Трепет ночи

             Ночь провела она обыкновенно, за исключением избыточных мечтаний и размышлений, относительно завтра. А завтра уже 29 марта, суббота. С того увлекательного сюрприза с находкой карты - прошло два дня. Элинсон даже на время позабыла об этом, заработавшись.       Утро 29-ого. За окном во всю жарит солнце, видимо там тепло. Красавица накинула поверх нижнего белья халатик и, поспешив надеть тапочки пошла умываться, совершив различные водные процедуры, та приготовила диетический завтрак, состоящий из овсяной каши, нескольких ягод клубники, в виде декора и обычной питьевой воды.       Пока она покончила с этими делами, обнаружила что время достигает пол десятого утра. Та решила совершить что-то полезное, пошла выбирать себе одежду на выход, далее заранее приготовила еду на ужин, чтобы потом не готовить. В добавок ко всему «чудо-женщина» затеяла уборку, примерно так проходит каждая её суббота.       Закончив и с уборкой она плюхнулась на диван, дабы чуть расслабиться. Предстоящее событие немного действовало на голову, уж очень это беспокоило её.       А там уже и время около 15:30. Шатенка встрепенулась поспешив собираться. Накрутила шелковистые тёмно-каштановые волосы так, что те стали ещё более шёлковыми, по ресницам пару раз прошлась тушью, намалевала розовато-персиковым цветом пухлые губки. Позже перешла к одежде. На ней чёрное короткое платье с закрытыми плечами, на худых длинных ногах колготки в мелкую сеточку, в качестве обуви сегодня полусапожки на массивном каблуке. Верхняя одежда - коричневое пальто и лёгенький шарфик, повязанный вокруг стройной шеи.

Она готова.

А времени как раз 16:10.

