Часть 12

Глава 12. Раннее утро окутывало комнату мягким, приглушённым светом. Сквозь окно пробивались первые лучи солнца, играя на стенах едва заметными бликами. Леви проснулся, как всегда, раньше, ведь старой привычке было всё равно на перемены в жизни. Но сегодня он не спешил подниматься. Он почувствовал её тепло рядом, лёгкий вес руки Лизы на своей груди и тихое, спокойное дыхание. Его взгляд медленно скользнул вниз, она всё ещё спала, её лицо было расслабленным, почти безмятежным. Такой он её не видел давно. Леви тихо повернул голову, позволяя себе просто смотреть на неё. На рыжие, слегка растрёпанные волосы, которые мягкими прядями спадали ей на лицо и плечи. На бледную кожу, усыпанную едва заметными веснушками, которые он помнил ещё с первых дней знакомства. Он и сам не знал почему, может, потому что с самого начала знал, что эти мелочи будут для него слишком важны. Он смотрел на её тонкие ресницы, на чуть подрагивающие в сне веки, на мягкий изгиб губ. В такие моменты всё казалось невозможным то, что она здесь, рядом, в его объятиях, после всего, что они пережили. Он боялся дышать громче, чтобы не спугнуть этот покой. Леви медленно поднял руку и аккуратно убрал прядь волос с её лица, едва касаясь кожи пальцами. Она чуть вздохнула во сне и прижалась к нему ещё ближе, будто чувствуя его даже во сне. В его взгляде была тишина, тепло и что-то почти невыносимо бережное. Он знал, что может быть грубым, отстранённым, но в эту секунду он просто был рядом, полностью её и по-настоящему. Он не хотел, чтобы этот момент заканчивался. Не потому, что боялся будней или обязанностей, а потому что в этом утре, в её дыхании и в этих веснушках, спряталась простая истина: она стала его домом. Лиза сонно зашевелилась, тихо потянулась, ощущая, как мышцы слегка ноют после долгого сна и впервые за долгое время спокойного. Её пальцы неуверенно скользнули по простыне, и она приоткрыла глаза, встретившись с его взглядом. Он лежал рядом, смотрел на неё — внимательно, молча, как будто пытался запомнить каждую черту её лица, каждую веснушку, каждый вздох. Его взгляд был спокойным, но в нём было что-то ещё... нежность, которую он не прятал. Лиза чуть приподнялась, опираясь на локоть, и пробормотала хрипловатым, сонным голосом: — Доброе утро… Мы, наверное, должны уже встать… работа ждёт. Но стоило ей начать двигаться, как Леви легко, но решительно обвил рукой её талию и мягко притянул обратно к себе. Его грудь была тёплой, дыхание ровным, но в движении чувствовалась твёрдая воля. — Нет, — хрипло ответил он. — Ещё немного. Она застыла, удивлённая, и в то же время ей не хотелось спорить. Её голова снова оказалась у него на груди, а его рука крепко удерживала её возле себя, будто он боялся, что она исчезнет, если отпустит. — Леви… — прошептала она, чуть улыбаясь. — Тише, — перебил он, прижимая свой подбородок к её макушке. — У нас впервые за долгое время есть утро, в котором никто не умирает. Я не собираюсь отдавать его команде, бумажкам или даже командующему. Она усмехнулась, прикрывая глаза, позволяя себе раствориться в этом покое. — Ну, если командующий узнает, что ты проспал, то думаю, он будет в ужасе. Леви тихо фыркнул. — Пусть попробует разбудить меня. И Лиза снова улыбнулась, уже без напряжения, без боли. Она просто лежала в его объятиях, позволяя себе впервые за долгое время не думать, не бояться. Леви держал её уверенно, спокойно, так, как будто собирался защищать даже от снов. Лиза не спешила вырываться из его объятий, но и просто молчать было не в её духе. Она приоткрыла один глаз, посмотрела на него снизу вверх и с ленивой усмешкой прошептала: — Ты сейчас ведёшь себя подозрительно ласково… Неужели заболел? Леви