Латентная фаза

      Время шло к ночи. За окном завывала февральская вьюга. И хотя на улице температура воздуха ушла далеко за минус, в его студии сейчас было невыносимо душно. Он терпеть не мог жару. Он вообще много чего не переносил. Особенно тупую болтовню из телика, который теперь работает не переставая. Всё из-за образца № 25. Она на заводе уже почти восемь месяцев. Упитанная деревенская деваха, вскормленная с детства на парном молочке и сливочках — и как же она любит поесть. Опустошила практически все запасы. Мясо ей стуши, сальце поджарь, десяток яичек на завтрак подай. Душа затребовала сладенького — беги, лорд, к торговцу и раздобудь её любимые монпасьешки, печеньки да тортики. А если торта нет, сама испечёт да и съест во одно рыло три кремовых этажа. Вон, уже и в кресло не помещается. И поговорить то с ней не о чем. Книг то сроду не видала, хотя куда ей, дочери фермера. Целая библиотека простаивает. Журналы только листает, как ребёнок, картинки рассматривает. Целыми днями в экран уткнётся да гогочет с какого-нибудь разлагающего мозг дерьма. Ну, хоть работать не мешает. И на том спасибо. С вопросами не лезет, как некоторые прошлые экземпляры. В штаны не лезет. Тоже, как некоторые. — Вроде похолодало, — «образец» демонстративно укуталась в шерстяную шаль, — можете добавить тепла в радиаторах? — Добавить тепла, и здесь станет жарче, чем на грёбанном экваторе. Карл не двинулся с места, продолжая копаться отвёрткой в детальке реактора. — Чем где? Холодно, говорю. Разве ребенку будет полезно, если я страдаю, господин Хайзенберг? Лорд остановился. Откинувшись назад к спинке стула, на миг в усталости закрыл глаза, с лязгом бросил отвёртку на металлическую столешницу, медленно встал и побрёл к регулятору температуры. « У меня трусы уже мокрые — хоть выжимай, а этой всё холодно. Ладно, Карл, не горячись, осталось немного, потерпи». — Выкрутил на максимум, — с дежурной улыбкой отрапортовал Хайзенберг, глядя на розовощёкое лицо девушки. — Теперь здесь чёртовы тропики. Девушка ничего не ответила, снова отвернувшись к экрану телевизора. Карл решил ретироваться в свою мастерскую, пока особа не выказала очередной каприз. — Я у себя, — сказал он на прощанье. «Образец» даже не взглянула на него.       Ох, и тяжкое же это бремя. Но оно того стоит. Пока эта девчушка единственная, кто дошла до такого срока. Прошлые экземпляры «скидывали» плод до завершения первого триместра. Парочка смогли добраться до второго. У большей половины из них наблюдалась сильнейшая реакция отторжения. Некоторые месяцами лежали под капельницами. Если предыдущие образцы шли к нему, думая, что исполняли волю Чернобога, то сейчас им прежде надо неплохо так отсыпать, особенно родителям, если девушка ещё девственна. Как раз, как нынешний случай. Отец девчонки рад послужить великому дому, но только за увесистый мешочек звонких. Да плевать на деньги. Этого барахла скопилось достаточно. Ресурс, который с каждым случаем приходиться доставать всё тяжелее — это люди. Во многом виновата эта гигантская сука, которая захапала почти всех женщин к себе в замок. На кой чёрт ей столько баб? Женщины старше почти всегда замужем, разведенные и вдовы уже были, некоторые шли на процедуру повторно. Так что теперь совсем выбирать не из кого.       В раздумьях, медленно потягивая сигару, Карл не заметил появившейся на пороге его мастерской фигуру. — Господин, мне кажется… — девушка зажмурилась, прислонившись к дверному косяку, — кажется началось.