Глава 1

      – «Более того, время для нас «течёт» только потому, что мы обладаем сознанием. С точки зрения теории относительности, существует лишь «статическое» четырёхмерное пространство-время без какого бы то ни было «течения», – вслух эти слова прочитала молодая девушка с непослушными кудрявыми волосами.       Гермиона Грейнджер, укутавшись в тёплый клетчатый плед, подаренный ей Джинни на прошлое Рождество, уютно устроилась в небольшом раскладном кресле. Она погрузилась в чтение очередной маггловской книги. Девушка была настоящей поклонницей литературы. Она наслаждалась каждым словом и строчкой любого текста, который попадал ей в руки, будь то газета, вырезка из журнала «Ведьмополитен», статья из серии «Что скрывают пирамиды Гизы?» или «Десять фактов о человеческом теле». Гермиона могла часами проводить за чтением, она читала буквально везде: в библиотеке, в кафе, в автобусе или просто на прогулке по парку. В отличие от неё, Рон считал это бесполезной тратой времени, ведь он предпочитал заниматься делами, которые приносили конкретную пользу. Для него было непонятно, как можно тратить драгоценные часы на чтение бессмысленной ерунды, если это не приносит прямой выгоды. Однако гриффиндорка не видела в этом ничего плохого, она, наоборот, считала, что каждая крупица знаний, даже если она кажется бесполезной, может однажды пригодиться. Ей было интересно в первую очередь понять, как мыслят другие люди, чтобы однажды суметь помочь кому-то разобраться в себе. Она изучала психологию, философию, социологию и другие науки о человеке. В этом была заслуга именно её родителей, которые прививали ей любовь к книгам с самого раннего детства. С годами эта страсть не угасла, в ней ничего не изменилось, лишь облик девушки в зеркале стал иным.       Внезапно со стороны улицы раздался грохот. Грейнджер оторвалась от книги и прислушалась. Грохот повторился. Гермиона нахмурилась и встала с кресла. Она подошла к окну и выглянула на улицу. Ничего подозрительного она не увидела – обычные дома, обычные люди.       «Странно...», – подумала девушка.       За окном бушевала непогода: ветер выл, заламывая ветви деревьев, а хлопья снега кружились как ни в чём не бывало в темноте. Поёжившись, она решила, что это всего лишь упал снег с крыши. Такая погода часто ассоциировалась у неё с Хогвартсом, с событиями, которые навсегда хотелось бы просто вычеркнуть из своей жизни. Хотя с момента финальной битвы прошло уже около пяти лет, в тёмные часы ночи гриффиндорка всё ещё порой вздрагивала от ужаса, словно вновь переживая те кошмары, которые не оставляли её в покое. В своих снах она оказывалась в самых жутких и опасных ситуациях, какие только можно было себе представить. Каждую ночь на протяжении трёх первых лет за ней неумолимо гнались Пожиратели смерти, и особенно ярко в её воображении вырисовывался образ Фенрира Сивого – его дикий оскал, полные ненависти глаза и зловонное дыхание, которое словно обжигало её изнутри. Она мчалась, словно ветер, но каждый раз, как бы ни старалась, её настигали, и спасения ей не было. Затем её мозг подкидывал тёмные и зловещие образы Малфой-Мэнора. Этот мрачный замок, где тьма и страх сливались воедино, стал её тюрьмой. Там её мучила Беллатриса Лестрейндж, словно сама смерть приняла облик этой безумной женщины. Она причиняла невыносимую боль, превращая каждую секунду в вечность. Когда Гермиона пыталась закричать, её голос не находил выхода, каждый раз её крики умирали в безмолвии страха. Заклинания «Круциатус» и «Авада Кедавра» стали особенно частыми гостями её подсознания, терзая разум. В этих ужасных видениях она была лишь зрителем своего собственного страха: наблюдала, как мучают её родителей, друзей и учителей. Каждый раз она ощущала их боль так сильно, что казалось, это происходит с ней самой. «Странно и ужасно видеть себя со стороны, как будто ты – это лишь тень своего собственного существа». Эти сны были настолько реалистичными, что каждое утро она просыпалась в холодном поту, а сердце колотилось, как будто пыталось вырваться из груди. Боясь вновь погрузиться в этот ад, Гермиона даже перестала пытаться уснуть, ночи для неё превращались в бесконечные часы бодрствования. Дошло до того, что девушка не спала сутками, а порой и неделями. Она изобретала различные способы, чтобы отвлечься от своих мыслей: читала книги до изнеможения, изучала заклинания, даже часами наблюдала за звёздами за окном своей квартиры, а ещё пила кофе... очень много кофе. Но ни одно из этих занятий не могло заглушить тот внутренний крик страха и боли. С каждым новым днём она чувствовала себя всё более изолированной от мира, как будто её жизнь превратилась в сцену из кошмара, где она была лишь безмолвным свидетелем. И в какой-то из дней, поймав на себе очередной сочувствующий взгляд Гарри, девушка решительно поняла, что ей нужна помощь. Будучи умной и независимой волшебницей, она совсем не ожидала, что столкнётся с трудностями в понимании своего эмоционального состояния и в том, что уже не в силах справиться с ним. Как оказалось, колдомедики Святого Мунго не особо интересуются вопросами психологического здоровья волшебников, они блестяще справляются с травмами и проклятьями, с легкостью могут срастить кости, даже вылечить драконью оспу, но копаться в чужих мозгах не собираются. Гермиона уже было хотела сдаться, но Молли Уизли однажды вспомнила, что сестра мужа её школьной подруги была магглой и как раз работала специалистом в этой области. И вот, Клементина Баркли – психотерапевт окружной больницы, после тщательного обследования определила у Гермионы Грейнджер посттравматическое стрессовое расстройство. Когда состояние здоровья гриффиндорки получило название, девушке стало немного легче.       – Значит, у тебя ПРСТ? – Удивлённо спросил Рон.        – Ну...почти. У меня ПТСР, то есть посттравматическое стрессовое расстройство. Это состояние возникает у людей, переживших или ставших свидетелями тяжёлых травматических событий, – ответила Гермиона. – Думаю, мы все так или иначе столкнулись с этим, но я... как оказалось... была наиболее уязвима.        – Это когда-нибудь пройдёт? – Грустно спросил Гарри.        – Не знаю... – Честно призналась она. – Мне назначили антидепрессанты и посоветовали заниматься йогой.       – Йога? – Переспросил рыжеволосый с недоумением. – Ты серьёзно?        Гермиона кивнула совершенно серьёзно. – Это помогает расслабиться и сосредоточиться на дыхании. Я читала, что многие находят это полезным для снятия стресса.        – Может, тогда нам всем стоит попробовать? – Предложил Поттер. – Мы могли бы заниматься вместе.        – Отлично, – сказал Рон. – Только я надеюсь, что в йоге не нужно делать что-то вроде «позы лягушки». Я и так уже выгляжу как лягушка, когда пытаюсь нагнуться, чтобы завязать кроссовки... – произнёс он и усмехнулся.       – Не переживай, Рон, – хмыкнула Гермиона. – Если ты не сможешь, просто сделай позу «спящего медведя». Это тоже считается медитацией, – на её лице появилась странная улыбка.        – О, вот это уже по-нашему! – Воскликнул Уизли.       Девушка не смогла сдержать смешок.       Ребята переглянулись между собой и захохотали так, будто им снова было по одиннадцать лет. Именно такие моменты давали Гермионе чувство спокойствия, пусть ненадолго, но рядом со своими мальчиками она была в безопасности.

