Глава 4. Новые знакомства.

— Церемония окончена, — объявил Тёмный Лорд. — Все, кроме Эскальсаса, Блейнуса и Георгина свободны. Регулус, ты тоже останься. Регулус важно вышел вперёд и встал рядом с мистером Розье. Во всех чертах Блэка сквозила уверенность, чувство опьяняющего успеха. Он вздёрнул подбородок и бросил на Адама и Эвана полный превосходства взгляд. Ренг очень красноречиво сморщился и сразу же развернулся к боковой двери справа — туда медленно подходили все Пожиратели Смерти. После полумрака зала сравнительно тусклый свет в коридоре едва не ослепил Адама. Он заморгал и поспешил отойти с прохода. Коридор, в котором они оказались, был не слишком широким, но красный ковёр на полу придавал ему торжественный вид, а со стен на гостей строго смотрели Лестрейнджи, жившие несколько столетий назад. Адам, Ренг и Вилли отошли к стене и остановились под портретом какой-то представительной женщины, гордо взиравшей на них со своего холста. Эвана всё не было. Лицо Вилли приобрело зеленоватый оттенок, он тяжело опирался на Ренга, а тот только хмурился, время от времени бросая на Вилли встревоженные взгляды. Адам осторожно взял Вилли за руку. — Сейчас, Вилли... Потерпи чуть-чуть. Только дождёмся Эвана. Он должен знать, где тут выход. Вилли слабо кивнул и едва заметно улыбнулся. — Всё в порядке, не волнуйся. Только голова болит и мутит немного... В этот момент из дверей как раз вышел Эван в сопровождении высокой девушки в мантии Пожирателя Смерти. Её, наверно, можно было назвать красивой, но в этой красоте таилась опасность — каждое её движение было движением хищницы, она не шла, а почти плыла по воздуху, глядя на всё вокруг так, как королева смотрит на свой замок и подданных. Роскошные чёрные волосы падали ей на плечи, точёные черты лица были безупречны, глаза смотрели одновременно томно и страстно, на подведённых вишнёвой помадой губах играла точная, уверенная улыбка. Она что-то говорила, и всё её лицо освещал фанатичный огонь, разбивая неподвижную маску бледного лица. Эван подвёл её к друзьям. — Адам, Ренг, Вилли, познакомтесь — моя кузина Беллатриса Лестрейндж. Беллатриса окинула их быстрым взглядом, на секунду задержалась на Вилли и кивнула с царственным величаем. — Рада приветствовать вас в наших рядах. Я только что говорила моему дорогому кузену, что продолжать семейное дело — его прямой долг. Очень похвально, Эван, что ты также привёл с собой друзей. Повисла неловкая тишина. Ренг чуть заметно дёрнул уголком губ — слова Беллатрисы ему явно не понравились. Вилли смотрел на неё с робостью, даже страхом и тоже молчал. — Здравствуйте, миссис Лестрейндж, — Адам выступил вперёд и чуть-чуть поклонился. — Мы тоже очень рады присутствовать здесь и благодарны Эвану, что он открыл перед нами эту дорогу. В глазах Беллатрисы вспыхнул огонёк одобрения. — Ну что ж, мне пора, — она накинула на голову капюшон. — Дядя Блейнус просил передать, чтобы вы не ждали его. У меня нет возможности проводить вас, так что идите прямо по коридору, потом налево и вниз по лестнице. Если заблудитесь — спрашивайте у портретов. И она ушла, взмахнув полой чёрного плаща, и ещё долго от стен коридора отражался стук её каблуков. — Очаровательная у тебя сестричка, — саркастично заметил Ренг. — Ладно, давайте выбираться отсюда. Он с какой-то неприязнью смотрел на бархатный ковёр под ногами и украшенные рубинами канделябры на стенах. Эван пожал плечами. — Белла просто так воспитана. Она хорошая на самом деле, — он с заговорщическим видом понизил голос, — хотя иногда её даже тётя Друэлла боится, — Эван рассмеялся. Ничего не могло испортить его настроения — он просто сиял. — Мы теперь настоящие Пожиратели Смерти! Наконец-то! — Эван закатал левый рукав, с восторгом погладил кончиками пальцев уже почерневшую Метку и чуть поморщился. Вилли нахмурился. — Почему это, — он кивком указал на свою левую руку, — должно быть так болезненно? Неужели нельзя наложить какое-нибудь обезболивающее заклятие, что-ли... — Нет, это очень важно, Вилли! — начал Эван, увлекая их за собой по коридору. — Это такое испытание — выдержишь или нет. — Я, получается, провалился? Вилли медленно двинулся вслед за Эваном. — Да нет, почему. Ты очень хорошо держался, молодец! — Эван похлопал друга по плечу. — А ещё, думаю, это некоторый символизм. Перемены ведь не бывают безболезненными. Нет, ну вы только подумайте! Эван едва не прыгал от радости, и только строгие взгляды Лестрейнджей с портретов заставляли его слегка придержать слишком бурное проявление восторга. — Теперь всё будет по-другому! Всё! Вся жизнь! Адам невольно заразился радостью друга. Теперь они вольны делать, что хотят. Теперь они могут менять, причём не только свою жизнь, но и жизнь страны, всего магического сообщества! И пусть дедушка Юлианус думает, что хочет! Теперь только от них зависит будущее. Адам буквально чувствовал, как в воздухе разливается опьяняющий запах свободы. Они свернули за угол и пошли налево по другому длинному коридору. Эван болтал, не переставая. — ...