хмыкнул, не открывая глаз. — Это называется “не быть идиотом”, если ты не знала. Но если хочешь, то могу тебя выбросить из постели для равновесия. Она усмехнулась, проводя пальцем по краю его рубашки: — Даже не думай. Я только сегодня впервые выспалась. Если ты меня сейчас пнешь с кровати, я укушу. Он открыл один глаз и приподнял бровь. — Укуси и останешься без завтрака. Лиза сделала вид, что тяжело вздыхает: — Вот шантажист… И это тот самый Леви, который когда-то говорил, что не будет “сюсюкаться”? — Я и не “сюсюкаюсь”, — буркнул он, но голос стал чуть тише. — Я просто… разрешаю себе минуту покоя с тобой. Она приподнялась, приблизила лицо к его щеке, едва касаясь губами его кожи, и прошептала: — Тогда, может, ты разрешишь себе не только минуту? Он молча посмотрел на неё пару секунд. Его взгляд был серьёзным, почти тёмным от всего, что он чувствовал, но не говорил. — Осторожно, Лиза. Такие слова могут заставить меня остаться с тобой и ночью, и утром и вообще всегда. Лиза чуть опешила, но тут же прижалась к нему обратно, пряча улыбку: — Знаешь, Леви… ты только что дал самый соблазнительный повод не вставать из постели за всё время моего пребывания в корпусе. Он тихо фыркнул, снова обнимая её за плечи и пряча лицо в её волосах. — Тогда считай, ты арестована. За восхитительное утро и до дальнейшего распоряжения капитана. — С подзатыльником или без? — лениво прошептала она. — Пока без. Но только потому, что ты чертовски мила, когда так прижимаешься. Лиза устроилась поудобнее у него на груди, проводя пальцем по его ключице, словно невзначай. — Знаешь… если бы кто-то сказал мне год назад, что я вот так буду валяться в постели с самим Леви Аккерманом, я бы засмеялась ему в лицо. Он лениво открыл один глаз. — А теперь? Она притворно задумалась: — А теперь думаю, что у меня отменный вкус. Не каждый день такие бриллианты в грязи находишь. — Я не бриллиант, — пробурчал он, но уголки его губ дрогнули. — Нет, конечно. Ты уникальный образец: хмурый, вечно недовольный, с голосом как у бурчливого старика… но теперь родной, — она улыбнулась, глядя на него. — А ещё ты красивый. Хотя это я вслух не говорила. Он хмыкнул. — Поздно, ты уже всё сказала. Придётся теперь жить с последствиями. — Ой-ой, какие страшные последствия, — протянула Лиза, приподнимаясь на локте. — Что теперь? Будешь целовать меня до потери сознания? — Могу устроить, — серьёзно ответил он, но в глазах плясал знакомый, тёплый огонёк. Лиза слегка покачала головой, усмехаясь. — Ты неисправим… — прошептала она, и, не давая ему ответить, мягко склонилась к нему и поцеловала. Это был не страстный, не резкий поцелуй, в нём не было спешки, только нежность. Как будто наконец нашли что-то давно потерянное. Он провёл рукой по её спине, притягивая ближе, и на миг весь мир исчез и остались только он и она. Когда их губы оторвались, Леви посмотрел на неё тихо, с лёгкой хрипотцой в голосе: — Теперь точно не выпущу. Лиза, всё ещё улыбаясь, ткнулась лбом в его щёку: — Я на это и надеялась. Леви на секунду взглянул в её глаза, как будто хотел убедиться, что всё это не сон. Потом, хрипло выдохнув, прошептал с едва заметной усмешкой: — Ладно… задержимся больше, чем на минуту. Он не дал ей ответить просто снова притянул её к себе, касаясь губами её губ. Поцелуй был мягким, почти робким вначале, как будто он всё ещё не верил, что может позволить себе это. Но с каждой секундой, с каждым её вздохом, с каждым движением её рук по его груди в нём просыпалась та нежность, которую он годами держал под замком. Он углублял поцелуй осторожно, но уверенно. Одной рукой крепко держал её за талию, другой провёл по её щеке, будто хотел запомнить это прикосновение. Лиза отозвалась