Глава I. Отражение в пламени

Послышался тихий, мимолётный звон. Донхвеи дрогнула и обожгла ладонь Юаня горячим холодом, но едва ли заклинатель сморщился, лишь посмотрел Хуайяня с некоторым недоумением в глазах. Руки его покрылись инеем, а сам заклинатель тяжело вздохнул. Он не продрог, лишь почувствовал привычный холод. У Донхвеи иногда так бывает, и мастер Цзин уже давно привык к заскокам своей глефы. Правда, причина этого была ему совсем неизвестна, и даже предположения какого-либо не было. Юань, кажется, больше был обескуражен тем, что не смог даже услышать, как слепой старейшина приближается. Его свободная рука медленно приблизилась к плечу старейшины и коснулась. Он почувствовал, как старейший мастер дрогнул, но отстраняться не стал, лишь печально вздохнул. Молодой человек хотел было отдёрнуть ладонь, но Хуайянь ему не позволил, лишь руку взял в свою и сжал, обжигая вновь. — А-Юань, пожалуйста, остановись на секунду. Юань действительно остановился, ошарашенно смотря на старейшину ордена Чжумин. Уже несколько столетий никто не звал его А-Юань. Заклинатель сглотнул, но всё-таки не шелохнулся. — Старейшина, я должен идти, — мастер Цзин попытался вырвать ладонь, но хватка старейшины была удивительно сильная. Можно было бы даже использовать поток энергии Ци, чтобы отстранить старейшину Чжумина от себя, но он почему-то не сделал этого. Хуайянь продолжил щупать его ладонь, пока в конечном счёте не прижал её к щеке. Старческая кожа вмиг покрылась тонким ледяным узором. Испуганный Юань, неосознанно всё-таки использовал слабый поток чистой энергии Ци, и смог вырвать руку из железной хватки. — Старейшина, не делайте подобного более, это очень опасно. — Я уже на закате своих лет, вот-вот увижу великих предков. Почему мне должно быть страшно, А-Юань? — старик прохрипел это, но возвращать руку на свою щёку всё-таки не стал. — Расскажи этому старейшине, как твои дела? Как ты живёшь? Я не чувствовал твою энергию уже более сотни лет. — Простите, мастер Хуайянь, мы были когда-то знакомы? — неуверенно начал заклинатель. Лицо старейшины на мгновение исказила боль, вылившееся в печальное осознание чужих слов. — Когда-то очень давно. — Хуайянь в очередной раз вздохнул, а затем, опустив голову, сложил руки за спиной. Его голос стал тихим, что уподобился шелесту листьев. В нём сквозила не скрытая печаль и тяжесть. Старейшина не стал больше его спрашивать, лишь, взглянув на него будто в последний раз, ушёл, шелестя алыми повседневными одеждами. Последнее, что услышал заклинатель прежде, чем Хуайянь растворился в толпе, это: «почему же они прокляли тебя?» Мастер Цзин обомлел, провожая силуэт старейшины долгим взглядом, не понимая, что имел в виду тот, когда сказал о проклятье. Ворох мыслей завертелся в его голове, но ни один их осколок не был пойман и собран хоть в какую-то картину, лишь невыносимая головная боль пронзила голову. Юань схватился за голову и плотно сжал зубы, чтобы не начать всхлипывать. Донхвеи звенела невыносимо, и от покрывшего его щёки льда было невероятно больно. Этот лёд не был мягким, как обычно, не обволакивал, а иглами впивался в кожу. Через мгновение его опустило, и он медленно побрёл в направлении своей горы Сюэ Шэн (кит. 雪山 — xuěshān — снежная гора), но так и не заметил, что неожиданно свернул в совсем иную сторону. Разумеется, бессмертный шёл молча, он всегда шёл молча, даже когда не разбирал дороги. Он шёл по наитию чувств, прекрасно зная, что рано или поздно вернётся в горы, потому что оставлять то, что находится среди их снежных вершин ему надолго нельзя. Мастер Цзин был в абсолютно растерянных и расстроенных чувствах. Блики осколков прошлого, которое мужчина почти не помнил вспыхивали в голове яркими солнечными вспышками, но он не смог собрать ни одного. Это причиняло лишь боль, такую сильную, что он несколько раз захаркал кровью. Сплёвывая её, заклинатель испачкал белоснежные одеяния, но, кажется, не заметил этого. Дорога не заняла много времени, и вскоре мастер Цзин остановился у порога заброшенного храма