Спряталась?

В теплые летние дни дети, не доросшие до возможности помощи родителям, играют на улице, не боясь заболеть и ходить потом, шмыгая носом, получая сердитые взгляды взрослых, приговаривающих о глупости своих чад, в это же время укутывая их в самую теплую ткань, находящуюся во всем доме, параллельно ставя в разогретые до красна каменные печи металлические чаши с водой, дабы напоить горячей водой с высушенными травами либо плодами и, в конечном итоге, отправить их на боковую. Однако, бывают и не самые яркие деньки, и хоть не всем они были по душе, в такие деньки больше всего любила играть одна на улице девочка, лет шести на вид. Каштановые волосы соответствовали характеру девочки — никак не хотели слушаться свою хозяйку и лечь ровным строем на голове, что в принципе не сильно мешало девочке. Если конечно же не считать игр в лесу, где чуть ли не все ветки леса собирались, дабы оторвать от девичьих волос хоть кусочек. Одежда тоже не отставала — ткань висит на девочки, будто это одежда не для миниатюрной девочки, а для девочек на голову старше. Кареглазая девочка хоть и отличалась сообразительность в свои юные года, но имела один недостаток — немота. И дело даже не в каких-то речевых дефектов, её просто никто не учил ни речи, ни письму. Эта мелочь совсем не мешало девочке, ведь её и так всегда понимали. Единственное что требовалось от девочки — подумать о том, что хочет высказать. В каждый хмурый день на полянке, далеко от деревни, можно было заметить парочку цветов, что тянутся к небу и, будто вырастая намного больше своих собратьев, наоборот прячущихся от тьмы и холода, сжимаясь. Этими цветами оказались необычные голубые розы с бежевыми узорами на листочках, лепестках и стебельках, прорастающие из холодной твердой, как камень, земли. Их нельзя было увидеть среди тысячи растущих там цветов разных оттенков и предназначений, что теперь казались такими тусклыми на фоне этих роз. Девочку эти цветы завораживали ни чуть не меньше чем и остальные, более высокие собраться. Её учитель, по совместительству ещё и дядя, рассказывал, что они символизируют могущество и являются очень редкими, из-за чего и запрещал ей срывать хоть одну розочку, что не очень нравилось девочке, жаждущей приготовить из них что-нибудь или изучить, но нарушать обещание данное учителю не нравилось ещё больше. Играя на поляне, девочка иногда строила из веточек и палочек что-то на подобии мини-домиков, на деле являющихся теплицами для этих тенелюбивых цветиков, теперь легко находимых из-за саморучных пристроек, нуждающихся в ремонте после каждого дождя или сильного ветра. Сейчас же, в один из таких дней, вместо посещения роз на поляне она взволнованно прячется в комнате, напоминающую кухню лишь из-за факта наличия развешаной травы и рыбы, видимо для сушки. Единственное место, куда можно было спрятаться, была куча листьев с острым запахом и стол посередине комнаты. Девочка понимала о последствиях соприкосновения её нежной кожи с этими листьями, посему и пришлось приспустить скатерть так, чтобы с двери нельзя было сразу увидеть её и укрыться под столом. Её план состоял в том, чтобы монстр, зашедший в дом, обошел стол и дал шанс на побег из дома, после чего она укрылась бы лесу. Через пару минут прозвучал скрип открывающейся двери и тишина. Тишина. ИХ шаги невозможно услышать без чуткого слуха, не имеющего большинства людей. Кажется, ОН всё-таки понял, что девочка спряталась в доме. Всё как будто замерло, давя своей безмолностью на уши девочки, затаив дыхание она сжалась в попытке успокоить свое маленькое сердце, что вот-вот и выпрыгнет. Хоть вокруг и было слышно лишь сильный ветер, пробирающийся в дом через маленькие просветы в досках, девочка знала что ЭТО тут и оно бесшумно бродит в поисках того, за кем ОНО сюда и пришло. Девочка ждала достаточно долго чтобы понять — пока её не найдут, никто не покинет этот дом. Всё же взяв себя в руки, она опустила голову чуть ниже ткани выступающей в качестве скатерти, дабы увидеть, где ОНО сейчас находиться. Срывающаяся скатерть, звуки падающего чего-то стеклянного и чистейше белые руки, тянущиеся, словно за своей добычей, душой этой добычи — последнее что видит девочка и закрывает глаза, принимая свою судьбу. — Попалась. — прозвучало будто эхом в голове у девочке, в это же время её вытаскивали из-под стола. Вы никогда не услышите ушами, как ОНИ разговаривают, ведь отсутствие рта — причина общения через передачу мыслей другим. ОН имел бледную жёсткую, как после дубления животной кожи оболочку, поцарапать которую большинство людей не способны, и два черных огонька, выступающих вместо глаз и больше напоминающих бездонные ямы, на дне которых находиться много всяких безделушек, однако попытать удачу и вытащить хоть что-то со дна, под предлогом не найти это самое дно