Выйти из тени (Часть I)

      Выручай-комната       10 сентября 1995 года       14:50       Гарри ухмыльнулся, освобождая палочку из кобуры на руке — та скользнула по его предплечью и мягко легла в ладонь. Он крепко сжал двенадцатидюймовую палочку из клена, с сердцевиной из драконьего сердца — идеальное орудие.       Он всегда знал, что силен. Еще до поступления в Хогвартс — когда вспышки неконтролируемой магии оборачивались катастрофами — это было ясно как день. Но лишь в тот роковой августовский день, в лавке Олливандера, когда он впервые коснулся своей палочки, он понял, сколь огромна может быть его сила. Палочка стала для него идеальным проводником, превращая магию в нечто куда большее, чем он мог себе представить. Его взгляд скользил по сцене, которую сотворила для него Выручай-комната: Тисовая улица, знакомая до боли. Он знал здесь каждую щель, каждый закоулок — бесконечные «Охоты на Гарри», затеваемые Дадли, оставили свои следы. Впереди стояли двое Пожирателей Смерти, и он знал — еще трое окружают его: по одному с каждой стороны и один сзади. Выручай-комната стала самым ценным его ресурсом в замке. Здесь можно было найти буквально всё, что ему было нужно, — достаточно лишь подумать об этом. Подарок Ремуса Люпина, преподавателя Защиты от темных искусств в третьем году обучения. Всего три месяца понадобилось Гарри, чтобы понять, что тот — оборотень. И он не замедлил использовать это знание в своих интересах — особенно после того, как Люпин проявил откровенную предвзятость к слизеринцам, а к нему самому — особенно.       Люпин был беден, его поношенная одежда кричала об этом, но Гарри знал: знание — самое сильное оружие. Кто-то назвал бы это шантажом. Он же считал это выживанием. В любом случае, ему было всё равно. В результате он получил не только доступ в волшебную Комнату, но и забрал Карту Мародеров, отняв её у близнецов Уизли через того же Люпина. Профессор был в ярости, чувствовал себя преданным, но подчинился. А Гарри лишь улыбнулся ему в ответ своей самой широкой улыбкой.       Он поступил умно: сразу же отправил Карту домой, с Дэвидом — белой совой, купленной в его первую поездку на Диагон-аллею. Карта пролежала в тайнике у Дурслей весь учебный год и лето. Люпин и другие преподаватели тщательно обыскивали и его, и спальню, но доказательств не нашли — а значит, слово против слова. Только после ухода Люпина, в четвертом году, Гарри вернул Карту в Хогвартс.       С помощью Комнаты он начал серьёзно заниматься дуэльной магией, в отличие от бесполезных уроков Локхарта на втором курсе. Теперь, без некомпетентного учителя, он продвинулся далеко вперед. После почти двух лет упорных тренировок он был уверен, что сейчас легко победит любого семикурсника школы. Больше того — он полюбил дуэли всей душой. Любил азарт, выброс адреналина. Это было похоже на игру со смертью — и он играл на полную.       Комната служила ему не только ареной для дуэлей. Она стала личной библиотекой с любыми книгами на выбор, лабораторией для отработки зелий. Но главное — она стала его домом вдали от дома. Единственным местом, где он мог быть самим собой, без пустых разговоров со слизеринцами и без бремени быть Тем-Самым-Мальчиком-Который-Выжил. Внезапно один из Пожирателей рванул вперед, атакуя, а другой, ловко взметнувшись на крышу, осыпал его потоками заклятий. Гарри не обратил на них внимания — это была лишь уловка. Он перекатился в сторону, уходя от заклинания, выпущенного из-за спины. С быстротой, способной поразить даже Дамблдора, он развернулся и отправил в нападавшего четыре безмолвных заклинания подряд.       Первые два были обычными — легко блокируемыми — заклятиями, предназначенными именно для отвлечения. Третье — более хитрое, навеянное одной из проделок близнецов Уизли: заклинание взорвалось при блокировке, выпуская оглушительный грохот и густой черный дым, ослепляя врага. И сразу вслед за этим в слепого Пожирателя полетело оглушающее заклятие. — Ну же! Я знаю, что вы манекены, но неужели не можете лучше?       