с пафосом разворачиваясь к залу. — Просто некоторые не умеют играть по-джентльменски.       На трибунах девушки подняли одобрительный гул. И Реджина мягко положила руку ему на плечо — жест, который все расценили, как нежность. Неужели они и правда встречаются?             — Спасибо, что беспокоишься, — сказала она достаточно громко. — Но, честно говоря, мне больше нравится, когда ты играешь на барабанах. У тебя это получается куда лучше, чем роль телохранителя.       Гул мгновенно стих, будто кто-то выключил звук. Она не отвергла его — она снизошла. Публично признала его талант музыканта, но при этом ясно дала понять: его рыцарство — неубедительный спектакль. Он хотел сделать из нее принцессу в башне, но она стала королевой, вручающей похвалу подданному. Он не сделает из нее «девушку в беде». Не сегодня. И никогда.

***

      На следующей неделе Реджина с Баунти, расположившись в столовой, столкнулись с огромной порцией далеко не новых слухов. Гретхен, сморщив нос, склонилась к Реджине с видом человека, передающего что-то откровенно неприятное.       — Реджи, все эти идиоты сейчас уверены больше прежнего, — выпалила она, брезгливо выкладывая сплетню, как плохо пахнущую тряпку. — Уже вся школа считает, будто вы с этим лузером и вправду встречаетесь. Я, конечно, сразу сказала, что это бред, но слух уже пошёл гулять.       Она с надеждой смотрела на Реджину, ожидая, что та одним своим презрительным взглядом развеет эту чепуху.       — Но некоторые сомневаются, — подметила Карен. — Ведь девушка не будет называть своего парня по фамилии.       — Как вообще можно подумать, что ты встречаешься с ним? — Кэйди не выдержала. — Ведь вы же… ненавидите друг друга.       Реджина медленно перевела на неё холодный, режущий взгляд.       — Я его — всей душой, а вот он…       — Что? — непонимающе спросила брюнетка.       Реджина с насмешливым превосходством повернулась к Гретхен, вздёрнув бровь.       — Что тут непонятного? Он влюблён по уши. Хэффли что угодно для меня сделает. Он уже несколько дней таскает мою сумочку, флиртует, дарит подарки… — она изящным жестом продемонстрировала девушкам новый розовый браслет на запястье, который сегодня вручил ей этот отброс — он явно купил эту безделушку за копейки, но Реджина не стала выбрасывать браслет в мусорку, а приняла подарок с высоко поднятой головой, дабы не доставлять парню сильного удовольствия. Она сразу поняла — ее покорность не радовала его и вполовину так, как ее раздражение — и она на не станет доставлять ему такую радость по пустякам.       — …Он так и ждёт моего расположения.       — Разве он не относится к этому просто… как к шутке? — неуверенно выдавила Кэйди.       — Кэйди, — Реджина театрально закатила глаза. — Может, поначалу так и было. Но сейчас всё иначе. Он в моей ловушке.       — Ловушке.? — судя по немного сморщенному лицу Кэйди — данная фраза явно резала ей слух.       Реджина холодно уточнила, глядя прямо на нее:        — Он влюблен и пребывает в счастливом заблуждении, что его чувства могут быть взаимны. Вот уж дурачок.       Рыжая отвела взгляд, обдумывая сказанное. Гретхен сделала вид, что верит каждому слову. А вот Карен поверила всерьёз — она всегда была немного дурочкой.

***

      Когда Реджина вместе с Гретхен сидели на перемене в кабинете биологии, до них донесся приглушённый шепот с задних парт. Две одноклассницы снова обсуждали то, насколько правдива история отношений Реджины и Родрика.       — О чём это болтаем, девочки? — с широкой, сладкой как яд улыбкой обернулась к ним блондинка.       Девушкам стало неловко. Они виновато улыбнулись и залепетали:       — Да так, ничего особенного…       — Ладненько, — Реджина медленно повернулась обратно к Гретхен, и через пару минут ее голос прозвучал нарочито громко и четко: — Знаешь, он просто бегает за мной, как щенок. Я уже устала от этого…       — Да уж, — тут же подхватила Гретхен. — Это должно быть так утомительно — постоянно держать его на коротком поводке. Когда он уже отстанет?       — С другой стороны, — Реджина томно пожала плечами, на мгновение бросив взгляд через плечо, — иметь личного пажа — это скорее привилегия, чем проблема.       Этого мгновения хватило, чтобы запечатлеть двух неумех на задних партах, которые, раскрыв рты, уже жадно ловили каждое слово, собирая материал для новых сплетен.