а когда он спрашивал про чистоту крови, я действительно испугался. Но вы все молодцы, — он ободряюще улыбнулся друзьям. — Кстати об этом, — Адам неожиданно вспомнил вопрос, возникший у него ещё в зале, — твой папа... — он замялся. — Знает..? Эван едва заметно нахмурился. — Не знаю, если честно. Я ему не говорил. — Нужно будет потом как-нибудь спросить... — пробормотал Адам. — Не бери в голову, — усмехнулся Эван. — Папа просто тебе помог. — Спасибо ему, конечно, но он, по-моему, даже не удивился! — Адам быстро облизал пересохшие губы. Его абсолютно не волновало, что подумают о его чистоте крови хоть все Пожиратели Смерти вместе взятые, но мнение мистера Розье — это совершенно другое. — Он знал, — вступил в разговор Ренг. — Совершенно точно. Не замешкался с ответом ни на секунду. Адам про себя отметил, что этот вопрос надо обязательно прояснить. Он всегда считал, что мистер Розье не знает его тайны... Вдруг сзади раздались торопливые шаги, и чей-то хриплый голос воскликнул: — Адам! Адам обернулся. В коридор почти вбежал тот Пожиратель Смерти, которого он заметил ещё в зале. Без маски, без капюшона. Совершенно, мертвенно бледный, с растрёпанными и спутанными седыми волосами. Он казался либо смертельно испуганным, либо безумным — его серые глаза были расширены, дышал он часто, прерывисто, словно боялся вдохнуть глубоко. Адам, а вместе с ним Эван, Ренг и Вилли остановились. Незнакомец тоже внезапно замер, не дойдя до них нескольких шагов. Его взгляд был прикован к лицу Адама, и тому стало немного не по себе. — Вы что-то хотели? — спросил он, стараясь не смотреть незнакомцу в глаза. — Адам... — прошептал тот. — Адам, это ты... Правда ты... — он не спрашивал, но словно бы сам не мог поверить в свои слова. — Ты его знаешь, Адам? — негромко спросил Ренг. Адам отрицательно покачал головой. А незнакомец вдруг качнулся вперёд и протянул к Адаму трясущиеся как в лихорадке руки. Адам непроизвольно сделал шаг назад, и на лице незнакомца написалось болезненное удивление. — Адам! — воскликнул он, и его губы сложились в совершенно безумную улыбку. — Это я! Я, Дарий..! — наверно, незнакомец думал, что Адаму должно что-то сказать это имя, потому что улыбка медленно сползла с его лица. — Дариус Нотт..! — добавил он почти в отчаянии, и голос его сорвался. Что-то на мгновение мелькнуло в памяти Адама. Нотт... Дарий... Он где-то слышал это словосочетание... Но где и когда? — Простите, вы, наверно, с кем-то меня перепутали... — пробормотал он. — Перепутал? Перепутал?! — вскричал Нотт. Он смотрел на Адама с отчаянием и неверием. Адам с опаской сделал шаг назад. Нотту словно стало тяжело дышать — он рванул воротник чёрного плаща, тяжело, прерывисто вдохнул и опёрся рукой о стену. — Твои родители... — прохрипел он, не спуская глаз с Адама, — твои родители — Теодор и Анна Эйвери? Да или нет?! — он спрашивал так, будто это был вопрос жизни и смерти. — Вы знали их? — Адам невольно подался вперёд. На лице Нотта написалось громадное облегчение, он издал слабый стон и протянул к Адаму руку, но тот увернулся от прикосновения. Тонкая дрожащая рука безвольно повисла. — Да... — прошептал Нотт, и Адаму показалось, что он видит в его глазах слёзы. — Как я мог их не знать... — добавил он с горечью. — А ты? — он снова поднял глаза на Адама, и его голос задрожал. — Ты..? Почему... Почему ты здесь..? — в голосе Нотта было такое непонимание, будто Закон Трансфигурации Гэмпа без всякого предупреждения перестал работать. — А почему я не могу здесь быть? — Адам окончательно потерял нить разговора. Он растерянно обернулся к друзьям. Эван хмурился, словно пытаясь что-то вспомнить, Ренг смотрел на Нотта с неприкрытой враждебностью и его рука лежала на кармане с волшебной палочкой, Вилли глядел на Адама с немым вопросом и явным беспокойством. — С ним что-то не так, Адам! — прошептал он другу на ухо. — Может, позвать кого-нибудь..? Но Адам лишь нетерпеливо дёрнул рукой. Этот человек знал маму и папу! Если бы не странное, немного пугающее поведение Нотта, Адам был бы только рад расспросить его. К тому же он не мог отделаться от ощущения, будто