      Назначенное место было недалеко от неё, поэтому она без труда добралась бы туда пешком, что она, собственно говоря и сделала.       По дороге Керстин захватила себе капучино, попутно выпивая и его. Окружающие замечали её присутствие, отмечали её внешность, ту нежную улыбку и грацию, с которой та двигалась. Большинство узнавало в ней талантливую иллюзиониску, Керстин Бэрримор, и, самые смелые не стеснялись клянчить совместную фотографию или даже автограф... До чего докатилась Керстин.       Наручные часики предпремьерно гласили - 16:39, когда она уже подошла к нужному месту. Настороженно зашла внутрь - никого. Да и ничего толком неясно - покопалась у двери, что вроде была указана на карте и отвернулась к окну, думая о своём. Что за глупости? Неужели и вправду что-то из разряда розыгрышей?       Ушки той навострились когда в стороне, вероятно, у лестницы послышались шорохи и шаги, кто-то готовился потешить её присутствие.       — получила карту? - вкрадчивый, некогда глубокий мужской голос раздаётся эхом в голове темноволосой, она сжала пальцами сумку, настороженно и медлительно поворачиваясь назад, — не думал что так получится.       Сзади неё стоял он, смысл её давнишних любовных размышлений, никто иной как многогранный и очень интересный иллюзионист, Джей Дэниел Атлас.       взгляд Дэниела Атласа – это отдельная история. Глубокий, пронзительный, он казался сотканным из тысяч оттенков серого, способных загипнотизировать, затянуть в омут иллюзий. В нем читались и острый ум, и неуловимая печаль, и готовность к дерзкому риску. Сейчас, когда его глаза встретились с темно-зеленым омутом Керстин, в них мелькнула тень узнавания, смешанная с удивлением и, возможно, ностальгией.       Выражение его лица было непроницаемым, маской, которую он отточил до совершенства. Легкая полуулыбка тронула уголки губ, но в ней не было тепла, лишь намек на иронию и вызов. Казалось, он играл в свою игру, где правила известны только ему.       — о чём ты? - в недоумении пробормотала Бэрримор, пытаясь подавить в себе чувство лёгкой симпатии, которая, казалось бы, испарилась в тот самый момент их таинственной разлуки. Её взгляд был расточителен, чёток и почти холоден, но Атлас способен был разглядеть в них тот же самый лучик июльского солнца, что он обожал до безумия.        — ты здорово известна как.. «неповторимая и... неотразимая иллюзионистка», ведь так? - его голос, будто бы стал единственным, что она могла слышать, он протянул руку, не к ней, а к пространству между ними, и в его пальцах внезапно появилась... ее карта. Та самая, что она только что держала в руках. У нее перехватило дыхание. Старый трюк, но выполненный с такой безупречной легкостью, что казался настоящим волшебством. Его взгляд не отрывался от ее лица, наблюдая за ее реакцией. В нем читался немой вопрос: «неучто всё еще удивляешься?» — твоя карьера выросла.       — по-моему ты не единожды присутствовал на моих недавних выступлениях, - Керстин не обмякла, её взгляд неустанно следил за его действиями, выработанной жестикуляцией, после чего та сделала шаг назад, полноценно давая ему напутствие, в виде того, что она не намерена вникаться вновь в это напускное чувство, в любовь на публику, — естественно ты знаешь, как обстоят мои дела.       Дэниел замолк. В его глазах она уловила намёк на удивление, или даже на лёгкое смятение. Видимо, он ожидал совершенно другой реакции от той самой податливой и чрезмерно привязанной Керстин, которую он обманчиво чувствовал в своих объятиях, чувствовал своими же губами. Он всегда был тем, кто на шаг или на несколько шагов впереди, всегда предугадывал события, поведение и действия, хорошо притворялся тем, кем совсем не являлся, как и в случае с Бэрримор. Но сейчас.. Сейчас она пленяет его так, как никогда ранее. Может быть это просто эффект неожиданности при встрече? Ностальгия? Или всё-таки его «имеющие пределы» - чувства, на самом деле были другими?       Вновь шаги, Керстин переводит стойкий взгляд на лестничную клетку, и, теперь та же самая сияющая улыбка красуется на её милом личике, Дэниел сначала проследил за её эмоциями, реакцией, лёгонько воздвигнув бровь, видя ту самую черту её характера, искренность.       — Керс, боже, - рыжая Хэнли Ривз не думая поспешила обнять подругу, уткнувшись в мягкие тёмно-каштановые локоны, рассыпавшиеся по утончённым плечикам, — тоже получила карту?       Кертин наслаждалась объятиями с давней подругой, не скрывая настоящую улыбку, которую вызывала эта потрясающая и отзывчивая личность. Хэнли заметно разбавила обстановку, внося в мировоззрение Бэрримор чуточку лёгкости и успокоения.       — да, всё так, - небрежно согласилась зеленоглазая, отстраняясь от объятий, синхронизируясь с Ривз.       Хэнли бросила многозначительный короткий взгляд на того, кто весь этот период дружеских моментов - неизменно сохранял молчание. Она переглянулась с Керстин, поджав розовые тонкие губы, образуя тонкую полоску. Рыжеволосая была той, кто после разрыва отношений между Керстин и Дэниелом, слушала различные версии от каждого из них. Конечно, её мнение было более схожим с мнением девушки, но та не поддавала виду.       Поскольку Хэнли являлась ассистенткой, уже тогда немало известного Атласа, она невольно становилась слушателем его колких и порой громких выговоров, о том как же Керстин была не права, бросив его, как же она разбила ему сердце, добавляя парочку ругательных слов, от которых Ривз вечно оставалась недовольной. Но точно также она была и осталась близкой подругой Керстин, которая, в свою очередь, первая сообщила ей о трагичном расставании и о причине этого, после того как Керстин назначила «срочную» встречу в кафе, той самой душеспасительной ночью.       Дэниел продолжал молчать, его взгляд, казалось, прожигал Хэнли насквозь. В нем читалось нечто большее, чем просто раздражение от внезапного появления Ривз. Это была смесь нервозности, досады и, возможно, даже вины. Он словно осознал, что мир Керстин не вращается вокруг него, что есть другие люди, которые ей дороги, которые вызывают у нее искреннюю улыбку, радуют её.       – Рад видеть тебя, Хэнли, - наконец произнес Дэниел, слегка откашлявшись и вернув свой непринуждённый взор, в его голосе сквозила натянутость. – Как продвигается твоя… сольная карьера?       – Спасибо, Дэниел, всё отлично, – отрезала Хэнли, не скрывая неприязни. Она знала, что за показной вежливостью Атласа скрывается пренебрежение и желание задеть.       В воздухе повисло напряжение. Керстин чувствовала себя меж двух огней. Она понимала, что их встреча – это не случайность, что за этим стоит что-то большее. Но что именно? И почему Дэниел решил вновь ворваться в ее жизнь, после стольких лет молчания?       – Думаю, нам пора, – тихо произнесла Керстин, беря Хэнли под руку, ей хотелось побыстрее уйти, убежать от проблем, снова, – Не думаю, что здесь есть что-то, что нас должно интересовать. Пойдем.       Но им этого сделать не удалось.       На лестничной площадке возникнул мужчина средних лет с хитрым взглядом и нахальной ухмылкой, тем самым чуть ли не врезаясь в готовившихся уйти - девушек. Это был Мерритт Маккинни, менталист и мастер гипноза, чья ироничность граничила с самоуверенностью. Он окинул взглядом присутствующих, задержав взгляд на Джессике.       – Что за сборище? - пробасил Мерритт, направляясь к Бэрримор, когда та ступила на неуверенный шаг, возвращаясь к Дэниелу, стоя рядом, — Керстин Бэрримор, собственной персоной! Слышал о тебе много хорошего. Жаль, что упустил возможность познакомиться раньше.       Не успела Керстин ответить, как в комнату ворвался юноша, взволнованный и с горящими глазами. Это был Джек Уайлдер, молодой карманник и фанат иллюзионистов. Увидев Керстин, он застыл, словно громом пораженный.       – Керстин Бэрримор … Не может быть! - прошептал Джек, не веря своим глазам, – Вы - мой кумир! Я вырос на ваших выступлениях!       — ещё и Дэниел Атлас здесь! Я точно попал куда надо?...       Пока Джек осыпал Керстин комплиментами, Мерритт не упускал возможности флиртовать с ней, отпуская колкости в адрес Дэниела. Атлас, в свою очередь, не сводил глаз с Маккинни, его лицо исказилось от неудовольствия. Хэнли чувствовала нарастающее напряжение и старалась держаться подальше от эпицентра назревающего конфликта.       Пятеро стояли там, и все они имели при себе абсолютно разные карты. Дэниел - любовник, Керстин - луна, Хэнли - верховная жрица, Мерритт - отшельник, Джек - смерть.       — дверь закрыта, - наконец подала голос Хэнли, заметив взгляд Джека, адресованный двери.       — любую дверь можно открыть, - монотонно проговорил парень, легонько усмехнувшись, его пропустили вперёд, когда он с некой уверенностью двигался к двери, тот достал отмычки, провернул их в замочной скважине, щелчок, дверь открыта.       — молодец! - восторжествовала Ривз, её губы тронула улыбка, когда та вслед за Джеком последовала внутрь.       Дэниел уступил дорогу Керстин, сделав некий джентльменский жест, на что та лишь легонько фыркнула, пытаясь угнаться за подругой.       — по-моему она не разделяет те же чувства, - послышался ироничный голос Маккинни сквозь который просачивается лёгкая насмешка. Он стоял позади Атласа, заставив его остановиться на пути за Бэрримор.