на его чувство, прижимаясь ближе, позволяя себе раствориться в этом моменте без страха и без сомнений. Поцелуй стал глубже, смелее — как будто больше не осталось преград. В каждом его движении, в каждом прикосновении чувствовалась сила сдерживаемой годами любви. Леви наклонился над ней, обнимая крепче, нависая, словно желая укрыть собой от всего мира. Его рука скользнула по её талии, тёплая и уверенная, словно наконец он позволил себе чувствовать по-настоящему. Он углублял поцелуй, требовательно, но с тем трепетом, который был только к ней. В этом не было поспешности, только желание быть ближе, сильнее, яснее. Он целовал её так, как будто пытался передать все чувства, которые годами жил в молчании: боль, нежность, тоску, любовь. Лиза отвечала ему так же жадно, горячо, позволяя ему чувствовать, что всё это не напрасно. Её пальцы зарылись в его волосы, дыхание сбилось, а сердце билось слишком быстро, но в этот миг всё было правильно. Леви медленно оторвался от её губ, дыхание сбилось, лоб едва касался её. Его взгляд скользнул вниз по её шее, по открытому изгибу ключицы, и он будто потерял остатки самоконтроля. Сначала он осторожно коснулся губами её шеи, будто проверяя, можно ли. Потом поцелуи стали глубже, горячее. Он двигался медленно, но с явным желанием, будто хотел оставить след своей любви в каждом касании. Его дыхание обжигало кожу, и с каждым прикосновением Лиза всё сильнее прижималась к нему, словно сама терялась в этом моменте. Он вдыхал её запах родной, тёплый, как спасение среди холодов мира, который так долго был для него чужим. Затем осторожно прикусил кожу у основания шеи, оставляя еле заметный след. Не больно, а скорее, как напоминание: ты моя. Его рука скользнула по её бокам, притягивая ближе, будто и этого было мало. Он не говорил ни слова, но в каждом движении читалось то, что раньше прятал за холодным взглядом: нежность, влечение, и то глубокое чувство, что жилo в нём все эти годы только для неё. Лиза затаила дыхание, когда его губы касались её кожи мягко, жадно, будто он боялся упустить хоть мгновение близости. Она сжала пальцы в его волосах, сильно, почти властно, не давая ему возможности отстраниться, будто отвечала без слов: я здесь, я с тобой и не отпущу. Он почувствовал это, то, как она отдаётся моменту, без страха, без сомнений. Её тело отзывалось на каждое его прикосновение, и это только разжигало то, что он так долго держал внутри. Леви не был резким, он был осторожен, но в этой осторожности было столько силы и желания, что казалось весь мир исчез. Его ладонь медленно скользнула ей под рубашку, будто каждый сантиметр её кожи он хотел запомнить навсегда. Пальцы двигались уверенно, но нежно, ощущая тепло её тела, её дыхание, её лёгкую дрожь от прикосновений. Он знал: она не оттолкнёт его. И в этот момент Леви чувствовал себя не просто любимым, он чувствовал, что наконец дома. Когда Лиза потянулась, что бы начать снимать его рубашку, Леви внезапно остановился, его дыхание было тяжелым, а глаза темными от желания. Он приподнялся над ней, удерживая себя на локтях, чтобы не придавить её своим весом. Его пальцы слегка подрагивали, когда он провёл рукой по её щеке, смахивая прядь волос. — Лиза… — его голос звучал хрипло, почти шёпотом. — Ты точно этого хочешь? Она замерла, чувствуя, как её сердце колотится где-то в горле. Его взгляд был серьёзным, но в нем не было и намёка на привычную насмешку или сарказм. Только чистая, обнажённая напряжённость. — Потому что если это продолжится… я не смогу остановиться. Его слова повисли в воздухе, горячие и тяжёлые. Лиза видела, как напряглись его плечи, как сжались кулаки в простынях и он буквально заставлял себя держать дистанцию. Даже