В ответ на него обрушился шквал заклинаний, и Гарри пришлось стремглав метнуться за забор соседского дома. Затаившись на секунду, он выскочил из укрытия и трижды метнул взрывные чары по крыше, где прятался враг. Все три удара пришлись точно в цель, но в последний момент фигура исчезла — манекен аппарировал. — Вот уж действительно нечестно, — проворчал Гарри. По какой-то причине манекены могли использовать аппарирование в пределах комнаты, тогда как ему это было недоступно. Хотя, справедливости ради, он еще не овладел этим искусством до совершенства — учился сам, начиная лишь с конца прошлого года. Через месяц, думал он, сможет аппарировать полностью... но не здесь.       Тупая комната.       Чувствуя приближение нового противника, он резко обернулся и метнул из палочки волшебное лассо. Оно оплело левую ногу Пожирателя, а затем, по воле Гарри, обратилось в пламя. Рывок — и огонь прорезал кость, оставив врага лежать на земле. Не желая терять время, Гарри отправил в поверженного пару «Экспульсо» — и манекен разлетелся, заливая улицу потоками фальшивой крови.       Когда это случилось впервые, Гарри всерьёз перепугался. И дело было не только в том, что он оказался весь залит кровью — не лучшее зрелище, если вдруг придётся выходить из комнаты, — но и в том потрясении, которое держало его в цепких лапах ещё несколько дней. Теперь же? Теперь он просто накладывал заклинание непроницаемости на одежду и продолжал дальше.       Два повержены, осталось трое.       Одной из особенностей, которую он одновременно ненавидел и обожал, была способность манекенов с каждой новой тренировкой учиться и становиться всё опаснее. К этому моменту они уже действовали слаженно, как настоящая команда. Именно поэтому, когда один из них внезапно появился прямо перед ним, Гарри молниеносно пригнулся, пустил мощное рассекательное заклинание, разя ноги врага, и, крутанувшись, метнул другое заклятие в спину тому, кто подкрался сзади.       Он до сих пор помнил, как сильно болел бок, когда несколько дней назад он всё-таки пропустил подобную атаку. Комната не позволяла манекенам использовать смертельные заклинания, но синяков и мелких порезов оставалось более чем достаточно. Две фигуры рухнули на землю, корчась от боли, но один из манекенов всё же успел поднять палочку. Гарри перепрыгнул через неё, вырвал её из рук врага и сразу направил на второго. Разящий взрывом снаряд ударил прямо в лицо второго манекена, отбросив его назад. Вдогонку он отправил заклинание взрыва, буквально размазывая голову по мостовой, а затем добил первого тем же методом.       Гарри жадно хватал ртом воздух, но передышку ему не дали — новый град заклятий заставил его снова кувыркаться по земле, уходя от атак. Подпрыгнув, он использовал заклинание для создания толчка и взметнулся на крышу дома Дурслей. Преимущество высоты оказалось как нельзя кстати — он сразу заметил последнего манекена, стоявшего посреди улицы. Но воспользоваться этим знанием было сложно, поскольку ему всё ещё приходилось уклоняться от заклинаний. Блокируя две особенно опасные атаки, он мчался вперёд, затем прыгнул вниз, и, наложив на мостовую заклятие превращения её в батут, сумел, подпрыгнув, устремиться прямо к цели.       Парируя заклинания в воздухе, он одновременно атаковал, вынуждая манекена отступать. С последними противниками всегда было труднее всего, и это бесило его. Ни одно из его заклинаний не попало в цель. Пришлось прекратить атаку и аккуратно приземлиться на землю, чем манекен тут же воспользовался, перейдя в наступление. Гарри вновь приходилось уворачиваться и отражать заклинания без малейшей передышки. Наконец, когда терпение его лопнуло, он снял защиту, чтобы отправить две свои атаки в лоб, столкнув их с заклятиями манекена. Произошёл взрыв, который дезориентировал его противника. Не теряя ни секунды, Гарри наложил комбинацию взрывающего и разрушающего заклятия, добивая последнего врага. — И это всё, на что вы способны? — тяжело дыша, прокричал он, плюхнувшись на землю.       