Глава 12. Шаг вперёд.

Адам второй раз стоял перед кованой калиткой дома номер 7 по Гладиолус-висте. Он был здесь лишь четыре дня назад, но казалось, будто прошло не меньше года. Тогда он пришёл сюда вдохновлённым, восторженным мальчиком, сейчас же чувствовал себя столетним стариком. Эван вырвал ладонь из руки Адама и бросил на него быстрый взгляд, в котором, как догорающий уголь в камине, слабо поблёскивало раздражение. — Зачем нам сюда? — выдохнул он. Адам не ответил. Что он скажет? Что Дариус — единственный, кто понимает что-то в происходящем вокруг и единственный, кто готов им помочь? Что у него, Адама, уже нет сил разбираться во всём самому? Что им всем сейчас нужна опора? Эван и так всё это понимает, только из упрямства ещё ершится, словно обиженный нарл. Адам знал, что он не согласится последовать совету Дариуса ждать в Гладиолус-висте, а потому, не спрашивая мнения Эвана, трансгрессировал вместе с ним. И очень надеялся, что у Эвана не будет сил на повторное перемещение. Даже если силы были, Эван остался стоять на месте, скрестив руки на груди. А вот Вилли явно чувствовал себя много хуже — лицо его приобрело зеленоватый оттенок, он крепко вцепился в плечи Ренга и, кажется, был на грани обморока. Адам поспешил поддержать его за локоть и наконец толкнул калитку. Вместе с Ренгом они завели Вилли в сад, Эван, чуть поколебавшись, шагнул за ними. Но не успели они сделать и нескольких шагов, как дверь кирпичного домика открылась, и на крыльцо вышла красивая женщина в шерстяном домашнем платье. Густые тёмно-каштановые волосы падали ей на плечи, на смуглом, открытом лице отразилось выражение сдержанного любопытства. У самого колена она держала причудливо изогнутую волшебную палочку. Адам остановился, не без опаски глядя на незнакомку. — Здравствуйте... — осторожно произнёс он. Широкие тёмные брови женщины вернулись на положенное им место, и на её тонких розоватых губах вдруг мелькнула улыбка. — Здравствуйте, — её голос звучал мягко, даже успокаивающе, но в нём чувствовалась какая-то неуловимая сила. — Вы, должно быть, Адам Эйвери? — она взглянула на Адама и улыбнулась ему. Адам кивнул. — Миссис Нотт? — неожиданно раздался изумлённый голос Эвана. — О, Эван! — миссис Нотт перевела взгляд на Эвана, который стоял за спинами друзей. — Здравствуй, — удивлённой она явно не выглядела. Адам обернулся к Эвану. Они, что, знакомы? Эван казался совершенно обескураженным. На лице Ренга мелькнуло то же непонимание, через секунду сменившееся выражением мрачной подозрительности. Взгляд миссис Нотт скользнул по нему и остановился на Вилли, который едва держался на ногах. — Вас Дарий сюда отправил? — в её голосе мелькнула озабоченность. — Да, — ответил за всех Адам. — Он просил подождать его здесь. — Проходите в дом, — кивнула миссис Нотт. Сложив в уме все очевидные и неочевидные факты, Адам решил, что миссис Нотт можно доверять. Он первым поднялся на крыльцо и вошёл в знакомую уже прихожую. Вилли не без труда поднялся по ступеням вслед за ним, и миссис Нотт вынуждена была практически поймать его за локоть, чтобы он не упал, переступая через порог. — Спасибо... — пробормотал Вилли. — Садитесь в гостиной, я принесу вам чай, — миссис Нотт с тревогой посмотрела на Вилли, но ничего не спросила, за что Адам был ей благодарен. И всё же настороженность не отпускала его — за последние дни он окончательно перестал понимать, чему можно верить, а чему нет. Чтобы не толпиться в прихожей, где явно было маловато места для пяти человек, он вышел вслед за миссис Нотт в коридор. — Миссис Нотт! Она обернулась. — Можно просто Карлотта. — Хорошо, Карлотта, — Адам немного растерялся от такого дружелюбия, но отступать не собирался. — Почему вы поверили нам? — выдохнул он, глядя прямо в лицо миссис Нотт. — А почему должна была не поверить? — она остановилась, внимательно глядя на Адама. — Дарий рассказывал мне о тебе и друзей твоих упоминал. Я предполагала, что однажды могу встретить вас на пороге дома. Адам не знал, что на это отвечать. С одной стороны, звучит правдоподобно, с другой — странная беспечность по законам военного времени... — А откуда вы знаете Эвана? — он решил не отступать. И плевать, если его сочтут невежливым — есть вещи и похуже. — Мы дружны с его матерью, — просто ответила Карлотта. Адам смутно вспомнил, что Эван, кажется, упомянул некую «мамину подругу по фамилии Нотт» после встречи с Дариусом. Нужно будет спросить его об этом. Вдруг откуда-то из приоткрытой боковой двери в коридор выскользнул уже знакомый Адаму чёрный жмыр. Он окинул гостя взглядом янтарных глаз и, как показалось Адаму, приветственно махнул хвостом. — А вот и Ламмермур вышел вас встречать, — улыбнулась Карлотта и наклонилась, чтобы погладить жмыра. — Иди к друзьям, — кивнула она Адаму. — Им сейчас нужна твоя помощь. И вид, и голос Карлотты словно сами собой располагали к доверию, и Адам боялся попасться в эту ловушку. Но появление жмыра Ламмермура немного успокоило его. К тому же сейчас у них особенно не было вариантов, кроме как довериться Карлотте. — Спасибо, — пробормотал Адам и быстрым шагом ушёл в гостиную. Эван стоял, неестественно выпрямившись, и лишь подрагивающая от напряжения рука, которой он опирался на стол, выдавала его состояние, Вилли с закрытыми глазами сидел на диване, скинув обувь и притянув колени к груди, Ренг стоял рядом с ним, и Адам увидел на его лице такое редкое выражение беспокойства. Он подошёл к Эвану и придвинул ему стул, но тот словно и не заметил этого. — Вы знакомы с Карлоттой? — спросил Адам без обиняков. Ждать и к чему-то готовиться у него не было сил. Эван наконец посмотрел на него и кивнул. — Да, они с мамой друзья... — пробормотал он совершенно обессиленно. — Вместе занимаются своей лавкой... Мама шьёт, миссис Нотт все эти штучки делает — брошки, подвески и так далее... — Эван говорил чётко и совершенно безэмоционально, будто под действием сыворотки правды. Адам вздохнул. По крайней мере звучит