голос Нотта ему знаком. Но, если Нотт действительно знал родителей Адама, то почему никто никогда ему о нём не говорил? — Разве... — Нотт потёр виски, пытаясь собраться с мыслями, — Адам, разве ты не помнишь родителей..? Меня..? Его?! Он должен помнить Нотта? Всё окончательно смешалось в голове Адама. — Нет... — он покачал головой, пытаясь предугадать реакцию Нотта на эти слова. Тот побледнел ещё сильнее, хотя это казалось невозможным, и подался вперёд всем телом. Губы его задрожали, будто стараясь сложить буквы в слова, но заговорить он так и не успел — одна из дверей, расположенных по бокам коридора, открылась, и из неё вышел мистер Розье. — Мальчики, вот вы где... — начал он, но осёкся на полуслове, увидев Нотта. Тот обернулся, в первый раз отведя взгляд от Адама. Меньше чем за мгновение на лице Нотта промелькнули неприязнь, непонимание, догадка и наконец ярость. — Блейн! — закричал он, и голос его внезапно приобрёл силу. Раньше, чем кто-либо успел шевельнуться, он бросился на мистера Розье. Эван машинально выхватил палочку и в один прыжок оказался рядом с Ноттом. Ренг и Адам сделали то же самое. Вот теперь Нотт точно казался безумным, причём весьма буйным. — Ты знал, Блейн! — вскричал он, прижимая мистера Розье к стене. — Ты знал! Знал, что он жив! — Прекратите немедленно! — воскликнул Эван, направляя палочку Нотту в висок. — Не надо, Эван... — прохрипел мистер Розье — воротник мантии впивался ему в шею. — Дарий, я не понимаю, о чём ты говоришь, — он посмотрел Нотту прямо в глаза. — Не понимаешь?! — вскричал Нотт. — Не понимаешь?! — он схватил мистера Розье на фланды мантии. — Тогда скажи Адаму, что случилось с его отцом! Ты ведь тоже был там! Расскажи ему! Нотт толкнул мистера Розье так, что тот едва устоял на ногах. Адам успел поддержать его, а Эван быстро встал между отцом и Ноттом, по всем законам дуэли направив палочку в горло противнику. — Опустите оружие, мальчики! — приказал мистер Розье. — Это Дариус Нотт, мой старый знакомый. Адам предпочёл бы не убирать палочку, учитывая, что ноздри Нотта раздувались, а ладони сжались в кулаки, но тон мистера Розье не предполагал возможного спора, и Адам, а вместе с ним и Эван опустили палочки. — Не вполне приятно познакомиться, — процедил Эван, глядя на Нотта хмуро и с неприязнью. Тот даже не взглянул на него. — Ты не расскажешь, Блейн, да? — прохрипел Нотт, глядя на мистера Розье. — Ты уже давно сделал свой выбор. Трус! — неожиданно выплюнул он. Из груди Эвана исторгся возмущённый вопль, он вновь вскинул палочку, но мистер Розье успел перехватить его руку. Нотт не удостоил ни младшего, ни старшего Розье даже взглядом. Он поднял глаза на Адама. — Тогда я расскажу! — выдохнул он, и в его голосе зазвучала какая-то болезненная решимость. Мистер Розье вдруг приблизился к Нотту резким, порывистым движением. — Не здесь, Дарий! — произнёс он быстро и тихо. — Что ты знаешь о смерти своего отца? — Нотт обращался только к Адаму, на мистера Розье он не обращал никакого внимания. — Его... Его убили мракоборцы... — запинаясь, пробормотал Адам. Он немного растерялся под этим безумным взглядом. — Мракоборцы?! — ахнул Нотт и хотел, кажется, добавить что-то ещё, но вдруг осёкся и на его лице написалось осознание. Он внезапно принялся шарить по карманам и вытащил наконец лист пергамента. Все не сводили с него глаз. — Акцио перо и чернильница! — скомандовал Нотт, доставая из другого кармана длинную и тонкую волшебную палочку. Послышался свист, и с конца коридора к Нотту подлетело светло-серое перо. Вилли едва увернулся от прилетевшей вслед за ним чернильницы, а Нотт порывисто поймал перо левой рукой, обмакнул его в чернильницу и быстро вывел что-то на пергаменте. Руки его дрожали. — Если хочешь узнать правду — приходи, — прохрипел он и протянул Адаму записку. Адам машинально взял её и прочитал: «Гладиолус-виста 7, Квендон, гр. Эссекс» — Через три дня, в шесть вечера, — голос Нотта снова упал до шёпота. — Я буду ждать тебя... — добавил он едва слышно и сделал непроизвольное движение рукой, будто хотел коснуться плеча Адама, но в этот момент дверь, из которой ранее вышел мистер Розье, снова открылась. — Что здесь происходит? — вопросил высокий ледяной голос. На пороге стоял Тёмный Лорд. При его появлении Нотт вдруг сжался, ссутулился и, странно дёрнувшись, сделал неловкий шаг влево, словно заслоняя Адама от пронзительного взгляда Тёмного Лорда. Мистер Розье спешно поклонился. — Простите, милорд, возникло некоторое недопонимание. Мы уже идём. Дарий! — окликнул он Нотта. Тот вздрогнул, будто