Часть 1: Раскол.

Часть 1: Раскол.

Прошло уже около трёх месяцев с тех пор, как Атрей отправился в одиночное странствие по всем девяти мирам. Расставание с отцом оказалось тяжелее и больнее любой раны. Но выбора не было — это был необходимый шаг. Он больше не мальчик, что прячется за спиной Кратоса. Пришло время самому выковать свою судьбу. Сейчас в его голове пульсировала лишь одна мысль: «Я хочу найти великанов. Я должен понять, кто я и кем могу стать». Он был готов на всё, лишь бы получить ответы. Хотел, наконец, раскрыть свою суть, понять предназначение, вписать собственную главу в бесконечную сагу миров. Но, к великому сожалению, за три долгих месяца он не нашёл ни малейшего следа великанов. Их присутствие — как пыль на ветру: неуловимое, ускользающее. Остались только сны, тишина и руины. Ни фресок. Ни символов. Ни тропы, что вела бы к ним. В тот день, когда он вновь оказался в Мидгарде, Атрей сел на краю обрыва, где тонкий лёд мира соприкасался с серым скалистым уступом. Рядом лежала кожаная, потрёпанная временем сумка. Внутри — амулет, усыпанный резными рунами. Он достался ему в Йотунхейме и с тех пор, казалось, тихо звал, шептал — как зов чего-то далёкого, почти забытого. — Вы были здесь… но теперь… я не могу вас найти, — прошептал он. Атрей вытянул руку над каменной поверхностью и начал выводить руну. Пальцы дрожали — не от холода Мидгарда, а от чего-то глубинного, древнего, будто сами кости отзывались на зов. С каждым движением ветер становился всё сильнее, воздух начинал потрескивать, и сам юноша не замечал, как меняется мир вокруг него. Он не знал, что делает. Всё происходило на уровне инстинкта, как будто его вёл кто-то невидимый. И тогда это случилось... Камень под его ногами начал пульсировать. Пространство вокруг — трескаться, словно ткань, не выдержавшая давления между желаниями и реальностью. Когда он поднял взгляд, то увидел в небе чёрную трещину. Она сияла по краям золотым светом. Воздух рядом с ней будто кричал. Пространство выворачивалось, как если бы неведомая сила с той стороны пыталась прорваться в этот мир… или затянуть его внутрь. — Что я сделал?.. Это… разве был я? Руна на амулете вспыхнула. Свет был не как у Биврёста — он был жарким, как раскалённый песок, и жестоким, как ветер пустыни. Земля исчезла из-под ног. Мир рассыпался. Осталась только темнота. И в этой темноте — покой. Мысли больше не метались. Наступило пугающее умиротворение.