предков. Неприметное небольшое здание из светлого дерева особо не привлекало ничьё внимание. Крыша его была сломана и крошилась, а вокруг были лишь руины. Юань не знал, где он находится, но не смог пройти мимо храма предков, чтобы не почтить чьи-то души. Он открыл скрипучую дверь и вошёл. Храм был пустым, но по центру стоял превратившийся в руины алтарь, к которому вели удивительно неповреждённые каменные ступени. Внутри было тепло и, что странно, чисто. Возможно, тут кто-то живёт? Как будто отвечая на его вопрос, взгляд зацепился за соломенную лежанку и тихо догорающие палочки благовоний в чём-то, напоминающем вазу, стоящие рядом с этим импровизированным местом для сна. Давно не испытывающий любопытства бессмертный неожиданно почувствовал, как оно его охватило, и подошёл ближе к лежанке. На ней аккуратно лежало дырявое, тонкое, но тем не менее стиранное одеяло. Атмосфера удивительным образом успокаивала нещадящую головную боль и приносила умиротворение. Казалось, место было ему знакомо и одновременно незнакомо. Донхвеи не звенела, но тонкий морозный узор всё равно покрывал его успевшие оттаять от инея руки. Но этот мороз не жалил. Мужчина отошёл от лежанки и вернулся к каменным ступеням, на которые осторожно опустился и молча уставился на одну из покрытых копотью стен. Вероятно, это храм предков когда-то пытались сжечь или даже сожгли, но не смогли закончить начатое или по каким-то причинам восстановили. Глефа стояла рядом, покрывая тонким морозным узором место под собой. Вспышка мелькнула перед его глазами, и Цзин Юань впервые смог поймать осколок какого-то воспоминания. В нём заревом пылало пламя. Языки пламени танцевали на каменных стенах. Не было слышно криков, но мастер Цзин чувствовал, как лёгкие его наполнялись дымом, в котором он задыхался. Теперь Донхвеи звенела не сильно, поэтому голова не болела, но глаза Юаня слезились от дыма и невыносимой боли, которая покрывала его кожу подобна ожогам пламени. Он почему-то знал, что в этот момент слёзы текли по его щекам непрерывным потоком, капая на землю. Вспышка и поток слёз были прерваны плачущим звучанием флейты ди. Мелодия флейты кричала и плакала вместе с ним, одновременно приводя в чувство. Заклинатель поднял голову и затуманенным взором посмотрел на…светловолосого мальчишку, что играл мелодию на флейте и обеспокоенно наблюдал за ним. Заметив, что незнакомец пришёл в себя, мальчишка убрал флейту в пояс и подбежал к нему. Грубо сотканные белые одежды ребёнка взметнулись и вмиг отказались рядом с Юанем. — Бессмертный мастер, вы в порядке? — мальчишка смотрел немного испуганно, и мастер Цзин смог рассмотреть его поближе. Ребёнку, стоящему перед ним, едва исполнилось четырнадцать, а он уже смог сыграть на флейте то, что привело Цзин Юаня в чувство. Поистине талантливый ребёнок, при должном воспитание и учителе станет прекрасным заклинателем, но сейчас его потоки меридиан (прим.автора: потоки внутренней энергии Ци) были в очень плохом состояние и почти не функционировали. Мальчишке было уже четырнадцать: поздно их развивать, но это не значит, что невозможно. Юань долго не отвечал, поэтому лицо мальчишки бледнело всё сильнее, и он уже собирался начать использовать свои ничтожные крупицы энергии Ци, но заклинатель резко остановил его, ухватив за тонкое запястье. — Даже не думай, — зашипел на него мужчина, — и даже не смей пробовать. Потоки твоих меридиан не развиты, своей помощью ты можешь покалечить не только меня, но и себя. Мальчишка медленно кивнул и выразительно посмотрел на зажатое в чужой руке запястье. Бессмертный отпустил его и тихо выдохнул: — Но всё же спасибо, ты привёл меня в чувство. — он улыбнулся едва заметно, наблюдая, как начинает сиять от счастья лицо ребёнка. — Как тебя зовут? И где твой учитель? — Меня зовут Яньцин, бессмертный мастер. — он одарил его почтительным поклоном, сложив руки перед собой. — А вас как зовут? — на вопрос об учителе Яньцин предпочёл промолчать. — Я Цзин Юань, и мне пора возвращаться домой. — заклинатель поднялся, собираясь уходить.