правдоподобно. Он сел за стол так, чтобы видеть и Эвана, застывшего почти у самых дверей, и Вилли с Ренгом, сидящих на диване. Наверно, Карлотта права — он сейчас нужен им. Он явно легче всех перенёс всё, свидетелями чего они стали. Вот только Адам не знал — обсуждать то, что случилось, или молчать? От этого сложного выбора его спасло появление Карлотты. Она вошла в гостиную, магией удерживая над головой четыре чашки чая, на блюдцах которых стояли маленькие хрустальные флакончики. Карлотта взмахнула волшебной палочкой, и к каждому из друзей подлетела чашка. На флакончике, стоящим рядом с той, которая опустилась перед Адамом, была наклеена этикетка, надписанная аккуратным, чуть витиеватым почерком — «обезболивающее». Адам с непониманием взглянул на Карлотту. Она перехватила этот взгляд и едва заметно кивнула на его левую руку, лежающую на столе. И только в этот момент Адам понял, что у него всё ещё болит содранная вокруг Метки кожа. — Я заметила, когда ты заходил, — негромко произнесла Карлотта. — Спасибо... — пробормотал Адам, невольно подумав, что саму Метку в таком случае она тоже должна была увидеть... Выказывать недоверие не хотелось, но и подозрительность не отпускала. Зато Ренг явно не страдал от страха показаться не тактичным — он взмахнул волшебной палочкой (Адам не увидел, когда он успел её достать), оттолкнул от себя чашку и заставил её перелететь на стол. Флакончик, стоящий на блюдце со звоном упал. Ренг сидел, казалось, совершенно спокойно, но Адам слишком хорошо знал его, чтобы не заметить, что в следующую секунду он готов вскочить в полной боевой готовности. И Карлотта, кажется, тоже заметила это. Она посмотрела Ренгу прямо в глаза и чуть склонила голову, как будто закрепляя за ним право отказаться от угощения. Вилли же напротив — обхватил свою чашку обеими руками, будто это была последняя его надежда. Адам успел рассмотреть этикетку и на его флакончике — «восстановление». — Это поддерживающее зелье, — пояснила Карлотта, улыбаясь Вилли. — Оно восстановит силы и тебе станет лучше. Вилли неуверенно улыбнулся ей в ответ, но Ренг, с затаённой враждебностью глядя на Карлотту, забрал флакончик у него из рук, открыл его и понюхал. — Мята, мелисса, зверобой, — вынес он свой вердикт. — Ни в одном яде этих трав нет, — и Ренг вернул флакончик Вилли. Карлотта кивнула, и в её взгляде Адаму почудилось уважение. Вилли улыбнулся и, пробормотав «спасибо», капнул себе в чашку несколько капель зелья. — Пожалуйста, — Карлотта развернулась было к дверям, но замедлила шаги, проходя мимо Эвана. — Присядь, — она мягко опустила руки ему на плечи. — Не знаю, сколько вам придётся ждать, лучше не делать этого стоя. Эван позволил Карлотте усадить себя, но к чаю и флакончику с надписью «успокоительное» не притронулся. Бросив на Адама быстрый взгляд, Карлотта вышла из гостиной и притворила за собой дверь. Прошло несколько минут, в течение которых были слышны лишь мелкие глотки, которыми Вилли пил чай. У Адама не было решительно никакого расположения к чаепитию, но занять чем-нибудь руки и голову заодно хотелось. Он успел сделать несколько глотков обжигающе горячего чая, как его неожиданно отвлёк голос Вилли: — Что... что теперь будет..? Адам поднял взгляд на друга. Зелье явно подействовало по назначению — мелово-белые щёки Вилли слегка порозовели, взгляд обрёл осмысленность. — А какие у тебя варианты? — хмыкнул Ренг, и в его голосе Адам уловил облегчение — его тоже явно порадовало состояние Вилли. — Мы же не можем сделать вид, будто ничего не произошло! — всё ещё слабо воскликнул Вилли, и пальцы его сильнее стиснули чашку. — Он... он пытал её! — Тише, — машинально шикнул Адам и оглянулся на дверь. «Теперь вы мне верите?» — так и подмывало спросить его. Но он ничего не сказал — ответ на этот вопрос, в целом, был виден и невооружённым глазом. — Утром убили ни в чём не повинную магглу, вечером он пытал Пожирателя Смерти! Такую же, как мы! — Вилли даже закашлялся от волнения. — Всё, как ты и говорил, Адам! — продолжал он, волнуясь всё больше и больше. — Мы не можем быть в безопасности, не знаем, что будет завтра... Куда приведёт нас он? — в голосе Вилли звучала почти что паника. На какой-то миг Адам испытал что-то, похожее на облегчение — хоть кто-то ещё, кроме него, задался этим вопросом. — Но что мы можем? — внезапно зло выдохнул Ренг. — Мы всего лишь четыре идиота-школьника, которые слишком поздно додумались открыть глаза! Эван, до этого будто и не слушавший, беспокойно зашевелился на своём стуле. — Мы не идиоты, — упрямо прохрипел он. — Мы всё делали правильно, только... только... — он явно не мог подобрать слов. Ренг раздражённо фыркнул. — Только, — передразнил он Эвана, — только что? Не пытайся закрывать на всё глаза. Не будь трусом, Эван. Ты никогда им не был. Последние слова явно вернули Эвана в реальность. Он нахмурился, и ладонь его едва заметно сжалась. — А, может быть, это вы трусите? — выплюнул он, враждебно глядя поочерёдно то на Адама, то на Ренга. — Недостаточно сильны, чтобы принять реальность? Адам почувствовал себя так, будто Эван кинул в него заклинанием. Эти слова ранили намного больнее, чем Волан-де-Морт, пытающий Амаранту. На лице Ренга проступила злость — глаза его сузились и стали совсем зелёными, челюсти сжались. — Да что ты говоришь, — почти прошипел он, — а не твой отец как-то сказал нам, что лишь подлец может нападать на женщин? Адам хорошо помнил эту фразу мистера Розье. В прошлом году, когда ему стал известен очень неприятный инцидент с нападением Ренга на выпускницу слизерина Урсулу Флинт (который и без того стоил их факультету чуть ни пятидесяти очков), мистер Розье провёл с ними четверыми беседу на тему правил чести. Странно было теперь думать о том, сколько раз сам мистер Розье преступал эти правила, которые так усердно старался вложить им в головы... — Как ты..! — начал было Эван звенящим от ярости голосом, но закончить не успел. — Не начинай эту шарманку заново, — отрезал