Видимо, комната не оценила его бахвальства, потому что перед ним вдруг материализовались ещё пять Пожирателей смерти, готовых к атаке. — Нет! Нет! Стоп! Я пошутил! — закричал Гарри, вымахивая белым флагом, который тут же создал из воздуха.       К счастью, Выручай-комната смилостивилась и убрала новых врагов. Но Гарри определённо чувствовал, как она над ним смеётся. — Ну и мерзавка же ты, — пробормотал он, недовольно покосившись на стены.       Кто-то бы счёл его сумасшедшим — и Гарри бы не стал спорить. Возможно, он действительно был немного не в себе. Но он всегда чувствовал, будто у Выручай-комнаты есть собственный разум, душа. Она словно жила своей жизнью и забавлялась с ним. И Гарри не сомневался в этом ни на секунду. — Ладно, — вздохнул он. — Почему бы тебе хоть раз не быть полезной? Покажи-ка время. Молчание. — Ну и ладно! — фыркнул Гарри. — Вот почему у нас никогда ничего не получается!       Он бросил заклинание Темпус и, увидев результат, резко вскочил. — Чёрт!       Махнув палочкой, он призвал свою сумку и книги с другой стороны комнаты. Всё аккуратно сложилось в полёте — книги сами прыгнули в сумку, та застегнулась прямо в его руках. — Да, да! Вернусь позже! — выкрикнул он, подбегая к стене возле выхода. — А сейчас мне срочно нужно зеркало!       В тот же миг перед ним выросло большое зеркало в полный рост. Гарри быстро осмотрел себя: лицо пылает, очки съехали на бок, волосы снова вздыбились.       Он застегнул верхние пуговицы рубашки и поправил зелёный галстук. — Так, мне нужно ещё...       Не успел он договорить, как зеркало уменьшилось, показывая только грудь и голову, а рядом вырос умывальник с флаконом Волшебной Сглаживающей Жидкости для Волос. — Спасибо. А ещё...       Появились зубная щётка, паста и ополаскиватель. — И...       Дезодорант и флакон духов материализовались рядом. — Может, ты выйдешь за меня замуж? — пробурчал Гарри, приступая к быстрой чистке. Через пять минут он выглядел идеально: волосы зачесаны назад (пусть и временно — он всё равно бы растрепал их позже для естественного вида), зубы блестели, от него приятно пахло. — Как я выгляжу? Ответ комнаты был ясен: перед ним возник бумажный пакет с двумя прорезями для глаз. — Отлично, — тяжело вздохнул Гарри. — И зачем я только стараюсь... Ладно, выведи меня в ближайший пустой коридор у кабинета Защиты.       Он осторожно выглянул наружу. Всё было чисто. Повернув за угол, он заметил группу третьекурсников, которые шли в его сторону, бурно обсуждая три темы, что теперь звучали в каждом углу замка — Амбридж, Невилла и Министерство.       Каждый раз, услышав это, Гарри хотелось достать палочку и применить к себе что-то особо вредное для мозгов. Все только и говорили о великом Невилле Лонгботтоме, Мальчике, Который Выжил, герое волшебного мира — и от этого его тошнило. Ведь Невилл был ленивым бездарем, который только благодаря дружбе с Гермионой Грейнджер и Роном Уизли умудрялся протаскиваться сквозь школу.       Гарри видел Турнир Трёх Волшебников в прошлом году и знал: Невилл просто везунчик. Никаких талантов, никакой хитрости — сплошная удача. И пусть теперь его обливают грязью по неправильным причинам — Гарри всё равно наслаждался этим зрелищем.       Правда, он не мог не признать: на этот раз Невилл был прав. Волдеморт вернулся. Почти все слизеринцы знали об этом — просто вслух эту тему не обсуждали. А вот глупцы, верящие «Ежедневному пророку» и Министерству, в упор не хотели признавать правду. Таких, к сожалению, было большинство.       