— это явно не твоё дело.

***

      Целый год команда, а именно Дэниел, Керстин, Мерритт, Хэнли и Джек оттачивали новый трюк, тот самый трюк, что загадочно подавал и доходчиво расписывал им незнакомец, которого они рассматривали как члена "Око", те отчаянно желали вступить в это таинственное сообщество, были готовы сделать всё что угодно, чтобы туда попасть. А эта персона как раз-таки предоставляла эту возможность, только сначала, необходимо кое-что сделать, кое-что чтобы доказать значимость, что они, все вместе взятые, достойны быть в "Око".

.... И это не хиленько.

      В душном воздухе штаб-квартиры, пропахшем старым картоном, металлом и пылью, витало нервное напряжение. Часы на стене показывали глубокую ночь, но никто не спал. Завтра. Завтра они наконец выйдут. Пятеро Всадников.       Мерритт Маккинни полулежал на потрепанном кожаном диване, закинув ноги на подлокотник. В руке он держал стакан с янтарной жидкостью, и легкий звон кубиков льда вторил его неторопливым движениям. Он наблюдал. Он всегда наблюдал.       В углу, там, где обычно стоял проектор, Джек Уайлдер демонстрировал Керстин Бэрримор какой-то новый карточный фокус. Его пальцы порхали, тасуя колоду с почти незаметной скоростью. На его лице застыло выражение мальчишеского восторга, смешанного с благоговением. Он не просто показывал фокус; он стремился произвести впечатление. На неё.              Керстин наблюдала за происходящим с легкой улыбкой. В ее темно-зеленых глазах отражался тусклый свет настольной лампы. Она кивала, иногда задавала короткие вопросы, ее голос был мягким, совсем не таким напряженным, как обычно в присутствии...       Дэниел Атлас стоял у стола, на котором были разложены схемы, карты Парижа и фотографии какого-то невзрачного мужчины - Этьена. Он не смотрел на них прямо, но всё его внимание было сосредоточено там, в углу. Его челюсть была слегка напряжена, движения резки, когда он перекладывал бумаги. Он словно пытался контролировать не только предстоящее шоу, но и воздух вокруг себя. Было тяжело.       Хэнли Ривз зевнула и потянулась так, что хрустнули суставы, — Ладно, ребята. Мои извинения перед теми, кто питается адреналином и драмами. Мне нужно поспать. Завтра важный день, и я не хочу застрять в ящике, потому что у меня рефлексы черепахи.       Мерритт поднял стакан в шутливом тосте, — Сладких снов, огненная мадам. Пусть твои кошмары будут исключительно пиротехническими.       Хэнли фыркнула, — Лучше пиротехнические, чем... - она остановилась, бросив красноречивый взгляд сначала на Керстин и Джека, а затем на Дэниела.       — Чем что-либо ещё в этом месте, - она повернулась и направилась к узкому коридору, ведущему к их временным спальным местам, — Не разрушьте ничего до утра, пожалуйста. Особенно себя.       Дверь за ней тихо закрылась. Атмосфера стала еще плотнее.       Джек, не заметив (или сделав вид, что не заметил) обмена взглядами, продолжил: — ...и вот, смотри. Ты думаешь, что карта здесь, да? Но на самом деле... - он ловко подменил карту, его движения были плавными и незаметными.        — Это твой старый приём, который ты показывала на «Танцах огней» в 2006 году. Я до сих пор пересматриваю запись.       Керстин рассмеялась - настоящий, чистый звук, — 2006-й... Джек, ты заставляешь меня чувствовать себя древней.