и сорвать на встречу забвении, никто не решился бы, и посему обходят стороной, отводя взгляд от страха неизвестности. А сейчас эти две бездонные ямы были направлены на девочку, а не смотреть в них просто невозможно, ведь на лице этих существ ничего, кроме распространяющегося черного дыма из угольных глазниц, не было, словно где-то там внутри был разжён огонь ненависти и лишь дым служил успокоение, выходя из ЕГО нутра будто дым из сигареты. Неожиданно ОН начал щекотать девочку, что получалось не слишком хорошо — его руки всегда казались такими тёплыми, а из-за холодной улицы, сейчас они казались ледяными, что заставило девочку вскрикнуть и немного сжаться. "Хватит! Хватит! Или ты меня решил убить своими ХОЛОДНОкровными руками?" Мысленно проговорила девочка, не издав при этом ни звука ртом. Хотя способностей разговаривать у девочки не была, свой рот она активно использовала для выражения эмоций. Сейчас же она улыбалась, слегка скривившись из-за холода. Мальчишка остановился, затем приложил свои руки к глазам и резко одернул их. — Прости, похоже, я немножко заигрался на улице, — чуть тише продолжив, — или же засмотрелся на брата. "А, я так и знала! Тебя не было так долго, что я даже успела уснуть" — Так вот почему ты упала с дерев- — мальчик запнулся, через несколько секунды начал осматривать свою подругу на наличие травм или царапин — Тебе же говорили, что не стоит там прятаться! Мы даже в правилах это прописали, чтобы никто не поранился. "И я не согласно с ним!" Притопнув ногой, она развернулась на все 180 градусов от друга. — Это правило было введено по-большей части по твоей вине. — сказав это, убрал с волос девочки парочку листьев и траву. "Если бы дядя Шин научил и меня этим вашим штучкам, то нечего этого не было бы" — Вообще-то не штучкам, а искусству! Да и вообще, у тебя есть что-то другое, вот и использовала бы его. "Печати? Мне не нравится пером вычерчивать эти странные линии, как же долго и скучно, а вот вам намного легче. Взял, представил – и всё, всё готово: кролики собраны, дерево срублено, дом построен, так ещё и на сбор ягод хватит! Кстати, насчёт ягод, я проголодалась" В углу кухни дверка, ведущая в погреб, тут же была открыта и опиралась на стену, открывая всем свой "внутренний мир", наполненный, по-большей части, территории свежепоймаными тушами зверей, рогами, кожей, скелетами и немного ягодам, двум детям, ищущим чем могли бы подкрепиться. Оказавшись внутри гниющего погреба, можно было подумать, что их двоих тут и похоронят, вместе с трупами животных, как . — Моисей! Девочка тут же высунула голову из погреба и завертела головой, осматриваясь в поисках источника звука, которым оказалось такое же существо, но намного выше ростом. "Каги!" Весело подумалось девочки, однако резко изменилась в лице, выражая своё недовольство. "Почему ты забрал моего друга? Мы же играли, а из-за тебя вообще я упала с дерева!" — Я Кагур. — нельзя было не заметить гневного взгляда, направленного на младшую, и бегающих глаз, направленных на поиск своего младшего брата. „ Жаль, что всё-таки не свернула шею при падении, и то проблем стало бы меньше„ Конечно же, передать такие мысли — упасть в глазах своего младшего брата, что вечно брал со старшего пример и, наверное, не променял бы возможность провести время с братом, на возможность бегать с этим хрупким существом по лужам, по полям и по лесам во время дождей и гроз. Оборвав свои мысли, Кагура подошёл к опрокинутой ткани, прихватив с холодного грязного пола парочку разноцветных кристаллов. — Интересно, что скажет Староста Шин, когда увидит, что ты сделала с его так сильно любимыми безделушками. — крепко сжимая свободный кулак, он просто не мог представить, как, ну как можно было принять человеческое дитя. Когда ты долгое время живёшь с существами, не способных выражать эмоций с помощью мимики лица, ты постепенно учишься распознавать их по плавности движений, положению рук, ног или головы, да даже по тому, насколько далеко эха у тебя в голове. Почуяв неладное, девочка тут же спрыгнула в погреб, нехотя разбираться с одним из тех, кто не хотел с ней играть, так ещё и обижаются на неё из-за чего-то, что можно понять лишь по мимике движений. Вместо выслушивания каких-то упрёков она решила, что лучше будет подкрепиться. Так называемые безделушки — самоцветы собственного производства, получающиеся из-за скопления энергии в одной точке и всегда имеющие разные цвета. Она видела лишь раз краем глаза, как они создавались, юный организм тогда не хотел спать от слова совсем, а столкнувшись с непонятными звуками из комнаты дяди, так ещё и при наличии приоткрытой дверью, она не могла удержаться и не удовлетворить свое любопытство. Хотелось бы ещё раз лицезреть искажение воздуха, родившегося от яростного огня, решившего прогуляться по комнате