сейчас, даже после всего. Она медленно подняла руку, коснулась его губ кончиками пальцев, чувствуя, как он замер под её прикосновением. — А я разве просила тебя останавливаться? — её голос звучал тихо, но твёрдо. — Чёрт… — прошипел он. — Ты должна быть уверена. Потому что я… — он резко оборвал себя, не договаривая. Но Лиза понимала, что он боялся. Не за себя, а за неё. Потому что если они переступят эту грань, назад пути не будет. Потому что он человек, для которого контроль значит всё, а она… Она уже была его слабостью. — Я уверена, — сказала она, приподнимаясь, чтобы приблизить своё лицо к его. — Но если тебе нужно услышать это ещё раз, я хочу этого. Даже если ты будешь кусаться. Леви резко выдохнул, и что-то в его взгляде сломалось. — Сама напросилась, — прорычал он, прежде чем его губы снова нашли её. Его губы были горячими, почти обжигающими, когда они вновь слились в поцелуе уже без тени сомнения. Леви не просто целовал её, он поглощал, словно пытался наверстать все те годы, когда ему приходилось сдерживаться. Его пальцы вцепились в ткань её рубашки, медленно и неспешно расстёгивая одну пуговицу за другой. Каждое движение было осознанным, словно он боялся, что если поторопится, то всё рассыплется, как мираж. Лиза ответила ему с той же жадностью, её руки скользнули под его расстёгнутую рубашку, ощущая твёрдые мышцы живота, шрамы, оставленные годами сражений. Она почувствовала, как он вздрогнул под её прикосновением, услышала его прерывистое дыхание у своего уха. — Ты… слишком много одежды носишь, — прошептал он, и его зубы слегка сжали мочку её уха. Она засмеялась, но смех тут же превратился в стон, когда его губы опустились ниже к шее, к ключицам, оставляя на коже следы, которые завтра будут скрыты под формой. Его руки наконец раздвинули полы её рубашки, обнажив тонкую ткань нижнего белья. — Вот и… добрался, — её голос дрогнул, когда его пальцы провели по её рёбрам, заставив кожу покрыться мурашками. Леви приподнялся, чтобы посмотреть на неё. Его глаза, обычно холодные, теперь пылали тёмным огнём. — Ты уверена? — снова спросил он, хотя ответ уже был ясен. Лиза не стала отвечать словами. Вместо этого она резко потянула его за воротник, заставляя потерять равновесие и рухнуть на неё всем весом. — Перестань говорить, — прошептала она ему в губы. Леви резко вдохнул, когда её пальцы скользнули по его животу, обжигая кожу лёгкими царапинами. Каждый шрам, каждое воспоминание о битве она исследовала их с жадным любопытством, словно хотела запомнить на ощупь. Его мышцы напряглись под её прикосновением, а зубы сжали её нижнюю губу в ответ, то ли предупреждение, то ли поощрение. — Ты… — он не договорил, потому что её руки уже снимали с него рубашку, сбрасывая ткань с плеч. Леви не сопротивлялся, позволил ей освободить себя от одежды, но его глаза не отпускали её ни на секунду, тёмные, горящие, полные немого вопроса: "Ты точно знаешь, что делаешь?" и Лиза знала. Её пальцы скользнули ниже, к поясу его брюк, дрожа от нетерпения. Кожа под её ладонями была горячей, а его дыхание участилось, когда она начала расстёгивать пряжку. — Лиза… — его голос звучал хрипло, почти как рык. Она ухмыльнулась, чувствуя, как под её пальцами дрожит его тело. — Что, боишься, что не справишься? — дразнила она, целуя уголок его рта. Леви резко прижал её к матрасу. — Ошибаешься, — прошипел он, и в его глазах вспыхнуло что-то дикое. Его губы не отрывались от её рта ни на секунду, даже когда его руки скользнули вниз, с ловкостью расстёгивая пояс её штанов. Материал грубо сполз с её бёдер, оставив её в одном тонком белье, которое уже не скрывало её возбуждения. Леви не торопился. Его пальцы скользнули по внутренней стороне её