На период 2006 года, она ещё состояла в отношениях с Дэниелом, Уайлдер решил не заострять на этом диалог, но определённо знал об этом. Отношения продлились пять лет, до 2010 года.

      — Ни в коем случае! - поспешно запротестовал Джек, слегка улыбнувшись, так тепло, эта теплота порой была тем, что заставляло шатенку расслабиться, просто, вообще, — Просто... это был один из лучших номеров, что я видел. Серьезно.       Он смотрел на нее с нескрываемым восхищением.

— Ты всегда была... чистой магией.

      Дэниел резко захлопнул папку на столе. Звук эхом разнёсся по помещению. Не выдержал.       — Время сантиментов прошло, Уайлдер, - произнёс Дэниел ровным голосом, но в нём чувствовалась сталь.       — Завтра мы не просто показываем фокусы. Мы переписываем правила. Это не сольное шоу, это... это заявление, - он наконец повернулся, и его взгляд, холодный и пронзительный, остановился на Керстин. На мгновение в его взгляде промелькнуло что-то такое, от чего у нее сжалось сердце, - старые привычки, старые чувства, запертые под замком профессиональной холодности. Но это тут же исчезло, сменившись привычной маской превосходства.       — Ты уверена, что готова, Керстин? Готова к такому уровню игры? Без страховки? Без... - он сделал паузу, оглядев Джека, затем его взгляд вернулся к ней, становясь почти личным, обвиняющим, — ...партнера, который знает все твои трюки?       Керстин выпрямилась, ее улыбка померкла. Взгляд стал тверже, — Я была готова, Дэниел, еще когда ты учился вытаскивать кролика из шляпы, - ответила она, и ее голос стал ниже, официально-холодным, как будто она говорила с незнакомцем на пресс-конференции. Именно этот тон она использовала, чтобы отгородиться от него.       — И я не нуждаюсь в страховке. И уж тем более в партнере, который считает, что игра - это всегда обман. Я играю по правилам. Правилам «Ока», - она выделила последнее слово, словно напоминая ему, что не он их собрал, а кто-то выше.       Джек почувствовал, как напряжение между ними нарастает, как перед грозой. Он нервно перебирал карты. Ему хотелось вмешаться, но почувствовав кроткий взгляд Керстин на себе, всего лишь на мгновение, тот заставил его замереть, в её взоре так и читалось «не стоит», но, возможно, сама она ничего тут не разрулит... Ей нужна поддержка, желательно.. мужская.       Мерритт покачал головой и отпил виски. — Ах, правила. Самая увлекательная иллюзия из всех, - пробормотал он достаточно громко, чтобы его услышали. Он улыбнулся Керстин, и его улыбка была теплой, без тени осуждения, лишь легкая ирония.       — Но ты права. «Око», правила, игра... Все это требует концентрации. Некоторым она дается сложнее, когда есть... отвлекающие факторы. - он бросил взгляд на Дэниела, затем, чуть более явно, снова на Джека. — или когда старые привычки мешают увидеть новую картину.       Дэниел проигнорировал Мерритта, его взгляд по-прежнему был прикован к Керстин, Он продолжал диалог, словно пытался вбить ей что-то в голову, что-то, что ему так отчаянно хотелось весь этот год, целый год всех этих игр в кошки-мышки, когда он проявляет инициативу, интерес, а та убегает словно за ней бежит собака.       — правила? Ты всегда действовала по моим правилам, Керстин. Потому что мои правила работали, - давит он.       — Твои правила привели к тому, что я ушла, Дэниел, - тихо, но чётко парировала она, не решаясь теперь отступать, она изменилась, по её мнению, в лучшую сторону, и эта «изменённая» теперь не намерена терпеть этих скандалов, — они привели к тому, что ты остался совсем один.       Джек вздрогнул. Это было прямолинейно. Слишком прямо. Он не знал всей истории, только обрывки, которые Мерритт рассказывал в своих циничных комментариях, и то, о чём Хэнли иногда упоминала с тяжелым вздохом. Что-то о том, как Дэниел слишком увлекся контролем, манипуляциями, настолько, что потерял ее, неконтролируемую Бэрримор.