Ренг, не дав ему продолжить. — Признай наконец, что мы — форменные дураки, прельстившиеся тем, о чём ничего не знали, — лицо его вдруг исказилось горечью. — Надо было думать своей головой, а не лезть в эту..! — Ренг махнул рукой и сделал резкое движение, будто хотел вскочить на ноги, но Вилли схватил его за локоть. — Это не твоя вина, Ренгус... — пробормотал он, усаживая друга рядом с собой. — Ты не знал, как и все мы... Ренг ничего не ответил и только отвернулся, явно стараясь скрыть выражение своего лица. Адам готов был поклясться, что второй раз в жизни видел, как Ренг теряет контроль над собой. Неожиданно по дому прокатился мелодичный перезвон. Адам невольно вздрогнул и слегка приподнялся на стуле, стараясь понять, что происходит. В то же мгновение в коридоре послышались тихие шаги Карлотты, звон прекратился и через несколько секунд Адам услышал звук открывающейся двери. — Они здесь? — раздался взволнованный голос Дариуса, и Адам почувствовал, как напряжение, владевшее им всё это время, немного отступает. — Здесь, — послышался ответ Карлотты. — Ждут тебя в гостиной. Дариус явно облегчённо выдохнул. — Спасибо тебе. Сама понимаешь — не мог предупредить. — Понимаю, конечно. Если что — я буду в кабинете. Зашуршала одежда, раздались быстрые шаги, и дверь в гостиную отворилась. С появлением Дариуса и без того напряжённая атмосфера накалилась до предела. Ренг всё же поднялся с дивана, в упор глядя на хозяина дома, Эван весь подобрался, будто готовясь к нападению, и лишь Вилли напротив — облегчённо выдохнул и даже слегка улыбнулся. — Здравствуй, — Адам поднялся из-за стола навстречу Дариусу и протянул ему руку. На сумрачном лице Дариуса мелькнула быстрая, почти незаметная улыбка, но не смогла разгладить напряжённых морщин, испещривших его лицо. Он легко пожал руку Адама и окинул внимательным взглядом застывших на своих местах Эвана, Ренга и Вилли. Лицо его стало ещё мрачнее и его словно опять закрыла восковая маска. Дариус опустился на стул между Адамом и Эваном и какое-то время молчал. Ренг и Эван буравили его напряжёнными взглядами, и Адам ощутил смутное беспокойство — ему совершенно не хотелось выступать в роли миротворца между ними. — Сегодня вы увидели кусочек настоящей войны, — наконец начал Дариус. — И убедились, что она не похожа на сказку, в которую вы до сих пор верили, — его голос тоже был мрачен и жёсток. — И кто нам это говорит, — фыркнул Эван, всё ещё явно бывший на взводе. — Вы сами Пожиратель Смерти! — как бы Эван ни пытался это скрыть, в голосе его звучала всё та же отчаянная попытка удержать разваливающийся на куски мир. Дариус совсем невесело усмехнулся. — Да. Но из этого не следует, что я люблю эту войну, — и в этих тяжёлых, будто свинцовых словах прозвучало то, что нельзя было сказать вслух. Вилли поставил свою пустую чашку на диван, глядя на Дариуса со смесью страха, мольбы и сочувствия. — Вы... Вы тоже не хотите этого..? — прошептал он едва слышно. — Это не имеет значения, — отрывисто бросил Дариус. — У войны есть законы. Я научился жить по ним. Вы должны сделать то же самое или умереть. Третьего не дано. — А если мы не хотим? — выдохнул Адам. Дариус тяжело вздохнул. — Это я и пытаюсь донести, — голос его зазвучал чуть мягче, — обратного пути нет! Адаму вдруг представилось, что они стоят на тёмном перекрёстке, с которого уходят вперёд две широкие мрачные дороги. — Значит, вы смирились? — вдруг вступил в разговор Ренг. Дариус перевёл взгляд на него. Сейчас Дариус походил на большую, уставшую птицу, присевшую отдохнуть, но всё равно ни на секунду не позволяющую себе потерять бдительность. — Я выжил, — веско произнёс он. — Не думаете же вы, что единственные, кто решил пойти на попятный? Не вы первые, не вы последние, — Дариус невесело хмыкнул. — Такое бывало не раз — молодые глупцы, не знали, во что лезут, поняв — захотели переиграть... Только карты в этой игре невозвратные, — голос его вновь ужесточился. — Пытались бежать, выступали открыто, обращались к Министерство — это всегда заканчивалось одинаково — смертью. Без исключений. Я потому и хотел, чтобы он увидел Адама. Слишком долгое отсутствие новобранцев — всегда повод для подозрений. Какое-то время было тихо. Адам безуспешно пытался собрать слова, но они никак не желали ложиться на язык. — А если восстанут все? — произнёс он наконец негромко и как будто бы совершенно спокойно. Эта мысль пришла ему в голову ещё тогда, когда Трэверс протянул Вилли флакончик с зельем. Брови Дариуса дрогнули в намёке на удивление. — О чём ты..? — Ну не все, — Адам нервно тряхнул рукой. — Хотя бы половина. Но неужели каждый Пожиратель Смерти на самом деле хочет поддерживать его? Неужели все до единого согласны терпеть жестокость и произвол?! Дариус покачал головой. — Я понимаю, о чём ты говоришь, Адам, но, поверь мне — это безнадёжно. У всех свои причины поддерживать его, но они есть. Фанатизм, безнаказанность, идеалогия, страх — не важно. — Но если, если они узнают..! — Адам не желал успокоиться. Дариус вдруг посуровел. — Люди, сидевшие с нами за одной партой, видели смерть Тео и не сделали ничего, — отрезал он. Голос его звучал глухо и жёстко. — А ты хочешь, чтобы кого-то волновала судьба неизвестных магглов и магглорождённых. Поверь, никто сегодня не посочувствовал тому магглу, которого убила Амаранта. Они всё знают, видят и понимают. Они выбрали это. — А я не хочу! — воскликнул Адам, чувствуя, как к глазам подступают слёзы бессилия. — Неужели ничего нельзя сделать..? — этот детский вопрос сорвался с губ раньше, чем он успел его сдержать. Лицо Дариуса на мгновение исказилось, словно от невыносимой боли, но ответить он не успел. — Откуда вы знаете, что она убила маггла? — резко спросил Ренг. — Об этом никто не говорил, — он буквально впился в Дариуса недоверчивым взглядом. Дариус едва заметно усмехнулся, будто через силу. — Догадаться не трудно. Это было ваше боевое крещение. — Что это было? — переспросил Вилли. — Показательное убийство