отмирая, и, бросив на Адама последний, полный тоски и боли взгляд, покорно опустил голову и скрылся за дверью вслед за мистером Розье и Тёмным Лордом. — Что это сейчас было? — Эван рассеянно провёл рукой по волосам и вопросительно взглянул на друзей. Ему никто не ответил. Адаму казалось, что у него сейчас лопнет голова. Впечатлений было слишком много. Он машинально сложил кусок пергамента, данный Ноттом, и сунул его в карман. — Я... Я понятия не имел, что у папы есть такой... друг, — Эван всё ещё не мог прийти в себя. — А ты когда-нибудь слышал от него фамилию Нотт? — спросил Адам. Эван покачал головой. — Ни разу. У мамы есть подруга, я сейчас пытаюсь вспомнить её фамилию. Как будто бы она миссис Нотт, но я не уверен. Но папа никогда ни про какого Нотта точно не говорил. — Но при этом называет его «старым другом»? — хмыкнул Ренг. — Очень интересно получается. — Странные у них отношения для «старых друзей», — проворчал Эван. Нотт ему явно не понравился. — А ты понял что-нибудь из того, что он говорил, Адам? Адам покачал головой. — Практически ничего. Понятия не имею, почему он решил, что я должен его знать. Ни о каком Нотте я и не слышал-то никогда... А вот мистера Розье обязательно нужно будет расспросить. Адам явно увидится с ним раньше, чем с этим Ноттом. Друзья поблуждали ещё какое-то время по коридорам, и через четверть часа вышли наконец к лестнице, ведущей в парадный холл. Адам поймал себя на мысли, что с необъяснимой неприязнью смотрит на его шикарное убранство — облицовка чёрного камня, диванчики, обитые бархатом, стол из красного дерева... Неожиданная встреча с Ноттом очень сильно изменила впечатление от Лестрейндж-патримона. Было что-то неправильное в его испуге, в его отчаянии посреди великолепия этого особняка. Адаму почему-то стало очень неуютно и хотелось поскорее уйти. Непонимание, какая-то неясная тревога, рождённая словами Нотта, напрочь перекрыла всю радость от церемонии. Разошлись они быстро — Вилли совсем поплохело, да и Адам чувствовал себя не очень — пульсирующая боль от Чёрной Метки распространялась по всему телу, мешая толком соображать. Эван и Ренг держались лучше. У Эвана была назначена встреча с Иокастой через несколько часов, а пока он вызвался помочь Ренгу с приготовлением дурманящей настойки — заказы на зелья и прочие снадобья продолжали приходить ему и сейчас. Адам попрощался с друзьями и отправился домой. Его слегка мутило, голова раскалывалась, левая рука вообще как будто отнялась. Кто бы мог подумать, что Чёрная Метка — это так неприятно и даже мучительно? Наверно, Эван был прав — это действительно своего рода испытание. Весь день Адам провёл в болезненной полудрёме. Его слегка лихорадило, мысли ползли со скоростью флоббер-червей. Он разжёг камин, закутался в плед и устроился на диване с чашкой горячего чая в руках. Если не спал — читал купленные во Флориш и Блоттс книги. Вечером не выдержал — выпил зелье от головной боли и почти сразу же провалился в глубокий, целительный сон. Словно компенсируя весь недосып, накопленный ещё с экзаменов, проспал он почти десять часов. Зато утром ему неожиданно стало намного лучше — голова прояснилась, больше не знобило, даже левая рука почти перестала болеть. Только есть по-прежнему не хотелось, и Адам сразу же отправился к Розье, как было условлено ещё вчера. Дверь ему открыл мистер Розье. — О, здравствуй, Адам. Ты рано. Как себя чувствуешь? Эван сказал, вчера тебе было плохо. — Спасибо, сейчас всё в порядке, — улыбнулся в ответ Адам. — Ну вот и хорошо, — кивнул мистер Розье. — Проходи пока, Ната как раз приготовила завтрак. В гостиной неожиданно оказался гость — у камина стоял высокий человек с курчавыми тёмно-русыми волосами, лежащими на висках красивыми ровными волнами. На его лице застыло выражение чопорной гордости. — Здравствуйте, — робко поздоровался Адам. Маска на лице гостя даже не дрогнула. — Адам, это мистер Лестрейндж, — поспешил представить его мистер Розье. — Эскальсас, это Адам Эйвери, ты вчера видел его на церемонии. Лестрейндж окинул Адама скучающим взглядом. На его лице на мгновение мелькнуло что-то, уж слишком сильно похожее на презрение, но он быстро овладел собой. — Здравствуй, — произнёс он спокойно, и только губы его слегка скривились. — Поздравляю тебя с посвящением, — эти слова прозвучали почти насмешкой. Адам почувствовал, что краснеет. Это всё из-за той вчерашней глупости с чистотой крови! Быстро пробормотав «спасибо», он поспешил скользнуть в кухню. Там его встретила миссис Розье — худая женщина с необычайно бледным цветом кожи и