20. Как ты представлял Мальдивы?

      Смерть — это не конец романа на тысячу страниц. У каждого автора после финальной точки прокручивается в сознании продолжение жизни главных героев на ближайшие десять лет. Вторую часть бессмысленно выпускать на полки, потому что читатель смирился с печальным исходом. Смерть — это не крест на пережитое хорошее. Простая точка в конце предложения. Мы часто забываем о вопросительных и восклицательных знаках, а многоточия не воспринимаем серьёзно.       Грохот в лавке Олливандера. Я приветствую незнакомых волшебников неискренней улыбкой, отведя от лица сигарету и проглатывая дым. Колокольчик звенит. Раскрасневшийся Абель пропускает волосы сквозь пальцы и облегчённо выдыхает.       — Валим отсюда. Я заплатил старику вдвое больше.       — Лавка взбесилась? — отщёлкиваю окурок.       — Старик взбесился, — Абель быстро шагает по тротуару, опасливо оглядываясь по сторонам. — Навёл порядок на полках, а тут… — широко распахивает глаза: — Старость не радость, змейка. Это не я, я просто стоял между стеллажами.       Да-да, Абель. Я тоже просто стояла между стеллажами, когда лавка волшебных палочек сошла с ума. Пришлось находить отговорки для Олливандера и Флитвика.       — Кто у тебя?       — Вишнёвое дерево с сердцем вейлы.       — С волосом вейлы, — смеюсь, — а не её сердцем.       — Да какая разница! Я — покоритель женских сердец, у меня их целый вагон под грудными рёбрами!       — Моё там тоже хранится? — заворачиваем за угол.       — Ты в сердце, голове и душе, — приобнимает за плечо.       Смерть — это остановка сердца. С сердцем умирают покоящиеся в нём люди.       После войны не все преподаватели и студенты вернулись в Хогвартс. Родители боятся за детей, пережившие войну дети мгновенно повзрослели и нашли себя в более серьёзных отраслях магического мира. Мой отец не пустил меня в Британию в разгар наступления Тёмного Лорда. Мой отец выполнил обещание, данное Снейпу, — укрыл от войны.       — Гриффиндор! — Распределяющая шляпа останавливает семенящего на праздничный ужин Абеля.       — Знаю. У меня татуировка грифона на боку. Не обязательно об этом кричать.       Факультетские столы заметно поредели. На первый курс поступило всего лишь двадцать восемь детей. Мне больно смотреть на измотанных Грейнджер, Лонгботтома, Лавгуд, Забини, Джинни Уизли, Паркинсон. Особенно больно за Джинни — она бежит в Хогвартс подальше от смерти Фреда, потому что дома о горе не забывают. Я читала списки погибших, знаю убитых, а с кем лично не знакома — жалею.       — Гриффиндор! — Распределяющая шляпа не угомонится.       Директор Минерва Макгонагалл приветствует студентов и желает лёгкой учёбы в нелёгком послевоенном году.       — Защиту от тёмных искусств будет вести профессор Ровена Марлоу, а трансфигурацию — профессор Абель Мессер.       Аплодисменты отрывают Абеля от разговора с пунцовой Спраут, немного неловко он поднимается со стула. Магия Абеля — обольщать. От лучезарной улыбки нового преподавателя расцветает унылая Паркинсон, Джинни Уизли сваливает груз трагической потери. Лично меня улыбка Абеля пугает и позорит.       — Йеп, народ! — выставляет кулак вперёд. — На уроки не опаздывать. Мне можно.       Макгонагалл ловит волшебный инфаркт. Взяла на свою голову непроверенного волшебника.       — Гриффиндор! — Распределяющую шляпу разрывает от нетерпения.       Абель сгибает руки в локтях и напрягает бицепсы, не переставая широко улыбаться:       — Да уберите говорливую кепку!       Абель скрывается под образом тридцатилетнего панка. Перед отъездом из Америки я еле уговорила вывести красную краску и причесаться строго по-британски. И не брать оборудование для коктейлей! И ящик алкоголя! И платья! На слове «гитара» Абель вырвал мне язык.       — Куда-куда-куда-куда? — бегает от двери к двери. — Змейка, я проспал и потерялся!       