или жестокость, — откликнулся Дариус. — Это отсев. Тех, кто не сможет или испугается. А у тех, кто выдержит, уже будто и руки в крови... Куда денешься, когда связан со своими товарищами этой мерзостью? Вам ещё повезло. Были ситуации, когда новобранцев заставляли пытать жертв или участвовать в их истязании. — Хватит! — от резкого крика Эвана все вздрогнули. — Вы... вы просто изменник! — он рывком поднялся на ноги. — Изменник и трус! Дариус встретил это обвинение с ледяным спокойствием, только слегка побледнел. Создавалось ощущение, что ничего не способно вывести его из равновесия в этот вечер. — Не пытайтесь заманить нас в своё предательство! — Эван буравил Дариуса огненным взглядом. — Мы... — голос его отчётливо дрогнул. — Мы будем верны Тёмному Лорду! — Говори за себя! — вскинулся Адам. Боль и гнев смешались внутри в какую-то дикую смесь. Ну почему Эван такой упрямец?! — Эван, пожалуйста... — попытался вмешаться Вилли, но Дариус остановил его коротким движением руки. — Единственное, чего я хочу — чтобы вы все были живы, — произнёс он, глядя Эвану в лицо. — Я не призываю вас к измене, напротив — я призываю вас к осторожности. Я хочу, чтобы вы понимали, где оказались. И чем раньше вы это поймёте, тем больше у вас будет шансов выжить. — Вы говорите про правила выживания, — вдруг произнёс Ренг. — Но разве вы не рискуете всем, разговаривая с нами сейчас? Дариус развернулся к нему и спокойно кивнул. — Рискую. Но лучше рискну я, чем вы погубите себя быстрее, чем могли бы... — взгляд его на секунду скользнул к Адаму, и в глубине его глаз мелькнуло какое-то болезненное тепло. Эван так и остался стоять, опираясь на спинку стула, кажется, совершенно обессиленный и лишившийся любой опоры. Всё привычное будто вырвали у него из рук, не забыв до крови порезать ладони. И Адам вдруг задумался — а как Эван объясняет себе всё, что видел и слышал? Как ещё ухитряется оправдывать Тёмного Лорда? Как заставляет себя закрывать глаза на смерть родителей Адама, убийство магглы, пытку Амаранты, дементора? Адам встрепенулся. Дементор. Вот ещё один нерешённый вопрос. — Кстати говоря, — Адам обернулся к Дариусу, — мы ещё хотели спросить у тебя про дементоров. Дариус нахмурился. — Дементоры? А что с ними? — Мы видели одного сегодня, — отозвался Ренг как будто бы совершенно безэмоционально, но Адам видел, как по его лицу словно пробежала тень. Дариус едва заметно поморщился. — Да, они бывают в Лестрейндж-патримоне. Редко, но бывают. — Он сотрудничает с ними? — у Адама даже рот скривился от отвращения. Дариус кивнул. — И это ещё не самые страшные его союзники. Я сегодня мельком видел оборотня Фенирира Сивого — приотвратный тип. Эван резко изменился в лице. — Кого..? — прохрипел он едва слышно. — Оборотня, — повторил Дариус, и в его взгляде, обращённом на Эвана, мелькнуло беспокойство. — Он обычно выполняет работу по запугиванию, — на лице Дариуса отразился отблеск отвращения, — чаще всего угрозы детям хватает, чтобы те, кто нужно, подчинились, но если нет — Сивому ничего не стоит выполнить общение. — Он... кусает детей..? — прошептал Эван, широко открытыми от ужаса глазами глядя на Дариуса. Тот кивнул. Эвана затрясло мелкой дрожью. И Адам понимал, почему. Если в этом мире было что-нибудь, чего боялся Эван, то это были оборотни. В девять лет он стал свидетелем нападения оборотня на соседскую девочку и с тех пор не выносил этих мерзких существ. Запугивает, угрожая детям... Значит, тот странный неряха, от которого пахло железом — оборотень. Адам почувствовал, как у него мороз пробежал по коже. Дементоры, оборотни — и такие существа должны стать из союзниками?! Как, интересно, Эван сумеет объяснить себе это? Видимо, с этой задачей Эван уже не справился. Он вдруг пошатнулся, бессильно рухнул на стул и обхватил голову руками, будто боялся, что она вот-вот развалится. — Эван... — Вилли неловко поднялся с дивана, пошарил по карманам и достал неизвестно как оказавшуюся там шоколадную конфету, а вместе с ней извлёк маленький стеклянный флакончик. — Ой, я и забыл о нём... Дариус вскинул брови. — Откуда это у тебя? — Мне его дал... — Вилли замялся, — кто-то из тех. — Лоран Трэверс, — уточнил Адам. — Лоран? — Дариус взял у Вилли из рук флакончик. — Да, склянка его. Сильное восстанавливающее зелье, — он вернул пузырёк Вилли. — Лоран — человек, в целом, неплохой. Целитель. К нему можно обращаться за помощью, он не откажет. Вилли подошёл к Эвану и осторожно коснулся его руки. — Если зелье совсем противным на вкус окажется, заешь конфетой, — он положил конфету и пузырёк на стол. — Сладкое всегда помогает, — Вилли опустил руку на плечо Эвана и даже слегка улыбнулся, хоть улыбка и вышла горькой. У Адама на какой-то миг сжалось сердце. Вилли сейчас, возможно, хуже их всех, да и восстанавливающее зелье бы ему самому пригодилось... Эван, не глядя на друга, соскрёб со стола флакончик и конфету, кивнул в знак благодарности и поднялся на ноги. — Мне пора... — пробормотал он, по-прежнему не поднимая головы, и выскользнул из гостиной. Вилли протянул было к нему руку, но Адам покачал головой. Он понимал состояние Эвана — ему сейчас нужно было побыть одному. Дариус вышел проводить Эвана, Ренг и Вилли тоже поднялись вслед за ним. Адам остался сидеть на месте. Смотреть Эвану в глаза, говорить с ним сейчас было выше его сил. Потому что во всей сложившейся ситуации хуже всего, как оказалось, была не Метка на руке и не воспоминания в Омуте Памяти, а это краткое «мы будем верны». Хлопнула дверь — Эван ушёл. И Адам внезапно с ужасающей ясностью осознал, что, возможно, как друзья они никогда больше не встретятся. Едва вернувшись в гостиную, Ренг и Вилли почти сразу засобирались домой. Вилли всё ещё мутило, да и Ренг явно чувствовал себя не многим лучше, пусть и старался это скрыть. Адам всё так же сидел за столом. Навалилась какая-то тяжёлая, вязкая апатия. Ведь Дариус же, наверно, прав, и им пора наконец перестать обманывать себя — третьего не дано. Им придётся либо стать Пожирателями Смерти — стать такими же, как мистер Розье и Амаранта — либо умереть. Потому что смерть — единственный способ освободиться. Неожиданно кто-то коснулся его руки. Адам поднял голову. Рядом с ним стоял Дариус. Лицо его ожило, будто маска упала, во всех чертах проступила тяжёлая усталость, глаза светились беспокойством. — Ложись спать, Адам, — тихо произнёс он. — Сегодня был... — ...