бедра, медленно, почти невыносимо, заставляя её содрогнуться. — Ты вся дрожишь… — прошептал он против её губ, и в его голосе прозвучала знакомая насмешка, но теперь в ней сквозила хриплая страсть. — Это ты… заставляешь… — она не смогла закончить, потому что его пальцы наконец коснулись того места, где она больше всего его хотела. Он не спешил, изучая каждую её реакцию, каждый стон, вырывающийся из её губ. Его собственное дыхание стало прерывистым, и она почувствовала, как его тело напряглось ещё сильнее, когда её руки опустились ниже, скользнув под резинку его трусов. — Леви… — её голос звучал как мольба. — Знаю, — прошептал он, прежде чем снова захватить её губы в поцелуй, на этот раз ещё более жадный. Его пальцы скользнули по её влажной теплоте, и низкий стон вырвался из его груди. Леви прижал лоб к её плечу, вдыхая её запах кожи, такой знакомый, такой её. – Терпеть не можешь, да? – его голос звучал хрипло, но в нём явно читалась насмешка. Лиза в ответ впилась ногтями в его спину, заставив его вздрогнуть. – Ты... хватит... медлить... – она задыхалась, когда его пальцы продолжали свои мучения, дразня, но не давая того, чего она так отчаянно хотела. Но тут она почувствовала как его дыхание тоже сбилось, его тело дрожало от напряжения. Он тоже был на грани. Тяжелые шаги в коридоре, приглушенные голоса и кто-то явно направлялся к её комнате. Возможно, это был Эрвин с новым заданием, или назойливая Ханджи, или даже взволнованный новобранец, который снова что-то напортачил. Леви на мгновение замер, его пальцы все еще прижаты к ее влажной коже, дыхание горячее и прерывистое. – Идиоты... – прошипел он, но не отстранился. Лиза, вся дрожа от напряжения, приподнялась на локтях и поймала его взгляд. – Пусть подождут, – прошептала она, обвивая руками его шею и притягивая к себе. Его губы снова нашли ее, еще более жаркие, еще более требовательные. Он не просто целовал ее, он заявлял права. Шаги за дверью стали громче, кто-то уже поднял руку, чтобы постучать – – Капитан Лиза? Вы здесь? Но в этот момент Лиза резко вцепилась пальцами в его волосы, заставив его глубже вдавить ее в матрас, и Леви... не сопротивлялся все. Шаги за дверью затихли, и в тот же момент Леви отпустил все тормоза. Его пальцы ускорились, скользя по её влажной плоти с такой точностью, что Лиза вцепилась в простыни, чтобы не закричать. — Т-тихо... — прошипел он ей в губы. Она не могла сдержать стонов, но каждый из них тут же поглощался его поцелуями. Её тело напряглось, ноги сомкнулись вокруг его руки, пальцы впились в его плечи и тогда он добавил давления. — Л-леви... я... — её голос сорвался на высокую ноту, но он не дал ей договорить, прижавшись губами к её шее, прямо над пульсом, который бешено стучал под кожей. — Я знаю, — прохрипел он, и в его голосе впервые зазвучало что-то кроме привычной сухости, а имеено одержимость. Когда она наконец обмякла, дрожа и пытаясь отдышаться, Леви медленно поднял на неё взгляд. Его пальцы всё ещё были влажными, губы слегка припухшими от её укусов. — Это... было только начало, — пробормотал он с ухмылкой, и в его глазах вспыхнуло что-то тёмное и ненасытное. Леви не торопился. Каждое его движение было выверенным, расчетливым, он снимал с нее последние лоскуты ткани с такой медлительностью, что у Лизы перехватывало дыхание. Его пальцы скользнули по ее бедрам, заставляя мурашки пробежать по коже, прежде чем он наконец избавился от ее нижнего белья. – Ты... – Лиза попыталась говорить, но он перекрыл ее губы своим ртом, заглушив любые слова. Его руки скользнули под ее спину, приподнимая ее бедра, и она почувствовала, как его тело нависло над ней, горячее, напряженное, готовое. – Я запомнил, – прошептал он, и его голос звучал низко и хрипло, – как ты вздрагиваешь, когда я касаюсь здесь... Его пальцы провели по внутренней стороне ее бедра, и она резко вдохнула. – ...