ярко контрастирующими с ним тёмно-пепельными волосами, заплетёнными в аккуратную косу. — Здравствуй, Адам, здравствуй, — она приветствовала его тонкой улыбкой. — Эван ещё не проснулся, сейчас разбужу его, и позавтракате. — Спасибо, миссис Розье, — Адам ответил ей улыбкой, и миссис Розье вышла из кухни. Долго один Адам не был. Через минуту раздался стук босых пяток по лестнице, возглас «доброе утро, пап! Привет, Эскальсас!» и в кухню вбежал Феликс в голубой пижаме с ярко-рыжими саламандрами. — Ура! У нас сегодня гости! — радости мальчика не было предела. — Адам! Адам опустился на корточки, и Феликс крепко обнял его за шею. — Проиграешь со мной? — Феликс с надеждой посмотрел Адаму в глаза. — Мне мама такую книжку вчера читала — закачаешься! Про храбрых исследователей джунглей! Представляешь, они нашли настоящую кодриллу! Но убили её, — Феликс явно был расстроен судьбой змеи. — А я хочу, чтобы они её приручили! Давай поиграем так, ладно? Не переставая болтать, Феликс достал с верхней полки мисочку с заготовленными кусочками мяса, и из его рукава сразу же показалась серая головка Салли. Змейка выползла из пижамы Феликса, легла ему на плечи и высунула красный язычок — чувствовала еду. Феликс стал протягивать ей кусочки мяса на раскрытой ладони. — Салли вполне может быть детёнышем кодриллы, вы с Эваном будете взрослыми кодриллами, а я — исследователем! — взволнованно продолжал мальчик. — Мы пойдём в сад — папа сказал, сегодня не должно быть дождя — это будут наши джунгли! — Прости, Феликс, сейчас не получится... — Адаму было жаль расстраивать мальчика. — Твой папа хочет научить нас с Эваном кое-чему. Феликс явно загрустил. — Но к обеду-то вы закончите, правда? А то мама почему-то не соглашается быть Кодриллой. Адам пообещал ему, что, если останется время, они обязательно поиграют, и в этот момент в гостиной раздался голос Эвана: — Эскальсас! Привет! — О, а вот и мой крестник! — мистер Лестрейндж рассмеялся негромким хриплым смехом. — Поздравляю тебя, Эван, поздравляю от всей души. Ты теперь — один из нас! — мистер Лестрейндж ободряюще похлопал Эвана по плечу. — Спасибо! — в голосе Эвана звучала радость. — Я бы, правда, на твоём месте по-внимательнее присмотрелся к друзьям, — добавил Эскальсас благодушно. — Из них только сын Георгина из наших! — всё сказанное звучало, как шутка, но в этой штуке доля правды просто зашкаливала. Феликс выскочил в гостиную — пожелать брату доброго утра — и этим спас Эвана от ответа. Через пару минут оба брата вернулись в кухню. — Бодрое дутро, Адам! — Эван помахал другу рукой и с трудом подавил зевок. — Не особо оно у тебя бодрое, как я погляжу, — с улыбкой откликнулся Адам. — Я вернулся домой только к двум часам! — притворно возмутился Эван. — У меня просто не было возможности лечь раньше! — И что же ты делал в такую позднь? — Да так, — Эван неопределённо махнул рукой, — с Ио болтали. Половину района обошли, кажется. Знаешь, какой город ночью красивый? — Могу представить, — рассмеялся Адам. — Не понимаю, как взрослые умудряются столько болтать, — вклинился в разговор Феликс. — Часами можете за столом сидеть и чай пить! — Вот подрастёшь немного — поймёшь, — рассмеялся Эван. — И кстати о столе. Что у нас на завтрак? — он поднял крышку со сковородки, стоящей на плите. — О, мамин омлет. Объедение! Завтракали на кухне — в гостиной мистер Розье всё ещё разговаривал с мистером Лестрейнджем. Через кухонную дверь до Адама донеслись слова «Тёмный Лорд», «церемония» и «чистота крови». Не успели ещё миссис Розье, Эван, Адам и Феликс закончить завтрак, как раздался тихий звонок в дверь, напоминающий птичий щебет, и миссис Розье поспешила открыть. Феликс сразу же побежал за ней. — Это, наверно, Ренг и Вилли, — Эван тоже вышел в гостиную, оставив недоеденный омлет, и Адам последовал за ним. Действительно, за миссис Розье в гостиную вошли Ренг и Вилли. Вилли выглядел намного лучше, чем вчера, хотя всё ещё был бледен, и под глазами у него залегли фиолетовые тени. Он приветственно помахал друзьям и с некоторой опаской взглянул на мистера Лестрейнджа, который, в свою очередь, окинул вошедших оценивающим взглядом, и лицо его едва заметно скривилось. — Здравствуйте, мальчики, располагайтесь пока на диване, — кивнул Ренгу и Вилли мистер Розье. — К тебе, я вижу, гости, Блейн. Ну а мне пора и честь знать. Эван, Феликс, Фортуната — желаю здравия! Он галантно поцеловал руку миссис Розье, потрепал Феликса по вихрам, пожал Эвану руку, ещё раз поздравил его с посвящением и вышел в прихожую. Ренга он удостоил лишь кратким кивком, на