не самый лучший день в моей жизни, — закончил за него Адам. — Ты прав. И мне пора домой. — Дарий? — в гостиную заглянула Карлотта. — Ужин готов. Адам, не останешься? Адам покачал головой. — Нет, благодарю, я уже пойду. — Жаль, — Карлотта едва заметно улыбнулась. — У нас ужин сегодня сытный — Перс решил помочь и приправить его садовыми мышами. Дариус коротко фыркнул. — Надеюсь, ты успела отговорить его от этого предприятия? — Успела, — со смехом отозвалась Карлотта. Её шелестящий смех прозвучал странно чужеродно, но Адам с удивлением отметил, что этот признак жизни словно бы на несколько секунд осветил тёмную гостиную. — Перс? — он перевёл взгляд с Карлотты на Дариуса. — Кто это? — Наш филин, — ответил Дариус, — ты видел его сегодня утром. — Точно... — Адам вспомнил большую ушастую птицу, разбудившую его. И сразу же вспомнил кое-что ещё. — Едва не забыл! — он принялся шарить по карманам, безуспешно пытаясь вспомнить, куда положил мамино письмо. — Вот, — он наконец извлёк сложенный вчетверо пергамент из внутреннего кармана мантии и протянул его Дариусу. — Нашёл в дневниках моей мамы. Адресовано тебе. Дариус мгновенно изменился в лице. Он протянул руку и замер, не решаясь прикоснуться к листу пергамента, потом осторожно, словно боялся, что оно вот-вот рассыплется в прах, забрал письмо из рук Адама и порывистым движением прижал к груди. Лицо его стало ещё бледнее, чем обычно, руки задрожали. — Мне? — прошептал он осипшим от волнения голосом. — От Анны..? Адам кивнул. — Я подумал, будет правильно, если оно дойдёт до адресата. Даже через двенадцать лет. — Извини, — пробормотал Дариус, бросив полный смятения взгляд на Карлотту, — буквально пара минут, я сейчас вернусь... — и почти выбежал из гостиной, на ходу разворачивая письмо. Адам ощутил внутри некоторое удовлетворение. Мама сейчас была бы рада. Надо было идти, но он никак не мог заставить себя сделать такое простое действие — подняться со стула. Тело будто отказалось повиноваться. — Я понимаю, что ты чувствуешь, Адам, — неожиданно произнесла Карлотта. Адам поднял взгляд. Она стояла перед ним — спокойная, расслабленная, понимающая. И он вдруг ощутил невероятную усталость. Хотелось завернуться в тёплый плед и спрятаться от всего мира. И всё остальное вдруг стало совершенно не важно. — Вы знаете всё? — произнёс он едва слышно. Интересно, что рассказывал ей Дариус? — Не всё, но многое, — без тени улыбки ответила Карлотта. — А чего не знаю, о том догадываюсь. Она села на соседний стул. Несколько секунд оба молчали. Адам не знал, что говорить. Даже если Карлотта действительно что-то знала, чем она могла помочь..? — Ты знаешь, что все люди светятся изнутри? — внезапно спросила она. — Что? — неловко переспросил Адам, решив, что, должно быть, ослышался. — Внутри каждого из нас есть маленький факелок, — невозмутимо продолжала Карлотта, — который у каждого светится своим цветом. Если внутри горит свет, в темноте снаружи не заблудишься... А когда он тухнет, его могут помочь зажечь другие люди. Равно как и ты можешь помочь им. — Вы про Дариуса..? — Адам скорее утверждал, чем спрашивал. Карлотта задумчиво кивнула. — Никогда не видела, чтобы он светился так ярко, как после встречи с тобой... Он словно ожил. И живёт впервые за одиннадцать лет. Адам не вполне понял её слова — он почувствовал их. В груди заскреблось что-то щемяще-тёплое, будто обитающие там жмыры выпустили острые коготки из мягких лапок. — В твоей жизни есть люди, которые любят тебя, — негромко произнесла Карлотта. — И вы снова про Дариуса? — хмыкнул Адам, стараясь скрыть першение в горле. — Не только, — покачала головой Карлотта. — У тебя есть дядя и бабушка... Разве это не повод жить? — в её тихом голосе вдруг зазвучала мягкая, но ощутимая сила. Адам невольно поёжился. Про дядю Даймонда и бабушку Розетту в последние дни он старался думать как можно меньше. — Этого иногда может быть достаточно, — продолжала Карлотта. — Зажигать свет в других и от него зажигаться самому... Ладно, — голос её внезапно зазвучал совершенно по-другому, будто она закончила рассказывать сказку, — доброй ночи, Адам. Карлотта поднялась с места, и Адам почти машинально поднялся вслед за ней. Да, в самом деле пора было домой. Карлотта вышла проводить его в коридор, и в этот момент из кухни вышел Дариус. На лице его отражалась застарелая боль, какая бывает, когда внезапно тревожат старую рану, но в то же время что-то светлое и мягкое — какое-то облегчение — было написано в каждой его черте, и серые глаза светились тем серебристым блеском, который Адам видел на фотографии в альбоме бабушки Роуз. — Спасибо, Адам... — прошептал Дариус едва слышно и вдруг порывисто шагнул вперёд и крепко-крепко обнял Адама. — Приходи, ладно? — выдохнул он ему в самое ухо. — Приду, — пробормотал Адам, неловко обнимая Дариуса в ответ. — Мы всегда будем рады видеть тебя и твоих друзей, — улыбнулась ему Карлотта. На её спокойном лице играла тихая улыбка, и это мягкое сочувствие не вызвало в Адаме раздражения — оно не было ни излишне жизнерадостным, ни слишком жалостливым. Этой улыбкой Карлотта словно бы говорила «я знаю, что тебе тяжело и всегда готова помочь, не спрашивая лишнего». И в этот момент Адам вдруг осознал, почему, несмотря на всё, что пережил Дариус за последние двенадцать лет, он всё же не сломался окончательно. Слова благодарности застыли на губах Адама. Как выразить всё, за что он хотел поблагодарить Ноттов? Как сказать, что без них бы уже умер или сошёл с ума, как сказать, что одно лишь их присутствие даёт ему силы