Именно поэтому Гарри с начала учебного года стал тренироваться втрое усерднее. Мир висел на волоске, и, в отличие от Невилла, он не рассчитывал на удачу или чужую помощь. Всё, чего он добился, он добился сам.       Войдя в класс, он сразу направился на своё привычное место в самом конце слизеринской части. Все уже были на местах: Драко — между своими телохранителями, Дафна с двумя подружками позади него, Блейз и Тео — сидели вплотную, тихо переговариваясь.       И наконец... — Ты сегодня прям как солнышко, Поттер, — протянула знакомый голос. — Паркинсон, — холодно отозвался он, садясь. — Я знаю, у тебя нет друзей, но это не повод лезть ко мне. — Друзья? — фыркнула она. — Мне они не нужны. — Вот именно, — театрально улыбнулся Гарри. — А теперь исчезни. — Расслабься, Поттер, я не за этим. Мне нужна услуга.       Гарри перестал раскладывать вещи и внимательно посмотрел на неё: — Это будет дорого. — Хорошо, что я богата, — усмехнулась Пэнси. — Что нужно? — Рефераты для Амбридж. — Серьёзно? — фыркнул он. — Да, они простые, я знаю, — закатила глаза Паркинсон. — Но такие скучные. Мне есть чем заняться поважнее. — Пятьдесят галлеонов за каждый. — Может, я тебе ещё фамильное поместье подарю? — Ты же сама просишь, не я. — Двадцать галлеонов. — Сорок. — Я найду другого. Ты не единственный, кто продаёт домашки. — Зато я лучший, — ухмыльнулся он. — Сорок пять.       Паркинсон сверкнула на него взглядом, но видно было, что она размышляет. — Тридцать пять, — наконец сказала она. — Иначе найду кого-нибудь ещё. Плевать, насколько убогим получится результат.       Гарри вгляделся ей в глаза. Нет, она не блефовала. — По рукам, — сказал он. — Надеюсь, ты сделала хотя бы ту часть, что сдавать сегодня. Даже я не вытащу эссе из воздуха за две минуты. — Конечно сделала, — усмехнулась она, взмахнула палочкой, и три пергамента вылетели из сумки ей в руку.       Гарри поднял бровь. — Что? — спросила Пэнси с ухмылкой. — Невербальные заклинания не освоил? — Нам вообще-то ещё год до них. — Оу, — она снисходительно похлопала его по щеке. — Как мило.       Гарри оттолкнул её руку. — Так ты теперь мастер дуэлей? — Только в паре заклинаний, которые довела до автоматизма, — пожала плечами она, передавая ему пергамент. — Проверь. — Ты правда хочешь зря тратить тридцать пять галлеонов? — Проверка бесплатная, — ухмыльнулась Пэнси. — Посмотрим, действительно ли ты так хорош, как сам о себе думаешь.       Гарри стиснул зубы и сосредоточился на проверке.       Пэнси кое в чём была права: сочинения Амбридж были сущей скукой. Полностью бесполезные и неоправданно длинные, они сводились к переписыванию текста из учебника слово в слово. Тем не менее, Гарри проверил её работу, как и любое другое задание, за которое он брался. Его даже удивила грамотность изложения Пэнси. Сочинение читалось легко, и весь требуемый Амбридж материал в нём присутствовал — почти идеально. Она была умной, самой умной после Грейнджер, и это бросалось в глаза. Гарри понятия не имел, зачем Паркинсон понадобилось поручать ему выполнение её домашних заданий — она достаточно умна, чтобы понимать, что он дерёт с неё три шкуры, и способна получить "Превосходно" сама. И Гарри ни на секунду не верил в её оправдание, что ей якобы просто лень заниматься такой "ерундой". — Вот, — сказал он, поманив её к себе. — Эти абзацы убери. Они бесполезны и только лишат тебя оценки "П". — Почему? — Пэнси вырвала пергамент у него из рук. — Они же правильные. — Но они противоречат учебнику. — Мне плевать, противоречат они или нет, это правильно. Любой, кто хоть что-то смыслит в Защите, это знает. — Да, но Амбридж не нужно правильное. Ей нужно, чтобы всё соответствовало её версии. — Но это же... — Слушай, мне плевать, что ты с этим сделаешь, Паркинсон, — резко перебил Гарри. — Только потом не жалуйся, когда получишь "Отвратительно".       