Чёрный костюм в белую полоску, рубашка, галстук, мантия накинута на плечи, как полотенце. Шорты вместо брюк и розовые носки с массивными ботинками. Мокрые волосы растрёпаны — строго по-британски не будет.       — Что за внешний вид?! — возмущена. — Абель, ты в школе!       — «Тягостный вторник». Куда мне?! — истерически кричит.       — Первый этаж.       — Какого правого или левого Мерлинова яйца я на третьем!       Смерть — это последняя ступенька. Дальше неизвестность. «Обратно» причиняет нестерпимую боль, «вперёд» неистово страшит до трясущихся коленей. Я проплакала с мая по август в Мунго и подземелье. Коктейли и зелья не заглушали мучения. «Как жить без него с ним?» — задавала себе вопрос. Ответ не находился либо же находился на поверхности, от которой я бежала.       — Экспекто Патронум, — взмахиваю палочкой. Две серебристых пчёлки впускают солнечный свет в мрачный класс защиты от тёмных искусств. Я на своём месте, на правильном. Не только костяной ворон и пустой рукав пиджака тому подтверждение.       — Вау, — удивляются первокурсники Рейвенкло.       — Будьте любезны, профессор Марлоу и никак иначе. На этом уроке не избежать взмахов волшебной палочки и спасительных заклинаний.       По Хогвартсу разбросаны проклятья и ловушки. Стабильно раз в неделю Филч и Макгонагалл находят смертоносные артефакты под лестницей и в кладовых. Абель их обезвреживает, как бомбы. Магия Абеля ничуть не хуже, чем у ушедших Дамблдора и Тёмного Лорда.       — Здесь нельзя курить, очень опасно.       — Слизнорт твердил то же самое, — Абель рыскает по полкам в кладовой Снейпа. — Отменная коллекция, — пепел с сигареты не успевает упасть на пол, растворяется в воздухе. — Завидую.       — Воруешь? — прислоняюсь плечом к дверному проёму.       — Пополняю запасы. Слизнорт не может долго бродить по Запретному лесу, а мне в кайф собирать корешки, листочки и всякую дрянь. Освобождаю мысли от несчастья, знакомлюсь с флорой и фауной Шотландии. Здесь тихо, — нависает над полкой. — Я привык жить в постоянном шуме, тишина угнетает. На меня накатывает депрессия, змейка. Минор-минор-минор, — качает головой в стороны. — Девушкам не нравится минор.       Абель в шерстяных брюках, шапочке и футболке с голой женской грудью, мантия обвязана на пояс, как рубашка. Абель не волшебник, британский панк в Америке.       — Макгонагалл не ругает за подводку?       — Мои глаза влияют на успеваемость студентов, — тушит сигарету в крышке из-под банки. — Девочкам нравится, мальчики не гнушаются. Нормально? Нормально. С Макгонагалл я на короткой ноте. Обворожил обворожительной, — задумывается на секунду, — обворожительностью. Мы разминулись. Курить ходила на башню?       — Ему нравится запах сигарет. Пойду, пока не выветрился. Он не любит опоздания.       — Ты не любишь опаздывать, — Абель улыбается уголком рта. — На ночёвку? — смотрит на книгу в кармане пиджака.       Когда не читаю вслух учебники по зельеварению, записываю по памяти в блокнот подробные рецепты, громко комментируя. Верю, что поможет. Не теряю надежду.       — Каждый убивает то, что любит, — держа за руку, провожу большим пальцем по тыльной стороне ладони. — Не в этот раз. Чёрт возьми, — крепче сжимаю, — не в этот раз. Не отпущу, и ты не отпускай. Нет ни одной причины отпускать. Война закончилась.       С лёгкой подачи Абеля Хэллоуин празднуется по современным канонам. В Большом зале много тыкв, безалкогольных коктейлей и электрогитара с воткнутой в неё палочкой.       — Мерлин тебя отшлёпает! Всё-таки засунул в чемодан!       — Наряд на все праздники! Называется «Заводная хохотушка», — Абель смеётся, перекрикивая визг студенток и роковые риффы. Юбка в пол, корсет с лифчиком, шёлковые перчатки до локтей, розовый парик-каре. В алых губах неизменная сигарета с оранжевым фильтром, в руке сладкая вата на палочке.       — Это не Сан-Франциско! Даже не Лондон! Да Макгонагалл тебя за шкирку…       — Я потерял каблуки, нашёл на Помоне, — показывает на праздничный стол, где Спраут танцует на стеклянных платформах. — А у тебя что за наряд? — с завидным сиянием в накрашенных глазах оглядывает футболку. — «Фанатка на пенсии» или «Винтажная рокерша»?       — Моя любимая футболка. Отстань. Угости коктейлем.       — Алкогольным? — обнимает за талию. — Держу их под столом.       Впервые я надела в Хогвартсе футболку с «Поцелуем». Впервые не стесняюсь, что студенты видят пустой короткий рукав.       Смерть не дана кем-то свыше. Мы сами приближаем или отдаляем уход. Единицы хранят в кармане пустой флакон от противоядия.       От шеи разрастаются видимые узлы. Чёрные жилы от нижней челюсти до резинки пижамных штанов. Жизнь научила меня терпению. Его губы сухие и тёплые, у моих поцелуев привкус бессилия. Я измотана. Отдаю энергию ему, на уроках не колдую. Берегу магию для него. С шестнадцати лет мечтала снести улицу, где меня растили, любили и убивали, в итоге высасываю опухолью яд и выблёвываю в туалете Мунго или личных покоях. Счастливый же билет я вытянула при рождении.       — С Рождеством, — глажу по голове, пропуская тонкие волосы сквозь пальцы, — помадка.       На каникулы Абель уезжает в Америку ради эмоциональной встряски. Возвращается расстроенным: «Мне там скучно. Никого не удивишь «Заводной хохотушкой». Зато я привёз новые каблучки на Пасочку». Абель освоился в Хогвартсе. Не снимает очки с факультетов. Я провожу каникулы в Мунго. Рождество поверило в меня, а я доверилась ему.       — Вот это попробуешь, — Абель переливает во флакон зелье. — Снимает мышечные спазмы. Будет по идее вяленьким и мягеньким. Вы же держитесь или ты уже его оседлала?       Отвешиваю подзатыльник половником.       — А тут что? — склоняюсь над вторым котлом.       — Я сказал залезать туда?! Ужасное женское любопытство! Коктейль из огневиски и ирландского виски мне на вечер, — косится на коробку, — к пончикам. Ты замечательно проводишь время, а я чем хуже?       — Слизнорт не запрещает химичить в его лаборатории?       — Это лаборатория Снейпа. Предположим, у меня есть разрешение на вечерние опыты. Я тружусь, — поднимает половник, — на благо помадки!       — Хохотушка чёртова! — ударяю по ягодицам. Абель задевает стол, больше разрывает джинсы на коленке. — Опять в голову пробрался.       — Мне подсказал ворон. Одно ухо у тебя, второе — у меня. Шучу. Ты во сне бормочешь, помадки ешь, — запечатывает флакон. — Готово. Держи.       В лежанке китайская хохлатая. Патронус Абеля возникает от воспоминания обо мне.       — Она совсем потускнела.       — Нефертити скучает по Севу, — Абель ест пончик над коробкой.       Смерть оставляет отпечатки. Идентификация по шрамам. Торс испещрён бледными ударами магической плети, кости неестественно торчат, метка на предплечье яркая.       — Убери руки от повязки, её поменяют после обеда. Не хмурься. Раны кровоточат, потому что ты ешь, Мерлин тебя побрал! Открыл рот, — подношу ложку с кашей и зельем. — Ты критически худой. Если не будешь есть, лечение пойдёт насмарку. Сильнодействующие лекарства разрушают организм, еда восстанавливает силы.       Он медленно размазывает языком по рту кашу с мёдом. Вся пища перемолота. От капельниц мы с Абелем отказались неделю назад. Яда в крови значительно меньше, однако целители не дают гарантий.       — Ложку за Грейнджер, — он сводит к переносице брови и кривит губы. — Не съешь, Грейнджер задержится на второй год, чтобы ты застал её выпуск. Да-да, первого сентября выходим на работу. Я не собираюсь до старости кормить тебя, меня не волнует, что ты — герой войны, почётный магический хрен и Шон Коннери с волшебной палочкой. Ешь быстро, — запихиваю насильно.       