мыслить и существовать..? Адам не знал. Он так ничего и не сказал, надеясь, что взгляд выразит хотя бы половину того, что он не мог оформить в слова. — До встречи, — Дариус отстранился, всё ещё держа руку Адама в своих. Адам взглянул на посерьёзневшую Карлотту, и по её глазам увидел, что она поняла кое-что из того, что он не смог сказать. — До встречи... — откликнулся он и наконец вышел на крыльцо. *** Квартира встретила его тишиной и темнотой, которая сразу же показалась Адаму невыносимой. Он включил свет, дошёл до так и не прибранной кухни... и медленно опустился на пол, прислонившись спиной к стене. Неужели... неужели нет другого выхода, кроме как стать такими же, как другие Пожиратели Смерти? Неужели, чтобы выжить, надо убивать самому? Убивать не врагов, а обычных людей, которые и знать ничего не знают об этой войне? Но зачем тогда жить..? Разве физическая жизнь стоит изувеченной души? Тяжёлое, склизкое ощущение безысходности заполнило всё и внутри, и снаружи. Хотелось плакать, но не было сил даже на это. Адам закрыл глаза. Перед внутренним взором сразу пронеслись все страшные картины сегодняшнего дня — дементор, оборотень, пытка Амаранты... Где-то в глубине сознания мелькнула мысль, что надо бы постараться заснуть, но усталость — тяжёлая, неподъёмная, всеобъемлющая — не давала провалиться в спасительное забытьё. Сколько он просидел так, застыв в одной позе и закрыв глаза, Адам не знал. Он бы наверное, просидел ещё столько же, если бы тишина, давившая со всех сторон и словно бы утягивающая за собой куда-то на глубину, не стала окончательно нестерпимой. Не без труда Адам заставил себя поднять веки. За окнами было уже почти совсем темно. Он чувствовал себя так, будто много часов ходил по одному и тому же месту кругами — и тело, и разум были выжаты до капли. Адам вытащил из кармана волшебную палочку и направил её на старый радиоприёмник, стоявший на подоконнике. Со времени переезда он ещё ни разу не включал его. «Приветствуем всех фанатов и болельщиков!» — зашипел радиоприёмник. «Рады сообщить вам, что борьба за Кубок Великобритании по квиддичу продолжается! Позвольте напомнить вам турнирное положение команд...» Адам прикрыл глаза, но так, чтобы видеть комнату. К спортивному репортажу он почти не прислушивался, но всё же тишины уже не было, и от этого становилось легче. «Между охотниками Холихедских Гарпий и Уимбурнских Ос идёт нешуточная борьба за квоффл!» — долетел до него жизнерадостный голос комментатора. Борьба. Адам машинально зацепился за это слово. Борьба. Какая-то мысль мелькнула на самой кромке сознания, и он отчаянно вцепился в неё, будто от этого зависела его жизнь. Махнул палочкой, выключая радиоприёмник, и впился пальцами в виски, словно надеялся, что так получится удержать ускользающую мысль. Борьба! Адам вскочил с пола. Пойманная, будто золотой снитч мысль, как левикорпус вздёрнула его на ноги. Борьба! Что если... если они станут бороться? Не открыто (это всё равно, что смерть), а тихо, незаметно, так, чтобы никто не знал? Если они не смирятся, если не выберут ни смерть, ни игру по правилам? Если изменят эти правила? Адам принялся лихорадочно расхаживать по комнате. Усталости как не бывало, новая мысль завладела всем его существом. Они на это не подписывались. Они не знали, куда шли, они не собирались служить убийце! Разве такое господство принесёт магическому миру благополучие? Адам на несколько секунд прикрыл глаза, вновь вызывая в памяти картины сегодняшнего дня. Кровь, темнота... Да, так оно и будет... Он не забыл отвратительный запах, исходящий от оборотня, не забыл фигуру в чёрном плаще и кровь Амарнаты на полу. Адам почти непроизвольно впился ногтями в левое запястье. Оно и без того было исцарапано вдоль и поперёк, и всё предплечье пересекал тонкий белый шрам. Возможно, он останется навсегда, как память о той ночи, когда Адам увидел и осознал наконец правду. Он ещё крепче вдавил пальцы в кожу. Он не хочет этого! Но контракт не разорвать, клеймо не стереть. И всё же... и всё же, если есть возможность что-то изменить, как-то повлиять? Хоть как-нибудь, иначе лучше и не жить! Адам замер, и лихорадочное метание сменилось максимальной сосредоточенностью. Может быть, это выход. Спасение. Они что-нибудь смогут. По капле. По одной капле. Опасно — наплевать. Раз жизнь так распорядилась, раз посмеялась, швырнув его в этот адский котёл, отправив по той же кошмарной дороге, которая убила папу, нужно ставить ей свои условия. Нужно что-нибудь делать! Нельзя сдаваться, нельзя дать ему победить! — Ты проиграешь, — прошипел Адам сквозь зубы, — ты проиграешь, Том... Даже если эта борьба будет стоить ему жизни — всё будет не напрасно. Папа и мама сражались до самого конца, до последнего вздоха — значит, и он сможет. Значит, и он должен. Адам чувствовал себя так, будто внутри него вдруг образовался стальной стержень. Но он один. Пока что один. В одиночку будет сложнее. За шесть лет он так привык к тому, что их всегда четверо, что машинально думал «мы» — но кто сказал, что кто-то из друзей поддержит его? Кто сказал, что они не выберут другой путь? Адам изо всей силы стиснул кулаки. Он должен узнать ответ на этот вопрос прямо сейчас. Сию секунду, не сходя с места! Ему казалось, что от этого зависит его жизнь — и не то, чтобы это было слишком сильным преувеличением. Он просидел у остатков сгоревшего моста слишком долго. Пришла пора идти дальше. И от того, куда он свернёт на перекрёстке, зависело всё. Адам бросился в прихожую, едва попал ногами в ботинки и, забыв даже накинуть на плечи мантию, выскочил на крыльцо. На то, чтобы решить, куда отправиться первым делом, ушло несколько секунд. И всё же, несмотря на безотчётное желание прежде всего поговорить с Эваном, трансгрессируя, Адам загадал адрес Ренга и Вилли. Разговор с Эваном будет сложнее, если — Адам пока боялся думать об успехе своего предприятия, но и не думать не мог — в самом лучшем случае их будет трое, говорить с Эваном