Адама и Вилли даже не посмотрел. — Время-то уже... — услышал Адам его голос из прихожей, — Антонин меня заждался, наверное. А Дарий как всегда опаздывает. Адам навострил уши. Дарий. Это он про Нотта. Адам приблизился к дверям в прихожую. — До встречи, Блейн! — он успел увидеть как Лестрейндж переступает порог. — До встречи, Эск. Удачи вам на задании! — Мистер Розье! — окликнул Адам мистера Розье, закрывающего за Лестрейнджем дверь. — Да? — Можно вас... спросить? — Да, Адам, конечно. — Я про Нотта. Которого мы вчера встретили. Расскажите мне о нём, пожалуйста. Вы его давно знаете? — Что тебе рассказать... — вздохнул мистер Розье. — Да, я знаю его давно — мы вместе учились в Хогвартсе. Мистер Розье быстрым шагом пошёл в гостиную, но Адам догнал его. — И... он действительно знал моих родителей? Мистер Розье кивнул, но почему-то нахмурился. — Да. Но, должен предупредить тебя, Адам — сейчас Дарий несколько... Мм, как бы корреткней выразиться... Безумен. — Это вы о ком? — поинтересовался Эван. — О Нотте, — отозвался Адам. — Ну да, то, что он не в себе, мы заметили, — фыркнул Эван. — Он не ненормальный в прямом смысле этого слова, — продолжал мистер Розье, — он неплохой человек, хороший маг, но иногда у него вдруг что-то переклинивает в мозгу — и всё. Он совершенно безобиден, но, если что-то втемяшит себе в голову — его не переубедишь. В таком случае ему лучше всего подыграть, если есть возможность, и спокойно уйти от разговора. Адам поджал губы. Наверно, мистер Розье был прав, но ему почему-то не хотелось думать, что Нотт сумасшедший. — Как думаете, он... он действительно меня узнал? Мистер Розье вздохнул и слегка улыбнулся, с явным усилием сложив губы в это выражение. — Да, я думаю, да. Он знал тебя совсем маленьким. Они с твоим отцом были лучшими друзьями. Адам встрепенулся. Вон оно как, оказывается! — Но, если это так, почему я никогда о нём ничего не слышал? Мистер Розье пожал плечами. — Не знаю, Адам, не знаю. Мы с ним не общаемся близко уже много лет. — Почему? — вопрос вырвался у Адама раньше, чем он успел себя остановить. Чувствовалось, что мистеру Розье не очень хочет говорить на эту тему. — Видишь ли, — несколько неуверенно начал он, и взгляд его на какую-то долю секунды скользнул в сторону, — когда твой отец погиб, Дарий... видел это своими глазами. У Адама возникло совершенно иррациональное ощущение, что мистер Розье недоговаривает. Он говорил медленно, словно выбирал, что говорить, а что — нет. — Я тоже был там, — продолжал мистер Розье с явной неохотой, — я удержал Дария, не дал ему броситься в битву. Силы были слишком не равны — он бы просто погиб — но он обозлился на меня. Ему кажется, что, не останови я его, он мог бы помочь твоего отцу, — мистер Розье развёл руками. — Почему ты никогда о нём не говорил? — удивился Эван. Мистер Розье пожал плечами и отвернулся к большому дубовому шкафу у стены. — Не приходилось к слову никогда, — небрежно откликнулся он. Адам попытался отогнать мысль о том, кто прав — мистер Розье или Нотт — и задать более актуальный вопрос: — Дарий... То есть, Нотт — он поэтому говорил, что вы «там были» и «что-то знаете»? Адам чувствовал себя странно — будто стоял на пороге чего-то очень важного. Наверно, ещё со вчерашнего дня ощущение осталось. Мистер Розье кивнул. — Да, наверно, да, — он развернулся к ним, держа в руках большую книгу. — Ему иногда начинает казаться... разное. Не то, что было на самом деле. Смерть твоего отца сильно травмировала Дария. А когда и твоя мама умерла, у него в голове что-то перегорело окончательно. Так что не все его слова нужно принимать за чистую монету — иногда он выдумает себе что-то, сделает кого-то виноватым, и никак его в этом не разубедишь, пока само не пройдёт. — Видимо, разум блокирует тяжёлые воспоминания, — вставил Ренг. Адама обуревали смешанные чувства. С одной стороны, слова мистера Розье подтверждали слова Нотта, с другой — опровергали их. Но интерес к Нотту и желание узнать, что такого важного он хотел сказать, только возросли. — Почему он не пытался найти меня раньше? Он не знал, что я жив? — Этого я не знаю, Адам, — покачал головой мистер Розье. — Может, не знал, может, не хотел знать... Мало ли, что выдумал его помутнённый рассудок. Адам хотел задать ещё один вопрос, но не знал, насколько это будет уместно. Он и так уже спросил слишком много. — Моего отца... — он колебался. — Моего отца правда убили мракоборцы? Мистер Розье кивнул на какую-то долю секунды позже, чем следовало. — Да, Адам, конечно, мракоборцы. Так, — мистер Розье хлопнул в