Пролог

⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯ ᅠᅠᅠ❝ кᴀжᴇтся, тысячʏ лᴇт нᴀзᴀд я ҕыл пᴘоклят ҕᴘодить по свᴇтʏ в одиночᴇствᴇ и ҕыть вᴇчным клинком, котоᴘый потᴇᴘяᴇтся в этой вᴇчности. ❞ ⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯ — Вы слышали легенду? — старейшина заклинательского ордена Чжумин, Хуайян, сидел перед учениками, сгорбившись, и прикрыв давно ослепшие глаза соломенной шляпой. — О бессмертном со Снежной горы, которая находится не так далеко от нашего ордена. Ученики, переглянувшись, помотали головой и с любопытством уставились на старейшину. Он часто рассказывал им истории свободными вечерами, и все ученики ордена стремились побыстрее оказаться в городской чайной, чтобы под тихие звуки сяо и с горячим чаем в руках послушать их. Основная часть легенд, которыми делился этот старейший мастер, были выдуманы, но кто-то из учеников всё же верил, что они действительно когда-то произошли. — Тогда слушайте. — он сделал паузу на несколько секунд, собираясь с мыслями и глубоко вздохнув, а потом начал свой рассказ: — Когда-то давным-давно на свете жил, а может быть ещё живёт, амбициозный молодой ученик одного из давно разрушенных орденов. В народе поговаривали, что он был учеником самих небожителей, потому и стал столь талантливый в своём мастерстве. Среди учеников того ордена ему дали прозвище «бог войны», потому что в своём искусстве он был непревзойденный, и едва ли кто-то был способен поспорить с этим. Но мальчик был одинок. Многие ученики завидовали ему, а другие непревзойденные мастера только и желали его смерти. И, знаете, кто-то действительно совершил попытку его убить, только не честным путём, а ядом, которым смазал свой клинок. Только мальчишка выжил и сбежал за пределы своего ордена, снедаемый чувством вины за собственное превосходство над всеми остальными. Он так долго бродил по свету один, что привык к одиночеству, едва ли подпуская к себе людей. Так было до тех пор, пока на своём пути он не встретил тех, кто стал для него не просто друзьями, но и семьёй. То были изгнанники, призраки прошлого, которые подверглись жестокому непринятию всеми остальными. Они путешествовали вместе долгие годы, разыскивая себе место под этим небом, но время шло, и оно нещадно отнимало каждого, кто был с ним на этом пути. До тех пор, пока он не остался один. Снова. Мальчишка хотел умереть вместе с ними, но боги не позволили ему этого. — Старейшина Хуайян, а что случилось с этим учеником потом? — с любопытством поинтересовался один из учеников, чувствуя себя неловко от того, что перебил этот рассказ. — Говорят, что он ушел в затворничество среди снегов на этой горе. Считается, что он умер там, но путники, проходящие рядом с этой горой рассказывали о том, что видели силуэт молодого человека там в моменты, когда им требовалась помощь. ⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯ Цзин Юань смеялся каждый раз, когда слышал истории, ходящие среди людей о Бессмертном со Снежной горы. Из чистого любопытства он всегда спускался с гор, чтобы их послушать, но его снежно-белые одежды мелькали среди народа слишком быстро, чтобы их успели заметить или запомнить. За несколько лет он слышал так много легенд о себе самом, однако, лишь эта легенда оказалась слишком близка к правде. Настолько слишком, будто Мастер Хуайян знает больше, чем хотел бы показать. Возможно, так и есть, но тысячелетние воспоминания Юаня медленно стирались, чтобы он помнил, знал ли он когда-то старейшину Чжумина. Заклинатель вышел на воздух и останавился около дверей чайной, несколько ошеломленный от истории, и крепко сжимающий в руках свою глефу. Он давно заметил за собой привычку сжимать оружие в руках, когда нервничал, будто чувствовал от этого безопасность, хотя ледяная энергия Донхвеи [ прим. автора: 冻回忆 — dòng huíyì — застывшие воспоминания ] не то, что бы давала её, но иллюзия была столь искусно воссоздана в его голове, что заклинатель даже поверил в неё. — Не думал, что на закате своих лет, я вновь почувствую ауру этой глефы. — послышался голос старейшины Хуайяня позади. — Ледяная как снега, что окружали тебя столетиями с запрятанным где-то внутри теплом. Ах, А-Юань, как же много столетий прошло с нашей последней встречи. В момент этой секунды Цзин Юань почувствовал обжигающе горячую руку на своей коже, вздрагивая, но тепло чужой руки не согрело его.