будет легче, чем один на один. Адам взбежал по железным ступеням лестницы к двери Ренга и Вилли и позвонил в колокольчик. Ждать пришлось недолго, но Адаму показалось, что прошло не меньше нескольких минут. Он успел позвонить ещё дважды и даже испугаться, что Ренг и Вилли легли спать, несмотря на то, что свет в окнах горел — но наконец дверь приоткрылась, и Адам увидел на пороге Ренга. — Ренг! — выпалил он, — нужно поговорить. Срочно. Ренг окинул его быстрым, настороженным взглядом. — Проходи, — кивнул он. — Только тише, Вилли дремлет. И у нас гости. — Гости? Адам заскочил в прихожую, на ходу скидывая ботинки. — Адам? — раздался из кухни удивлённый голос Эвана. Адам замер. Он даже не знал, радоваться или нет присутствию Эвана. Но отступать уже было поздно. Значит, придётся говорить одновременно со всеми. Может быть, тем лучше — быстрее станет ясно, что к чему. Вместе с Ренгом они прошли на кухню. Эван сидел за столом, сжимая в руках дымящуюся кружку, и с едва уловимым напряжением во взгляде смотрел на Адама. Вилли полулежал на маленьком кожаном диванчике, укрытый пледом, но навстречу Адаму приподнял голову. — Что-то случилось..? — на его сонном лице появилась такое выражение, будто ещё одних плохих новостей он просто не перенесёт. Адам покачал головой. — Нет, ничего нового не случилось. Я... Мне пришла в голову одна идея. Ренг едва заметно нахмурился и сел за стол, жестом пригласив Адама сделать то же самое. Адам коротко тряхнул головой и остался стоять — сидеть на месте он сейчас не мог. — Мы должны бороться, — выдохнул он сразу же, чтобы не ходить вокруг да около, последние дни истончили его терпение до предела, — мы должны бороться с ним. Он наблюдал, как глаза Вилли округлились почти до размеров галеонов, Ренг поперхнулся чаем, а из груди Эвана вырвался короткий возглас, значение которого Адам не смог до конца понять. — Я не хочу терпеть этого, — произнёс он как мог твёрже, — не хочу мириться с его произволом. И не хочу, умирая, знать, что ничего не сделал, что прожил жизнь зря! — Адам, ты помнишь, что говорил Нотт? — осведомился Ренг как будто бы совершенно спокойно. — Помню, — кивнул Адам. — Есть два пути — смерть или смирение. Я не выбираю ни один из них. — Ты предлагаешь... ты предлагаешь предательство?! — раздался неестественно высокий голос Эвана. Адам перевёл взгляд на него. Зелёные глаза Эвана пылали негодованием. Этого он и боялся. — Служить ему — вот предательство! — воскликнул Адам, чувствуя, что опять теряет контроль над собой. — Предательство самого себя! И моих родителей! Эван вскочил на ноги, по-прежнему сжимая в руках кружку. — А то, что ты предлагаешь — предательство моих! — голос его сорвался почти на крик. — Значит, придётся выбирать! Здравый смысл или... — Адам вовремя прикусил язык, — или... — Или что?! — вскричал Эван, бледнея от ярости. — Договаривай! — ...или слепота! — выдохнул Адам. — Преступная слепота! Ты знаешь, что молчащий свидетель — такой же преступник?! Эти слова будто оглушили Эвана. Он открыл рот, словно хотел что-то сказать, но так и не произнёс ни звука. — Я надеюсь, что вы со мной, но если нет... — Адам глубоко вдохнул, будто готовился нырять в воду, — ...если нет, я пойду сам. — Подожди. Как именно ты предлагаешь это делать? — Ренг посмотрел Адаму прямо в глаза, что делал крайне редко, и в его взгляде Адам увидел огонь. — Пока точно не знаю, — мыслей в голове было слишком много. — Но это сейчас не важно! — Адам, он убьёт тебя, — выдохнул вдруг Эван и закусил губу, будто пытаясь сдержать слёзы. — Он убьёт тебя и всех нас, если узнает! — Значит, надо будет умереть! — воскликнул Адам. — Умереть, но не сдаться! Как не сдался папа! Этих слов Адам не произнёс, но они были для него громче, чем всё, что он сказал вслух. — Адам прав! — неожиданно раздался удивительно ясный и твёрдый голос Вилли. Все обернулись к нему. Вилли поднялся с дивана, скинув плед, бледное лицо его выражало крайнюю степень решимости. — Адам прав! — повторил он и выпрямился, будто вставая в боевую стойку. — Если есть хоть малейший шанс бороться, бороться с... ним, мы должны что-то делать! Всё остальное не будет иметь смысла! Кружка выпала из рук Эвана и со звоном разбилась вдребезги. Никто этого даже не заметил. В словах Вилли было что-то такое, чего не смог сказать ни один из них. Какая-то сила, которую они разом ощутили, что-то, раскалывющее надвое всё то, что они обсуждали до этого. Да или нет. За или против. И каждый в этот миг сделал свой выбор. На какую-то едва уловимую секунду Адам ощутил чувство, которое за последние дни успел практически совершенно забыть — надежду. Он не один. Ему не придётся идти в одиночку. Но в следующее мгновение его словно кто-то схватил за горло железной рукой, выбивая из лёгких этот слабый и робкий росток. — С меня хватит, — выдохнул Эван. — Делайте, что хотите, но без меня, — голос его был ледяным. Не глядя ни на кого, он развернулся к дверям. Что-то в груди Адама оборвалось. Неужели... неужели это всё? Неужели семь лет дружбы значат для Эвана меньше, чем Тёмный Лорд? Неужели... это конец? Неожиданно что-то случилось. Будто балансирующая на краю стола колба наконец накренилась слишком сильно и рухнула на пол. В один прыжок Ренг оказался у двери, загородов её собой, и направил в грудь Эвану волшебную палочку. — Ты никуда не пойдёшь, — отчеканил он. Эван так и замер с нелепо протянутой вперёд рукой. — Если он что-то узнает, мы все трупы, — продолжал Ренг. Голос его звучал жёстко, бескомпромиссно, казалось, он не говорит, а каждым словом посылает заклятие. Ренг был ниже Эвана, но сейчас от него исходила буквально физически ощутимая сила. Он стоял в настоящей боевой стойке — низко опустив голову, одной рукой закрывая грудь и живот, а другой сжимая волшебную палочку. Пальцы его не дрожали. — Либо ты с нами, либо против нас, — чётко произнёс Ренг, и кончик его палочки почти коснулся груди Эвана. — Выбирай. — Ренг... — прошептал Вилли, но не сдвинулся