      — А теперь ты вернулась. По зову «Ока», - Дэниел сверлил её взглядом, — и снова ищешь... поддержки? - его взгляд скользнул к Джеку, затем усмешка, злая и беглая, безудержно исказила его губы.

      — Нашла себе нового фаната, Керстин? Или просто... нового ассистента для особо опасных трюков?       Джек почувствовал, как кровь прилила к его лицу. Это был удар. Прямо в его сердце.       Керстин вздрогнула, как от пощечины, но ее лицо тут же стало непроницаемым. Эти слова являлись некомпетентностью, и, та демонстративно не будет даже реагировать. Он перегнул черту. Она повернулась к Джеку, намеренно игнорируя Дэниела.       — Джек, этот флориш отличный. Но завтра... завтра он должен быть безупречен. Никаких ошибок. Ни малейшей заминки, - она говорила спокойно, профессионально, но в ее голосе чувствовалось едва уловимое дрожание от сдерживаемого гнева.       — Мы должны быть единым целым. Каждый из нас - идеальный винтик. И только тогда... только тогда мы сможем показать им, на что способно «Око».       Она сделала шаг в сторону Джека, и ее плечо едва не коснулось его. Она посмотрела ему прямо в глаза, и в ее взгляде было нечто большее, чем просто профессиональное наставничество, - доверие, возможно, даже намек на поддержку. — Ты готов?       Джек почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он кивнул, его голос был немного хриплым.        — готов, Керстин. Более чем готов, - он не отрывал от нее взгляда, и в этот момент Дэниел Атлас словно перестал для него существовать. Ему хотелось стать частью всех этих безупречных фокусов, вступить в «Око», стать Всадникамом, не менее лучшим, чем Дэниел, не менее лучшим для Керстин.       Дэниел наблюдал за этим обменом взглядами. Его кулаки медленно сжимались. Он видел, как Керстин намеренно оттолкнула его, как она использовала Джека, чтобы создать дистанцию. И видел в глазах Джека то же восхищение, которое когда-то видел в своих собственных, когда смотрел на нее. Это злило. Злило до боли.       Мерритт усмехнулся, глядя в свой стакан. — вот оно. Представление началось еще до объявления, - пробормотал он.       Керстин отвернулась от Джека, ее взгляд пробежался по столу с планами. Она снова надела маску профессионала.       — Итак, - начала она, обращаясь ко всем, но точно избегая прямого взгляда Дэниела, — план с Этьеном тщательно отрепетирован. Он будет на своем месте. Деньги... деньги уже там, где должны быть, - она понизила голос.

      — Настоящие деньги. Те, что украли тогда. Завтра мы лишь инсценируем их получение. Сделаем вид, что они телепортировались из банка в Париже в зал в Вегасе. И все поверят. Потому что мы заставим их поверить.

      — Потому что это будет самый большой обман, который они когда-либо видели, - добавил Дэниел, и его голос снова стал абсолютно профессиональным, лишённым личных ноток. Он подошёл к столу. Его голос становился дополнением к голосу девушки, это звучало потрясающе, словно их голоса всегда должны быть вместе, идти в комплекте, звучать поочерёдно.       — Этьен думает, что он просто участник трюка, который поможет нам с реквизитом. Он не знает, что его «телепортируют» в бункер под сценой, где будут лежать фальшивые деньги. Он не знает, что его будут транслировать на весь мир как «случайного человека из зала», которого мы «выбрали» для совершения «ограбления». Он всего лишь пешка. Нужная пешка.

Их взгляды хоть и немного отдалённо, но были похожи. Тон звучал исключительно ровно, чётко, у обоих.

      Джек слушал, восхищенный хладнокровием и деталями плана, которые их «гений» так тщательно продумал. Год подготовки. Год секретности. Ради этого момента.       — А Таддеуш Брэдли? - спросил Джек, вспоминая еще одну часть плана. Честно говоря, они не понимали, почему их скрытному куратору, предположительно, из «Ока», так необходимо подставить этого мужчину, но они не рыскали в вопросах, слепо слушаясь руководителя.       — Брэдли получит свой урок, - ответил Дэниел, на его лице появилась хищная улыбка, впервые за вечер напоминающая старого Атласа, — Он разоблачал других. Пришло время разоблачить его самого. Перед всем миром. Кто лучше, чем мы, чтобы показать, что его «разоблачения» - всего лишь еще один трюк? Трюк, который мы используем против него.       — И все это... чтобы доказать «Оку», что мы достойны, - сказала Керстин, ее взгляд устремился в пустоту, туда, где, как они надеялись, находилось это таинственное общество. — Чтобы нас приняли.       Наступила тишина, прерываемая лишь звоном льда в стакане Мерритта. Каждый из них думал о своем. О прошлых жизнях, о годе подготовки, о завтрашнем дне, который изменит все. О своих мотивах. О своих страхах. И о людях рядом.       Джек смотрел на Керстин, чувствуя смесь восхищения и надежды. Керстин чувствовала укол в сердце от присутствия Дэниела, гнев на его слова, но и что-то другое, что старалась игнорировать, и находила утешение в простом, искреннем восхищении Джека. Дэниел чувствовал жгучую зависть, злость на Керстин и на самого себя, решимость доказать ей, доказать всем, что он по-прежнему лучший, что его методы – единственно верные. Мерритт просто пил виски и наблюдал за этой сложной паутиной человеческих отношений, предвкушая зрелище. Хэнли - спала.       Ночь перед первым шоу Всадников. Ночь, полная невысказанных слов, старых обид и новых надежд. Завтра они выйдут на сцену. И мир изменится.