и как твой голос срывается, когда я делаю так... Он наклонился, и его губы обожгли ее кожу там, где она больше всего этого хотела. Лиза вцепилась в простыни, ее тело выгнулось, но он не отпускал. – Леви... – ее голос дрожал, но он лишь приподнялся, встретив ее взгляд. – Ты просила не останавливаться. Леви вошёл в неё с почти невыносимой медлительностью, словно растягивая этот момент до предела. Каждый сантиметр давался ей с дрожью, с прерывистым дыханием, с мурашками, бегущими по коже. Его руки, обычно такие твёрдые и уверенные, теперь слегка дрожали, сжимая её бёдра ведь он намеренно сдерживал себя, заставляя их обоих прочувствовать всё. Стон Лизы сорвался, когда он, наконец, заполнил её полностью, остановившись, чтобы дать ей привыкнуть. Он прижал лоб к её плечу, дыхание горячее и неровное и потом начал двигаться медленно. Так медленно, что она почувствовала каждое движение, каждый момент трения, каждый мускул его тела, напряжённый под её пальцами. Его губы скользнули по её шее, зубы слегка сжали кожу, но он не ускорялся будто боялся, что если поторопится, это исчезнет. Лиза выгнулась, колени прижаты к груди, открывая себя ему полностью. Его руки впились в её бёдра, пальцы оставляли синяки на коже, но ей было плевать, потому что теперь он входил глубже, чем когда-либо. — Смотри на меня, — его голос звучал хрипло. И она не могла отвести взгляд. Его глаза, обычно холодные и насмешливые, теперь горели. В них не было ни капли привычного контроля, только ненасытность и он начал ускоряться. Сначала чуть-чуть, потом сильнее, глубже, грубее. Каждый толчок заставлял её вздрагивать, каждый выдох смешивался с её стонами. Одна рука вцепилась в её шею, не давая ей оторваться от его взгляда. Его движения становились всё более резкими, почти грубыми, но при этом каждое касание его рук к её коже было парадоксально нежным. Пальцы Леви скользили по её боку, обжигая ладонью каждый изгиб тела, будто он стремился запомнить её всю, каждую родинку, каждый шрам, каждую дрожь под своими прикосновениями. Губы не отрывались от её шеи, плеч, ключиц, он кусал её, оставляя метки, которые завтра будут скрыты под формой, но которые она будет чувствовать весь день. — Леви… — её голос сорвался, когда он одним особенно сильным толчком заставил её податься вперед. — Я знаю, — прохрипел он в ответ, но не замедлился. Его дыхание стало совсем прерывистым, тело напряглось, но он продолжал, будто хотел, чтобы этот момент длился вечно. Но она сводит его с ума. Леви уже не контролировал себя, его движения стали резкими, глубокими, каждый толчок заставлял Лизу глубже впиваться пальцами в его спину. Но именно в этот момент она решила забрать последнее, что у него оставалось... контроль. Её ноги резко обвились вокруг его поясницы, пятки впились в его напряжённые мышцы спины, и она притянула его к себе с такой силой, что он на мгновение замер, подавшись вперёд. — Чёрт… — его голос сорвался, когда он почувствовал как она сжалась внутри него намеренно. Леви зарычал нечеловечески и впился зубами в её плечо. Его руки вцепились в простыни по бокам от её головы, суставы побелели от напряжения. — Ты… — он попытался говорить, но она снова сжалась, и его слова превратились в стон. Теперь он двигался совсем без ритма, теряя остатки самообладания. Его тело напряглось как тетива лука, каждое движение становилось все более резким, неистовым. Лиза чувствовала, как его пальцы теперь впиваются ей в бедра, оставляя синяки, которые завтра будут напоминать об этом моменте. — Я не... не могу... — его