с места. «С нами». Ренг сказал «с нами». Второй раз за последние минуты Адам ощутил прилив безотчётной надежды. С нами. Их уже трое. Эван неожиданно сделал шаг назад, и на какую-то секунду в голове Адама промелькнула паническая мысль — что они будут делать, если Эван сейчас тоже выхватит палочку, если начнётся сражение..? Но ничего такого не произошло. Эван сделал ещё один шаг назад, пошатнулся и вдруг осел на пол, обхватив голову руками. В одно мгновение из уверенного в себе юноши он превратился в потерянного ребёнка, который не знает, что ему делать. Что-то в нём сломалось окончательно. Напряжение упало, будто натянутая до отказа леска резко ослабла, вместо того, чтобы порваться. Адам осторожно приблизился к Эвану, опустился на колени рядом и коснулся плеча друга. Эван вскинул голову, и Адаму показалось, что в его глазах мелькнули слёзы. Несколько мгновений было совершено тихо. Ренг так и застыл у дверей, Вилли, сделав несколько шагов вперёд, остановился рядом с Адамом, глядя то на Эвана, то на Ренга, и нервно мял в пальцах рукав мантии. Эван смотрел на Адама внизу вверх, судорожно сжимая его ладонь трясущимися пальцами, и в его взгляде больше не было ни злости, ни вызова. Вместо этого Адам увидел в них... страх. Эван боялся вставшего перед ним выбора, боялся оступиться, как боялись все они. Но если Адаму, Ренгу и Вилли отказаться от того, во что они верили, было не так уж и сложно, то у Эвана просто не было сил, чтобы перерубить последние стропила моста в прошлое. По крайней мере, сейчас. — Оставайтесь у нас, — неожиданно произнёс Вилли, разорвав тишину, окутавшую комнату. Эван вздрогнул, отвёл взгляд, и зрительный контакт оборвался. — Можно постелить здесь, на диване... — Вилли бросил быстрый взгляд на Ренга. Тот фыркнул и незаметно убрал палочку в карман. — Будто кто-то спать собирается, — буркнул он. Странно было делать вид, словно ничего не произошло, словно Ренг минуту назад не направил на Эвана волшебную палочку. Всё ещё не произнося ни слова, Адам встал с пола и, не давая Эвану вырвать руку из своих пальцев, поднял его за собой. Силы явно оставили Эвана окончательно. Адам усадил его на диван, и он откинулся на подушку, устремив взгляд в потолок. Грудь его судорожно вздымалась, и Адам слышал, как отчаянно он старается сдержать всхлипы, дрожащими пальцами терзая рукава мантии — манжетка на левом уже почти полностью оторвалась, но Эван едва ли замечал это. Адам смотрел на друга и не мог осознать, что он сам сейчас чувствует — грудь раздирало от боли и жалости, но в то же время тот стержень, который становился всё устойчивее после слов Вилли и Ренга укреплялся от одной лишь мысли, которую Адам наконец посмел допустить — он не потеряет Эвана. Не потеряет ту опору, которая была у него семь лет. На диван подсел Вилли, всунул в руки Адама кружку крепкого кофе, от которого шёл слабый аромат огневиски, другую такую же предложил Эвану. Эван обхватил кружку обеими руками, но больше не шевелился. Вилли неловким движением накинул на плечи Эвана плюшевый плед, а потом сел за стол рядом с Ренгом, который пил свой кофе мелкими глотками и обдумывал что-то явно очень мрачное. Ренг оказался прав — спать никто не собирался. Они почти не разговаривали, лишь изредка перекидывались несколькими словами, каждый пребывал в своих мыслях. Адам видел, как небо за окном стало бархатно-чёрным, потом на нём зажглась россыпь звёзд, заменив свет гаснущих уличных фонарей. В какой-то момент Вилли начал дремать прямо на столе, но на предложение Ренга пойти спать лишь покачал головой. Из спальни впорхнула в кухню сова Горгулья и заскреблась острыми коготками в окно. Ренг выпустил её, и она, радостно хлопая крыльями, скрылась в лондонской ночи. Мысли текли вяло, неохотно. Адам словно бы спал с открытыми глазами, практически ни о чём не думая и ничего не ощущая. Над крышами домов зажглась тонкая светло-розовая полоска зари. Ренг время от времени вставал и начинал ходить по комнате из угла в угол, низко опустив голову — он всегда говорил, что так легче думать. Адам наблюдал, как по светлеющему небу расходятся, будто джем в сметане, капли рассвета всех цветов от нежно-сиреневого до кроваво-алого. Эван заснул около часа назад, и голова его медленно склонилась на плечо Адама. Адам несколько раз моргнул тяжёлыми веками, глядя, как стремительно светлеет летнее небо... а потом стало темно. Разбудил его яркий луч солнца, прошедшийся по лицу. Адам несколько раз моргнул. Казалось будто он и не спал вовсе — так, прикрыл уставшие от бессонной ночи глаза на пару минут. Всё тело болело, мысли будто вязли в чём-то густом и липком. Адам огляделся. Вилли спал, опустив голову на стол, плечи его были бережно укрыты одеялом, Ренг устроился на подоконнике, глядя в окно, Эван свернулся клубочком на диване рядом с Адамом и тихо постанывал во сне. Кухню заливал золотистый свет солнца, и Адаму вдруг удивительным показался контраст между тем, что он испытывал внутри, и тем, что видел снаружи. За эту странную, очень тихую, но в то же время невероятно тяжёлую ночь что-то поменялось внутри Адама. Решение, которое он принял вчера, укрепилось окончательно и бесповоротно. Будто от перекрёстка, на котором было лишь две широкие и тёмные дороги, неожиданно отошла ещё одна узенькая, извилистая тропинка. Она вилась над самой пропастью, но где-то над ней вставало блёклое, далёкое и неуверенное солнце. И Адаму хотелось верить, что этот свет сможет разогнать тьму, как вчера говорила ему Карлотта. Он поднялся с дивана, разминая затёкшее, будто чужое тело и ещё раз окинул взглядом друзей. Сегодня они должны всё обсудить с Дариусом. Адам не мог допустить и мысли, что не заручится его поддержкой. В царстве ужаса и мрака, куда он собирался вступить, на этой узкой и скользкой тропинке над пропастью, по которой собирался пойти, у него будет опора. И пусть идти придётся медленно — он готов. Пусть это будут лишь капли, но что есть океан, как не множество капель?