***

      Керстин ушла спать, по крайней мере, она так сказала, на самом деле девушка стояла перед зеркалом, репетируя то, как она будет выступать, какие движения совершать, как будет выглядеть её взгляд, её стойка, всё...       Может быть она и скрывала это, но, после того как Дэниел значительно повлиял на неё, та, изменилась. Стала какой-то... Похожей на него. Словно он оставил осадок, след. И теперь всё должно быть безупречно, выработанно, невероятно... Порой Керстин с ужасом замечала его в самой себе, его фразочки, жестикуляция, поведение... Это её очень пугало. Определённо.       Бэрримор смотрит сама на себя, видит эту усталость, это изнеможение, но продолжает нагружать себя, и, она более чем уверена что Атлас, находясь почти по ту сторону стены делает то же самое, не может угомониться отрабатывая одно и то же снова и снова. В этом и схожесть.       Кидая беглый взгляд на часы, девушка с ужасом обнаруживает что уже около двух часов ночного времени, конечно, ей необходим сон. Их таинственный куратор, странно, но выделил ей немалую часть в шоу, почти сравнимую с частью Атласа. А если вдруг она не выспится, то будет еле-еле ходить, вся сонная, без энергии, и, что более вероятно, попросту упадёт в обморок. Такое уже доводилось пережить, как-то в далёких двухтысячных. В период отношений с... ним.       Она вздохнула, бросив на свой костюм, который долгосрочно выбирала для выхода на свет - поспешный взгляд, прежде чем направиться к постели, движением руки сбросить с себя шёлковый халат и элегантно улечься в мягкую, просторную кровать, устроиться, а затем выключить лампу, гармонично стоящую на прикроватной тумбочке.       Глаза закрываются, ресницы смыкаются, но такое желанное царство Морфея не видит она, ещё нет. Не удаётся.       Она терпела следующий десяток минут, но без результата. Сон никак не шёл к ней.       Спустив раздосадованный вздох, та отворяет едва ли зрячие глаза, осматривает комнату, словно проверяет не пробрался ли к ней какой-нибудь извращенец, и не собирается ли он наброситься на неё. Конечно, такового не оказалось, можно было и спокойно продолжить свои попытки уснуть, но нет, не хотелось. Взглянув в панорамное окно, её глаза заблестели, это прекрасное зрелище, прекрасный Лас Вегас, соответственно, за такой вид нужно отдать должное их «благодетелю», Артуру Тресслеру, которого они, кстати, готовятся подставить. Хах, вот это ирония.       А Керстин была более чем просто впечатлительной, она без труда встала с кровати, в очередной раз накинула на себя этот потрясный, подчёркивающий всё что нужно, и, одновременно скрывающий всё что нужно - малиновый халат. После вышла. Просто вышла за просторы этой комнатушки, остановилась, тихонько закрывая дверь в свою комнату, возможно, чтобы не подавать признаков того, что она не спит, возможно просто не хочет оставлять комнату открытой... Неважно. Что ей было нужно? Хотелось полюбоваться этим зрелищем вновь, только уже на широком балконе, откуда, бесспорно, вид будет куда лучше.       Бэрримор прислушалась, окинула взглядом всю эту череду комнат, каждая, несомненно, с запертой дверью. Ну, а что? Кто захочет чтобы его промышления были на виду у всех? Правильно, никто.       Керстин усмехнулась про себя, слыша где-то в отдалении негромкий храп, не сложно было догадаться, что тот принадлежит Маккинни. За весь год даже она смогла свыкнуться с такими вещами. Затем Хэнли: у неё все человечно, сквозь щёлку видно что свет выключен, никаких посторонних звуков, тишина. Джек: у него всё то же самое что и у Хэнли, предельный порядок. Дэниел: тишина, ни звука, но... Свет просачивается сквозь щёлочку.       «неужели он всё еще не спит?», - просачивается в мыслишках шатенки, когда та в неуклюжей позе, уставилась на ту же самую щёлку и на свет, будто бы пытаясь уловить тень самого Дэниела, в комнате. Её брови чуть изогнулись, но не в притворстве, а... в неком беспокойстве, глаза удивительно блестели, затем она отмахнулась, фыркнув себе под нос.