Он округляет глаза с застывшими слезами.       — Я не смотрела воспоминания. Их увидели Поттер, Макгонагалл и Бруствер, в прессу не попали подробности. Пожалуйста, не трепи мне нервы с едой и не шипи на медсестёр. В противном случае с тобой будет сидеть Абель, но ты ведь не хочешь?       Смерть — это старый друг, очень-очень старый, давно забытый. Встретишься с ним на пять минут и вы разойдётесь каждый своей дорогой. Осадок исчезнет. Через год, два, десять обязательно исчезнет.       В выходной Абель гуляет с Паркинсон у Чёрного озера. Она в унизительно короткой юбке, он в полосатых брюках и пиджаке на голый торс. Заразительно смеются, курят, жестикулируют. Девушки клюют на кричащий образ, зрительный контакт, татуировки, лак на ногтях и серёжки. Абель флиртует с Паркинсон, а она не прикрывает ноги, кружась с ним, любовно обхватив шею. Абель справедливо оценивает знания Паркинсон не за красивые глаза.       — Абель Каспар Троэльс Мортен Мессер, — как будто сыновей зову на обед, — что это было? — поджидаю в холле.       — Немного погуляли, порезвились. Она прикольная.       — Твоя студентка.       — Совершеннолетняя, — поднимаемся на третий этаж в его комнату. — Ровена Хелле Марлоу, ревнуешь?       — Ты старый для неё, — кривлюсь от произнесённого полного имени, — младше Макгонагалл на два года.       — Это не самое страшное, в чём меня обвиняли, — бросает пиджак в кресло, спускает с плеч подтяжки. — Будешь что? Пить? Есть? Снеки?       — Паркинсон неплохая, не спорю, — прислоняюсь к письменному столу, — но ты же не серьёзно.       — Кто сказал, что она серьёзно настроена? — меняет брюки на юбку длиной выше колен. — Просто проводим время вместе, просто нам круто вдвоём. Змейка, пойми, он вернётся в Хогвартс, я уеду. Прихвачу гитару, коктейльный аппарат и Пэнси. Бар заживёт новой жизнью.       — Ревнуешь?       — А то! Мне — шестьдесят два, я многое повидал. Я не создан для отношений, на других не смотрю. Меня вгоняют в депрессию побитые жизнью люди, особенно мужчины. В Хогвартсе клёво, но это не моё место. Мой мир — магглы. Пригоняйте в Фриско на каникулах. На жарком солнце помадка расплавится от твоей нежности.       Абель показывает любовь и покровительство через одежду и общие привычки: полосатые костюмы — студенты любят серый в белую клетку — подтяжки, яркие носки, пончики, патронус-собака. Таким образом он говорит, что знает и гордится. У нас разные фамилии, но две опухоли и один ворон.       После сдачи ЖАБА по трансфигурации Абель целует Паркинсон у Чёрного озера. На лето они уезжают в Сан-Франциско.       1999-й год был невероятно сложным. Я через многое прошла. Он не смирился с кардинальными изменениями в себе. Я бы обрадовалась лишиться магии в тридцать девять лет, но он не из тех, кто радуется.       Паркинсон заканчивает Хогвартс с «Превосходно» по трасфигурации и защите от тёмных искусств. Абель остаётся преподавателем на второй год, осенью Паркинсон принимает от начальника партию зелий и «зелий в таблетках». К Рождеству Абель обновляет алкогольное меню «Кабаньей головы» и «Трёх мётел».       Если смерть — это Мальдивы, я самая счастливая.       — Лицо попроще. Да, жарко, да, солнце. Как ты представлял Мальдивы?       Осуждает взглядом под очками. Сжав губы в тонкую полоску, мажет меня кремом для загара. Сам бледный, как монах, волосы собраны в пучок. Прикрывает складку на животе — отъелся на кашах и мясе. Поразительно увлекательный в шортах. Шрамы украшают характер.       — Ненавижу тебя. Особо не стараешься испортить отдых, но получается превосходно, — я вкладываю в сказанное противоположный смысл. Он поймёт. Всегда понимает.       — И я тебя ненавижу, Марли, — говорит долгожданные слова хриплым голосом. — Очень-очень.       