***

      Слух успел просочиться в каждый уголок школы, и Родрик, услышав его, не проявил ни капли замешательства. Вместо этого уголок его рта дрогнул в почти незримой ухмылке. Мысль, отточенная и ясная, сформировалась в сознании, как приговор.       Она хочет своего щенка на поводке?       Что ж.       Она его получит.

***

      Родрик прекрасно подготовился к новому столкновению.       Реджина с довольной улыбкой и своей свитой не торопясь шла к своему шкафчику. Присутствие Хэффли рядом с ним не было новостью, но вот то, что он сделал через секунду… ее действительно потрясло. Парень стоял с какой-то штукой на шее и вдруг протянул ей… она даже не сразу поняла, что это. А потом с легким ужасом заметила — он протягивает ей поводок. На секунду ее сознание отказалось воспринимать эту картинку. Она медленно подняла глаза по его руке к плечу, к шее… и вот тогда увидела. Черный кожаный ошейник.       — Что, Реджина? Уже не так весело? — тихо прошептал он, и только она слышала ядовитую сладость в его голосе.       Девушка прикусила щёку изнутри, разглядывая наглую ухмылку Родрика. Она чувствовала, как со всех сторон впиваются десятки липких, жаждущих зрелища взглядов. У нее не было выбора… Ее рука сама поддалась вперед — пальцы сомкнулись на холодной кожаной петле. В этом жесте не было победы — лишь горькое признание: он переиграл её.       Реджина сделала резкий рывок, и цепь поводка натянулась с коротким, звонким щелчком. Родрик, не ожидавший такого напора, непроизвольно подался вперёд, — их лица оказались на расстоянии вздоха. Она впилась в него взглядом — молча, но так красноречиво, что слова были бы лишними.       Не удостоив его словом, Реджина резко развернулась, и острые каблуки её туфель злобно цокнули по кафелю. Она отсекла взглядом попытку Баунти приблизиться, оставив их в немой растерянности, и сделала первый властный шаг. Но поводок внезапно натянулся в ответ, упруго и насмешливо — он больше не сдвинулся с места, заставив ее ощутить всю глубину его добровольного плена, который в любой миг мог превратиться в ее же клетку. Она остановилась, бросив на парня через плечо взгляд, от которого мог бы закипеть асфальт. На секунду они замерли в немой борьбе — ее воля против его упрямства. И тогда он сдался. Но не сломался. С медленной, хищной грацией он шагнул вперед, сократив дистанцию до нуля. Теперь он шел так близко, что ее кожа чувствовала у своего виска тепло его дыхания и слышала почти беззвучную ухмылку.       Ее походка оставалась королевской, осанка — безупречной. Но и Хэффли не шел как ведомый. Он двигался как тень, как охранник, сопровождающий пленницу. Их шествие по коридору было немым спектаклем, разыгранным в сюрреалистичной тишине. Каждый ее шаг отбивал чёткий, властный ритм, пока предательская цепь между ними отстукивала позорную дробь.       Воздух в коридоре застыл, пропитанный гулом приглушённых возгласов и шепотков. В тот день на них было направлено больше глаз, чем обычно. И в тот самый миг, когда они, соединённые цепью, почти достигли двери в кабинет литературы, щёлкнула система громкой связи, и из динамиков прозвучали их имена, наложив официальную печать на этот абсурдный театр.       Реджина с Родриком одновременно подняли головы, прислушиваясь. На мгновение в звенящей тишине коридора существовал только этот странный, вынужденный синхрон. Затем их взгляды встретились, в ее глазах вспыхнули острые, наполненные укором, ледяные осколки. А в его, будто угольки, внезапно охваченные огнём, заплясали черти.       — Хэффли, — процедила сквозь зубы девушка, ее брови тяжело нахмурились.       — А ещё он сказал «Джордж», — хмыкнул брюнет, и в его глазах пляс чертей сменился насмешливым блеском.       Он добился своего: опустил ее до своего уровня, намертво связав их общим позором.