Пэнси сжала губы и посмотрела на него с отвращением. — Знаешь, ты мог бы быть даже слегка симпатичным, если бы не был таким козлом.       Гарри молча посмотрел на неё в ответ. — О чём это вы тут воркуете, голубки? — раздался насмешливый голос Драко, который навис над его партой. — О, прекрасно, ещё гости. Может, сразу отдам вам своё кресло? — Всегда такой закрытый, Поттер. Ты прям как пёс. — Серьёзно? Говорит тот, кто сам похож на выбеленного хорька, упавшего в чан с гелем для волос. И почему вы все лезете к моей парте!? — А что происходит? — спросила Дафна, подойдя вместе с Тео и Блейзом.       Гарри с глухим стоном уронил голову на стол. — Вот именно, я тоже спрашиваю. — Не твоё дело, Драко. — А вы уверены, что можете быть здесь? — вставил Гарри. — А то ваши шавки заскучают. — Переживут, — отрезал Малфой. — Мы про Амбридж говорим? — спросил Тео. — Вы сделали её сочинение? Господи, это был кошмар. Я думал, что тест Локхарта будет худшим заданием по этому предмету. — Не так уж всё плохо... — Ты издеваешься, Дафна? Я дважды заснул, пока писал его. — Вы жалуетесь на сочинение? А уроки ещё хуже! Всё, что она делает — заставляет нас читать вслух! — Блейз, мы все видели, как ты не читаешь, а спишь на уроках. — Ну да, но это не значит, что уроки хорошие. — Я окружён идиотами, — пробормотал Гарри, потирая виски. — Теперь что опять? — спросила Дафна. — Слушайте, Амбридж вот-вот вернётся. Так что почему бы вам не убраться обратно на свои места? А ещё лучше — давайте сразу назначим время для ваших обсуждений, чтобы я успел уйти куда подальше. — Заткнись, Поттер. — Малфой, катись отсюда... — Я сказал, заткнись! — рявкнул Драко и кивнул в сторону гриффиндорцев.       Невилл, Гермиона и Рон сбились в кучку в углу — кажется, Гермиона с Роном пытались уговорить Невилла на что-то. — Как думаете, о чём они говорят? — спросила Пэнси. — Наверное, уговаривают его не устраивать новую сцену с Амбридж. — Долбанный Лонгботтом, разве он не понимает, что Амбридж этого только и ждёт? — Он идиот. — Они все идиоты. — Можно, пожалуйста, прекратить говорить о Невилле, чёртовом Лонгботтоме!? — рявкнул Гарри. — Никогда бы не подумал, что увижу это, — рассмеялся Малфой. — Гарри Поттер, ревнует. — Я не ревную! — Ой, да брось. — Я не ревную! Я просто устал слышать про Невилла Лонгботтома на каждом шагу! Чем он вообще так особенный!? — Эмм... дружище, ты под камнем всё лето жил? — Да вы меня прекрасно поняли!       Прежде чем кто-то успел что-то ответить, дверь с грохотом распахнулась, и в класс величаво вплыла Амбридж, направляясь к своему столу, пока все поспешно рассаживались по местам. Жаба в розовом улыбнулась своей приторной улыбкой и взмахом палочки собрала все сочинения. — А теперь, деточки, откройте свои экземпляры "Основ Защиты от Тёмных Искусств" и прочтите третью главу. Если закончите раньше конца урока, перечитайте её снова. Вопросы есть? Нет? Превосходно. Начинайте.       Гарри нехотя открыл книгу, но так и не смог заставить себя читать. Малфой, надо признать, был прав: Гарри действительно завидовал. Конечно завидовал. Кто бы не завидовал? Невилл, чёртов Лонгботтом. Идеальный Невилл. Смелый Невилл. Самый желанный жених в магическом мире — и всё в таком духе. Его просто тошнило от этого.       Пять лет он держался в тени, и это было осознанное решение. Так поступают слизеринцы, так выживают — оставаясь незаметными. Именно поэтому он никогда не рассказывал, чем занимается в свободное время, не хвастался своими достижениями и даже специально ухудшал свои оценки, чтобы казаться средним учеником. Самая страшная угроза — та, о которой не подозревают до самого конца.       Но теперь... теперь он хотел большего.       К чёрту тени. К чёрту чужую славу. К чёрту всё это терпение. Он заслужил право показать, на что способен.       Пора миру узнать имя Гарри Джеймса Поттера.