«наверняка ещё репетирует. Неугомонный».

      Зеленоглазая тихо прошмыгнула на балкон, поджимая губы и закрывая за собой эту громоздкую дверку.       Вот теперь она умиротворённо расслабляется, расслабляет ранее напряжённые хрупкие плечики, вдыхает воздух всем носом, опирается руками о перила, тазом живота прижимаясь к ним же.       Этот прекрасный пейзаж. Прелесть. Такой красивый город... И виднеется как на ладони. Эти мерцающие огоньки, всякие дороги, странствующие люди, люди которые предпочитают весело слоняться по ночам, все. Это тёмное, бескрайнее небо, но также и перистые облака, расположившиеся на самом верху, плавно и почти незаметно двигающиеся в одну и туже сторону.       Керстин позволила себе улыбнуться, довольная этим положением, наконец ей удалось вырваться куда-то. За последний год всех этих догонялок ей было по-настоящему тяжело, долговечные мысли терзали её, присутствие Атласа в том числе, и, мысли тоже отчасти касаются его самого. За 365 дней они ни разу нормально не контактировали, любой контакт сходил на нет, ничего лишнего, кроме как работа и длительная подготовка к выступлениям, больше ничего. Вообще. И более того, сейчас в её мыслях появился Джек. Такой интересный и весёлый, полный авантюризма, полный интересом к Керстин. Просто шикарный парень.       Вновь она вздохнула, только обнаружив что улыбка по собственной воле исчезла. Это неудивительно.       Тихий щелчок двери заставил её вздрогнуть, но она не обернулась сразу. Привычная, почти болезненная нотка напряжения снова вернулась в плечи. Она узнала этот звук. Узнала эту сдержанную поступь, каждый шаг которой отдавался в тишине ночи. Он вышел на балкон, неспешно, словно владелец всего пространства, даже этого крошечного уголка свободы, что она нашла. Его взгляд, она чувствовала его, как лед, скользящий по коже, прежде чем он остановился на её спине, на изгибе шеи, на темных волосах, рассыпавшихся по плечам.       Дэниел остановился у самых дверей, не приближаясь сразу. Он просто смотрел. Смотрел на ее силуэт на фоне огней города, на то, как она прижимается к перилам, словно пытаяется слиться с ночью. В его обычной высокомерной осанке появилась почти неуловимое напряжение, которое выдавало больше, чем он хотел показать. Он всегда контролировал всё, но она была исключением. Всегда.       Наконец, с тяжелым выдохом, он сделал несколько шагов вперед, останавливаясь в паре метров от неё. Он не занял место рядом, не нарушил её уединение полностью, но его присутствие окутало ее, стало осязаемым, как прохладный ночной воздух. Окутывающий воздух.       — Не спится? - его голос был низким, ровным, почти без акцента эмоций, но Керстин уловила тонкую нить чего-то... возможно, усталости, возможно, скрытой мягкости. Она не ответила сразу. Продолжала смотреть на город, на мерцающие огни, словно они были самым важным в эту минуту. Тишина затянулась, наполняясь невысказанным, старым и новым. Настоящим.       — Думала, ты уже спишь, - наконец произнесла она, озвучивая мысли, её голос был чуть тише обычного, возможно, от ночной прохлады, возможно, от попытки скрыть дрожь. Керстин не поворачивалась. Держала спину прямой, голову чуть запрокинутой, демонстрируя полное равнодушие. Но каждый мускул её тела был натянут, готовый к рывку или защите. Она всегда начеку.       Атлас сделал еще один шаг, сокращая расстояние,но все еще не вплотную. Теперь он стоял достаточно близко, чтобы она чувствовала тепло его тела, ощущала его дыхание, тихое и мерное. Этот близость, после года дистанции, была почти шокирующей. Он не ответил на её реплику о сне. Вместо этого, его взгляд скользнул с её силуэта вверх, на небо, на те же перистые облака, что и она разглядывала минуту назад.        — Завтра, - неоднозначно прошептал он спустя паузу, и это простое слово несло в себе вес всего их последнего года, всех приготовлений, всех рисков, — Завтра всё изменится.       Керстин медленно повернула голову. Не полностью к нему, но достаточно, чтобы видеть его профиль, жесткую линию челюсти, складку между бровями. В темноте его глаза казались еще более пронзительными, пронзающими. Они встретились с её взглядом, темным, настороженным, и словно на долю секунды в них мелькнуло что-то.. - не холодность, не расчет, а нечто... родное? В тот же миг это исчезло, сменившись привычной маской.       — Мы готовы, - коротко процедила она, возвращаясь к деловому тону, к той стене, которую возвела между ними.       — Готовы к этому? Да. А готовы к тому, что будет после? - его взгляд снова опустился на нее, задерживаясь на её лице, словно пытаясь прочитать там ответы, которые она не давала. В его глазах появилось то самое напряжение, тот огонь, который она помнила и боялась.       Она отвела взгляд, снова уставившись на городские огни, — мы делаем то, что должны, - уклончиво бормотала она, и это была правда. Они шли за «Окном». Это было их целью. Оправданием.       Дэниел медленно подошел к перилам рядом с ней, но всё-таки оставил небольшое пространство между ними. Он оперся локтями, наклонившись вперед, так же, как она минуту назад. Теперь они стояли бок о бок, два силуэта на фоне ночного города, разделенные не стеной, а пропастью невысказанного. Атмосфера стала почти интимной, несмотря на напряжение. Тихий гул города внизу, легкий ветер, их молчание, прерываемое лишь собственным дыханием. Это было похоже на сотни таких моментов из их прошлой жизни, только теперь они были отравлены болью и недоверием.       Он провел рукой по холодным перилам, его пальцы остановились совсем рядом с её рукой, но не коснулись, — Ты изменилась, - тихо прошептал он, и в его голосе проскользнула та самая «безмятежность», о которой просила вселенная. Это не был упрек, не было восхищением. Просто констатация факта, сказанная с какой-то странной грустью. С какой-то уязвимостью.       Бэрримор чуть заметно пожала плечами, не глядя на него, — время.       Он выпрямился, поворачиваясь чуть к ней, вынуждая её обратить внимание на себя или полностью отвернуться. Не удержавшись, она снова посмотрела в его сторону. Его взгляд скользил по ней, медленно, оценивающе, но без привычной наглости. Он остановился на её лице, на её глазах – тех самых темно-зеленых глазах, в которых когда-то тонул. И затем его взгляд опустился. На её волосы.       Керстин держала их распущенными, они обрамляли её лицо, темные, блестящие в тусклом свете фонарей балкона. Они были немного короче, чем раньше, но всё такие же густые и шелковистые на вид. Он поднял руку, медленно, почти нерешительно – жест, совершенно несвойственный ему. Его пальцы зависли в паре миллиметров от пряди, лежащей на её плече. Он не коснулся. Просто смотрел на них.       — тебе идёт, - шептал он, его голос звучал мягко, сладостно, и на этот раз в его тоне не было игры, не было притворства. Только... искренность. Неожиданная и обжигающая.       Темноволосая почувствовала, как кровь прилила к лицу. Этот простой комплимент, сказанный им, здесь, сейчас, после всего... Он застал её врасплох. Та медленно выпрямилась, отодвигаясь от перил. Ее взгляд встретился с его, и в нем было столько всего – вызов, боль, воспоминания. Это было неожиданно.       — волосы хранят воспоминания, - тихо, но твердо ответила она, глядя прямо в его глаза. Каждое слово было наполнено смыслом, отсылкой к их прошлому, к тому, почему они сейчас здесь, стоящие на расстоянии, хотя когда-то были «парой века».       Она не стала ждать его ответа. Резко развернувшись, она направилась к двери. Быстрым шагом, не оглядываясь. Однако, остановилась.       — доброй ночи, Атлас, - негромко проговорила она, специально стоя спиной, не бросив ни единого взгляда, просто... просто проговорила.       Закрыв за собой дверь балкона, она оставила его одного в ночной прохладе, среди мерцающих огней города и невысказанных слов, которые, казалось, висели в воздухе между ними, плотные и горячие, как сам Лас-Вегас в ночи. Сегодня будет шоу, только позже, а сейчас... сейчас была всего лишь еще одна сцена из их собственной, сложной и до конца не разгаданной иллюзии.       Дэниел склонился над перилами, но до этого ещё долго буровил взглядом дверь, то самое место, где стояла его ненаглядная Керстин, ну, наверное уже не его. Судя по тому, как сильно к ней тянется Джек, как она ему отвечает, с нежностью, как ранее отвечала ему.       Возможно, шатенка не воспринимает Джека как фаната, как того, кому стоит указывать или презирать, чего, например, придерживается Атлас. Она видит в нём человека, взрослого человека, мужчину.       Постояв там ещё не столь долго синеглазый не выдержал, да и как-то холодновато ему стало тогда, что он непринуждённо обнял собственные плечи. Словно Бэрримор уходя забрала с собой всё тепло, весь трепет умиротворяющей ночной поры.

Трепет ночи.

      Он ушёл спать. Или не спать. Нескончаемо мучать себя предположениями о том что же творится в её голове, разделяет ли она те же чувства, или, как сказал тогда Мерритт - нет. Всё это кошмарило его, также как и Керстин. Но они об этом не догадываются. Или просто тщетно скрывают это за бездействием.