ладоши, — а теперь приступим к занятиям. Он явно был рад, что вопросы закончились. Весь день до обеда мистер Розье занимался с ними искусством дуэлей. Эван был совершенно непревзойдённым дуэлянтом — все заклятия он усваивал на лету, умел моментально оценивать все сильные и слабые стороны противника и строить на этом стратегию боя. Казалось, он родился с палочкой в руках. Причём его явно не случайно выбрала именно палочка из осины. Эвана бы с распростёртыми объятиями приняли в «Серебряные Копья», родись он века на два раньше. Адам помнил, что ему один только единственный раз в жизни удалось победить Эвана, и то благодаря случайности — Адам тогда успел выучить заклятие локомотор виббли, а Эван совершенно не ожидал, что Адам его использует. Ренгу тоже один или два раза удавалось одержать верх в дуэли с Эваном — Ренг сражался самозабвенно, со страстью, не помня себя. Он не соблюдал никаких правил, а просто отдавался перехлёстывающему через край экстазу, чем нередко ставил в тупик закостенелых теоретиков. Ренг жил боем. Иногда он словно бы забывал, что у них тренировочная дуэль, а не настоящее сражение, и «секундантам» приходилось срочно вмешиваться, чтобы не допустить серьёзных последствий. Лавровая палочка слушались его бесприкословно, казалась его прямым продолжением и будто бы слушалась не слова или действия, а только мелькнувшей мысли. Адам в этом искусстве делал сравнительно скромные успехи. Всё правильно, выверено, по учебнику. И всё же ему не особенно нравилось сражаться, он предпочитал защиту. Его мягкая ивовая палочка словно бы намекала на это — защитные заклинания получились у него лучше других, почти сразу, боевые же приходилось учить и оттачивать отдельно. У Вилли с искусством дуэлей были самые сложные отношения. С помощью Эвана он усвоил теорию, долго, много и упорно тренировался, но даже в учебном сражении сразу же пасовал, уходил в глухую защиту и в конце концов проигрывал. Любая магия, творимая им, казалась диалогом Вилли и его палочки. Чудна́я кизиловая палочка время от времени выдавала разные сюрпризы, действуя по своему усмотрению, например, на шестом курсе наотрез отказалась выполнять невербальные заклинания. Чтобы побороть эту своенравность, Вилли пришлось потратить не одну неделю. По опыту Адам знал: когда надо — в особо серьёзных стычках с Поттером и его компанией — у Вилли всё получается. И мощный щит, и остолбеней, и левикорпус и даже его нелюбимые взрывные заклятия. Но заставить его воспроизвести то же самое в спокойной обстановке было невозможно. Вилли честно признавался, что не может на полном серьёзе сражаться с друзьями. Мистер Розье начал с того, что заставил их повторить все боевые заклинания, какие они знали, потом каждый должен был отрабатывать то, что получается у него хуже всего, а затем мистер Розье показал им несколько новых заклинаний. Колдфлеро, заставляющее противника покрыться ледяной коркой, и каллерето лоно, посылающее в него небольшой огненный шар, оказались на уровень сложнее любых заклинаний, которые они изучали в школе. К обеду все чувствовали себя, как выжатые бубон-тюберы, а более-менее сносно стало получаться только у Эвана. Мистер Розье милостиво отпустил их пообедать, а после еды Адам, Эван и Вилли воспользовались увещеваниями Феликса поиграть с ним и таким образом выиграли себе ещё один час отдыха среди «непроходимых джунглей» сада Розье. После этого началось самое интересное — тренировочные сражения. Мистер Розье превратил гостиную в настоящий ринг, и они по очереди сражались друг с другом под его чутким руководством. Только в шесть вечера, когда об окончании урока намекнул даже Ренг, державшийся дольше всех, мистер Розье объявил, что на сегодня они закончили. Завтра продолжат, и он ещё обязательно пригласит Регулуса, чтобы понять, что юноша вообще умеет. Мистер Розье ушёл по каким-то делам, гостиной был возвращён её прежний вид, и умаявшиеся дуэлянты без сил упали в кресла. Теперь, когда Адам освободился от необходимости вспоминать и воспроизводить заклинания, просчитывать стратегию, стараться падать на подушки и заодно следить, чтобы от гостиной Розье осталось хоть что-нибудь, он снова вернулся мыслями к загадочному Нотту. Адам машинально достал из кармана кусок пергамента и, сам не зная зачем, перечитал записку уже неизвестно в который раз. — Пойдёшь? — негромко спросил Эван. Адам кивнул. — Твой папа сказал, что Нотт не опасен. Чем я рискую? — Но он безумен! Что он может тебе рассказать?! — В том то и дело! Если я к нему не пойду, то никогда не узнаю, что он хотел сказать. А