голос, всегда такой уверенный, теперь звучал сдавленно, прерывисто. Она увидела, как его глаза потемнели, как веки задрожали. В этот момент Леви выглядел уязвимым - таким, каким его никто и никогда не видел. И тогда она сделала последний, решительный рывок, обвила его шею руками, притянула к себе так близко, что их дыхание смешалось, и прошептала: — Я тебя чувствую... Совсем... Леви резко вскрикнул, хрипло и его тело затряслось в последнем, мощном толчке. В тот же момент Лиза почувствовала, как ее собственное тело накрывает волна удовольствия, заставляя выгнуться в дугу. Он рухнул на нее, но успел перекатиться на бок, чтобы не раздавить своим весом. Их груди тяжело вздымались. Леви лежал, уставившись в потолок, его рука все еще дрожала, когда он провел ею по лицу. — Черт... - было все, что он смог выдавить из себя. Лиза повернулась к нему, положила ладонь на его грудь, прямо над бешено колотящимся сердцем. — Теперь ты мой, - прошептала она. Леви резко потянул её к себе, грубовато прижав к своей груди. Его пальцы впились в её кожу, будто он всё ещё не верил, что она здесь настоящая, тёплая и наконец-то его. — Ну что, довольна? — его голос звучал хрипло, но в нём явно читалась привычная насмешка. — Теперь я твой "пленник", да? Лиза задрала подбородок, ухмыляясь: — А что, разве не очевидно? — она провела пальцем по его груди, чувствуя, как под кожей напряглись мышцы. — Хотя, если честно, я ожидала большего сопротивления. Он фыркнул, но его рука невольно потянулась к её волосам, запутывая рыжие пряди между пальцами. — Ты специально меня провоцируешь? — Может быть. Леви прищурился, затем резко перевернул её, прижав к матрасу. — Значит, хочешь второй раунд? — Ой, а кто это тут вдруг стал таким самоуверенным? — она фальшиво закатила глаза, но её губы дрогнули от смеха. Он наклонился, его дыхание обожгло её ухо: — Просто предупреждаю... если начнём, я уже не остановлюсь. — Ужасно пугающе, — она притворно вздохнула. Но Леви резко отстранился, его голос звучал хрипло, но в уголке рта дрогнула знакомая усмешка. — Придёшь вечером, припомню. Лиза мдленно потянулась, зная, что он следит за каждым движением её обнажённого тела. — Обещаешь? — Она игриво подняла бровь. — Не обещаю. Накажу. — Он уже натягивал рубашку, но взгляд его всё ещё пылал. Они одевались молча, лишь изредка обмениваясь колкими фразами: — Ты вообще спал этой ночью? — поинтересовалась Лиза, застёгивая ремень. — Нет. Кое кто мешал. — ответил он с ухмылкой глядя на нее, застегивая ширинку. — А кто-то не жаловался. С того утра всё изменилось. Лиза и Леви больше не прятались за сарказмом, не отводили взглядов и не сдерживали касаний. Они всё ещё оставались собой, он сдержанный и строгий, а она упрямая и независимая. Но теперь между ними больше не было невысказанных чувств и страха разрушить хрупкое доверие. Их связь стала только крепче, основанная не на догадках и домыслах, а на честности и принятии. Их будни оставались тяжёлыми ведь войны не отменить, титаны всё ещё были за стенами, а работа в разведкорпусе не давала ни малейшего отдыха. Но теперь всё было иначе, ведь они возвращались друг к другу. Один взгляд Леви за ужином, одна шутка Лизы на тренировке и всё в этом мире становилось немного легче. Они были рядом не только телом, но и душой, два израненных, но сильных человека, нашедших в друг друге дом. Никто из них не спешил давать громких обещаний или строить мечты на будущее, ведь слишком многое уже было потеряно, чтобы верить в стабильность. Но они знали одно точно: пока они рядом, справятся с чем угодно. И в этом молчаливом согласии, в этом утреннем свете, в их поцелуях и прикосновениях было больше любви, чем могли выразить любые слова.