Мы целуемся под зонтиком. От соприкосновения с горячим телом терпение и крем от загара плавятся. Поцелуи изменились. Взаимная ненависть с привкусом безграничной благодарности и морского бриза.       После войны прошло два года. Двадцать восемь месяцев частичного восстановления. «Предприниматель» — как называет его в письмах Абель. Министр магии Кингсли Бруствер отправил Грейнджер на открытие «С. Аптеки» в Сан-Франциско. Паркинсон в Косом переулке наконец-то получила одобрение от бывшего профессора и моё — на случай если у них с Абелем получится «серьёзное».       Хогвартс-экспресс прибывает на станцию в восемь сорок. Хагрид провожает переодетых первокурсников к лодкам, знакомые студенты машут мне на перроне. По просьбе Макгонагалл я остаюсь профессором защиты от тёмных искусств. Проклятье спало не после смерти Тёмного Лорда. Другой волшебник взял на себя все тягости проклятья.       Дождавшись, пока студенты покинут станцию, из вагона выходит последний пассажир. Слабый ветер колышет волосы и мантию, сюртук облегает крепкую грудь. Я не просила его приехать на поезде, он сам решил. Впервые в Хогвартс приезжаешь на поезде.       Он выпил противоядие в Визжащей хижине, но для всех умер. Пульс вернулся в Мунго перед подготовкой к погребению. В коме Снейп пролежал до Рождества. Я открыла глаза поутру, он смотрел на меня со слезами. «Помадка», — вывел корявым почерком на листке. Снейп не говорил и не двигался, самостоятельно организм слабо боролся с оставшимся ядом. Абель перевернул библиотеку в замке и книжную лавку в Косом, перекроил рецепты известных зелий и добился прогресса. Снейп заговорил весной. Я засыпала от усталости у него на плече, а он позвал скрипящим голосом, натянув до невозможности связки. От «Марли» у обоих потекли слёзы. Снейпа выписали к Рождеству 2000-о. В Хогвартс не вернулся, потому что слабо стоял на ногах. Потому что стал сквибом. На пасхальных каникулах мы сильно поругались. «Твой талант — это не магия! Нет ничего плохого быть сквибом! Используй мозги и гениальность! Я выходила тебя не для того, чтобы ты гнил в Тупике!» — с этим словами я испарилась из Коукворта и погрузилась в подготовку к экзаменам. С открытием «С. Аптеки» в Косом переулке к Снейпу стала возвращаться магия. Я пережила его смерть. Я на правильном месте и с правильным человеком.       Первого сентября 2001-о по перрону уверенно движется профессор зельеварения у младших курсов.       — Иди ко мне, моя сладкая помадка! — развожу руку. — Мой ангел!       — Ты с ума сошла? — он оглядывается по сторонам в поисках наблюдателей. — Марли, я поражён.       — Знаю, я такая, — целую в гладкую щёку. Снейп съёживается от стыда перед работниками станции и машинистом. — За это ты меня ненавидишь.       — Ужасно ненавижу.       — Я аппетитная, ты — помадка, — он закатывает глаза. — Это работает, Снейп, — взяв под локоть, веду по перрону.       — Патронум, — взмахивает палочкой. Позади мчится Сев. — Грейнджер выпустилась, — говорит через плечо, — пушистого котелка нет. Найдёшь другого для игр. Твои невесты под окном поздно ночью меня достали.       — Приготовься. Сейчас побежим.       — Вперёд? — переплетает пальцы.       — Вперёд.       Ворон вылезает из серо-белого костюма и массивными когтями цепляется Снейпу в спину. Два чёрных облака сливаются в паразитическую птицу. Машинист гудит, прощается. Патронус с лаем растворяется в воздухе.

ʍы ᴧᴇᴛиʍ ʙыᴄоᴋо

ʍы ʙидиʍ, ᴋᴀᴋ ᴨод нᴀʍи ᴨᴩоноᴄиᴛᴄя ʍиᴩ

нᴇ хочу ᴄнижᴀᴛьᴄя

нᴇ хочу ᴄноʙᴀ ᴄᴛуᴨиᴛь ноᴦᴀʍи

нᴀ ϶ᴛу зᴇʍᴧю

      Счастливое воспоминание Северуса Снейпа: я покупаю ему «Пёстрых пчёлок».       Счастливые воспоминания Ровены Марлоу: прыжок с Астрономической башни, Снейп передразнивает чихание и икоту, Снейп в футболке с «Поцелуем». Три серебристых пчёлки.       Я сбежала из старого дома в Нерсборо, чтобы по вечерам засыпать в объятиях летучей мыши.