мне кажется, что это очень важно. — Прости, Адам, но, по-моему, ты просто хочешь верить, что... — Эван пытался подобрать слова, — что... — Как будто твой отец воскрес, — внезапно закончил Ренг. — Что? — не понял Адам. — Ты так цепляешься за этого Нотта, потому что тебе кажется, будто он — связь с твоими родителями, — пояснил Эван. — Спасибо, Ренг. — И что? — с досадой откликнулся Адам. И как они не понимают?! — Но ведь это не так! Да, может быть, он и был лучшим другом твоего отца, но сейчас он сумасшедший! — Кто сказал? — Как кто? Папа! Адам покачал головой. — Знаешь, а мне показалось, что мистер Розье... лжёт. — Что? — возмутился Эван. — Нотт не показался мне сумасшедшим! Разве сумасшедшие так складно говорят? — А ещё, помните, мистер Розье сказал ему «не здесь, Дарий», убеждая его что-то не говорить, — внезапно вступил в разговор Вилли. — Так с безумными не говорят... Прости, Эван, — он виновато улыбнулся. — Он вообще показался мне очень... несчастным. Эван фыркнул. — Несчастным? Что-то я такого не заметил. — Конечно, несчастным, — продолжал Вилли. — Вы видели, как он смотрел на Адама? Словно не знал, смеяться ему или плакать. Адам послал Вилли благодарный взгляд. Ему почему-то не хотелось верить, что Нотт может быть опасным или сумасшедшим, что бы там ни говорил мистер Розье. Эван поджал губы. — Не знаю, что это должно значить, но доверия к нему это ни капли не прибавляет. — Он думал, что я узнаю его, и не мог понять, почему этого не происходит, — несколько рассеянно откликнулся Адам. — Видимо, он не знает о твоей болезни, — заключил Эван. — Если, конечно, мы отбрасываем теорию о том, что он не в себе, — в его голосе явно звучал сарказм. — Почему, интересно, он ни разу не пытался меня найти? — Адам внезапно почувствовал какую-то досаду. Никто никогда не говорил ему ни о каком Нотте, но ведь и тот явно не искал встречи до вчерашнего дня! — Не знаю... — пробормотал Вилли. — Может, он не знал, что ты здесь? Адам дёрнул плечами. — А где мне ещё быть? В Боливии, что-ли? Если он знал маму и папу, так, наверно, знал и дядю Даймонда и бабушку Роуз. Мог бы у них спросить, например. Кстати говоря, вот у кого ещё надо поинтересоваться о Нотте. Может, удастся пролить немного света на эту историю. — А, может, он считал, что ему лучше не появляться в твоей жизни? — предположил Эван. — Ну или он просто сумасшедший — забыл о твоём существовании, потом вспомнил, потом опять забудет... — Вряд-ли, — возразил Адам. — Мистер Розье подтверждает, что он меня знал, и... — Адам на мгновение осёкся, — и мне кажется, будто я его помню, — закончил он. На лице Эвана мелькнуло удивление, а потом мягкая жалость. Такая, какую испытываешь к человеку, который глубоко, но совершенно искренне заблуждается. — Но... — заговорил он осторожно, — но, Адам, ты не можешь его помнить... — А я помню! — вспыхнул Адам. — Я помню его голос! И имя! У меня ощущение, что я много-много раз слышал имя «Дарий», но не могу вспомнить, кто и когда мог мне это говорить. На несколько секунд воцарилась тишина. — Я думаю, это возможно, — неожиданно заявил Вилли. — Если ты видел его в детстве, то действительно не исключено, что твоя память могла вытащить откуда-то из глубины его образ. Сердце Адама радостно подпрыгнуло. Ренг недоверчиво покачал головой. — Боюсь, обсыпной лишай — слишком серьёзная болезнь для того, чтобы память могла восстановиться. Прости, Адам. — Это никак не отменяет того, что маму и папу он действительно знал! — Адам попытался скрыть свою досаду, но в словах Ренга действительно была доля правды. — И я хочу узнать, что он считал таким важным мне рассказать. — Я и не отговариваю тебя, — откликнулся Ренг чрезвычайно серьёзно. — Правду о родственниках всегда лучше знать. — Да вы все как сговорились! — воскликнул Эван. — Адам, туда не безопасно идти одному, — он предпринял последнюю попытку воззвать к разуму друга. Адам упрямо покачал головой. — Нет, я должен пойти туда один, и никак иначе. И не пытайтесь меня отговорить! Эван поднял руки. — Ладно, сдаюсь. Но если ты не напишешь нам до восьми вечера, мы придём и камня на камне от дома этого Нотта не оставим! — добавил он, и в его голосе мелькнула привычная шутливость, словно они обсуждали налёт на кабинет Филча. — Договорились! — в тон ему откликнулся Адам, радуясь окончанию дискуссии. Разговор зашёл о другом, и Адам незаметно облегчённо выдохнул. Он должен, должен пойти к Нотту один. Почему-то он был уверен, что именно этого хотел бы и сам Нотт. В конце концов, это касается его, Адама, родителей, и никого больше.