в поисках успокоения или укрытия, найденного в руках бледного существа, приютившего блуждающих сверкающих языков пламени, однако во время подглядывания сбора информации о самом страшном враге юной воительницы Эделии, упала в обморок. Очнулась она уже в своем ложе на кухне, ловя на себе хмурые взгляды уже постаревшего но не внешне существа, что положил на лоб девочки какой-то почерневший, будто уголь после такого представления, камень, что судя по хмурому взгляду и болтовне дяди Шина, так и не исполнил своё предназначение. В ту ночь девочка усвоила один главный урок всей своей жизни — не заглядывать в чужие комнаты ночью, вдруг в следующий раз не пронесет и она не проснется, просто не сможет больше шататься по лесу попутно обнимаясь с каждым встречным животным, если конечно догонит и словит его, не пробежит по полю и не увидит тех самых роз за которыми так упорно приглядывает, отгоняя любых любопытных животных приближающихся слишком близко к самодельным постройкам. Пока Эделия перекидывалась словами с Кагурой, Моисей успел насобирать различных ягод на кусок деревяшки, выступающей в этом доме тарелкой. Он гордо поднял деревянный поднос, ловко передав его подруге, он выскочил из погреба и направился к брату попутно помогая поправить ткань, ставшей очередной беззащитной жертвой маленькой игры в прятки. — Кагу, может и нам перекусить? Главной причиной не исполнения своего ищущего обязательства в прятках Моисея, стало появление старшего брата, держащего в руках монстра под название Гуру — для людей они являлись священными, символизирующие знания и просветления, а для таких существ как Моисей и Кагура — очень вкусными зверьками, можно сказать, деликатесом, и не только из-за ощущения при погашении их жизненной энергии, а ещё и из-за их труднодоступности по вине людей, вылавливающие для украшения своих гнилых жилищ. Гуры питаются свежей рыбой только на середине озера, дабы хищники не могли скрытно наброситься в уязвимый момент. Люди же не собираются их отпускать в озёра, поскольку приручить их можно, но только если забрать детёнышей, родители которых заботливо закапывают их глубоко в песок на дне океанов и морей, доставляя к ним еду лишь через потайные ходы. Ручные Гуру хоть и привязываются к человеку, но возможность кражи никто не исключает, и потому даже они подвергаются заключению. Они хоть и могут прожить долгое время без еды, но всё ровно без шансов проигрывают в этой игре на выживание и погибают, становясь не нужными и символизируя смерть знающим либо пораждение глупости, ухудшающую репутацию людей, почему и идёт на розжиг костра, дабы успокоить душу зверька и искупить свою вину. Как бесчеловечно. Морить голодом священного отпрыска своего же божества, заточить в четырех разваливающих гнилых сырых и деревянных стенах, оставить маленькое существо без доступа к воде, всегда смачивающей шесть зверков и убирая липкий секрет с поверхности, из-за чего к моменту своей кончины их шесть не блестит как раньше, заставляя частями выдирать мешающие колтуны иногда с кожей, с каждым разом заставляя появляться всё большему количеству пятен голой кожи на теле с кровопоттеками или мясом. Чаще такое происходило в первые недели пребывания на территории человека, остальное же время им приходиться либо медленно умереть от потери крови, либо от истощения. В таком случае быть пойманными и съеденными было менее жестоко, если учесть факт безболезненной и моментальной смерти. Кагура со всей осторожностью положил самоцветы на стол, сделав из складок ткани своеобразную корзинку. Направляясь к выходу пронеслось предупреждение. — Возможно маленькая часть и достанется, если я не успею поглотить раньше тебя. — „А ведь вместо развлечений ты и сам уже мог бы поймать такого„ подумалось Кагуру самому себе. Чего-чего, а вот давить на монстра своего же вида не хотелось, особенно молодого возраста, особенно на своего брата. Мальчик же воспринял это, как угрозу, и тут же побежал к выходу. — Эделия пока, ещё сыграем потом! Не успела девочка вылезти из погреба и попрощаться, как от пустоглазика уже и след простыл. Понимание, что игры кончились, наполняли лишь скукой и сонливости — падать с дерева всё же было больно. Съев ягоды и закинув доску обратно в подвал, она долго думала закрывать всё-таки погреб или нет, но взглянув в стеклянные глаза мертвых животных, заполняющие почти всё пространство там, решение было принято незамедлительно, посему и прозвучал звук падающей дверцы. Взобравшись на своё ложе, что представляло собой нагромождение из сена и травы около окошка кухни. Глаза Эделии начали постепенно слипаться, погружая её в очередной сон, каждый краше предыдущего, и почти всегда они были про лес. Тишина всегда была рядам с девочкой, ведь монстры передают мысли лишь кому хотят... А это именно их деревня.