***

      – Так, что там было про течение... Течение...О, нашла! – Произнесла она. – «Пространство-время просто есть, и время в нём способно «течь» не больше, чем пространство. Течение времени, похоже, необходимо почему-то одному лишь сознанию, и я не удивлюсь, если отношения между сознанием и временем вдруг окажутся странными и во всём остальном». Гермиона пыталась вновь вникнуть в суть текста, но его смысл как будто ускользал от неё. Она посмотрела на часы, висящие на стене.       – Три часа ночи, пора бы спать лечь, – прошептала Грейнджер. Девушка поставила книгу на полку и с ужасом поняла, что сбился алфавитный порядок. – Чёрт! Ну и ладно. Она нехотя поплелась в ванную, чтобы почистить зубы, подошла к раковине, взяла пасту и зубную щётку и принялась за дело. Взглянув на себя в зеркало, она усмехнулась: волосы из пучка повылазили в разные стороны, а без макияжа лицо выглядело совсем бледным. Стараясь больше не терзать душу своим отражением, она вычистила свою полость, вытерла лицо полотенцем и вернулась в комнату. Её квартира на последнем этаже старенькой пятиэтажки ничем особо не выделялась. Маленькая и простая, как раз то, что ей было нужно. Гермионе эта квартира досталась в наследство от покойной бабушки по папиной линии, которую она, кстати говоря, никогда и не видела. Заполучить собственную квартиру, да ещё и в центре Лондона – это большая удача. Ремонт, конечно, оставлял бы желать лучшего, но девушка была и этому рада. Грейнджер улеглась в постель, наколдовав палочкой маленький светильник и крепко зажмурила глаза. Терапия с доктором всё же пошла ей на пользу. Последние два года Гермиону перестали мучить кошмары, но она всё равно боялась засыпать и каждый раз ожидала подвоха. Гриффиндорка натянула одеяло до подбородка и попыталась сосредоточиться на спокойном дыхании, она мысленно начала обратный отсчёт от ста, и когда счёт дошёл до сорока семи, она наконец заснула.

***

      Девушка проснулась от вибрации, ощущаемой в руке, и ей потребовалось некоторое время, чтобы понять, где она находится и кто она такая. Вибрация не прекращалась, и, пошарив вокруг, она нащупала свой телефон, который настойчиво звонил. Поднеся телефон к уху, не сразу осознала, что это звонит её мама, ведь только она могла тревожить её в такой ранний час.        – Привет, Гермиона! Чем занимаешься? – Услышала она бодрый голос мамы.       – Мам, который час? Я ещё сплю! – Сонно пробормотала девушка, прижимаясь к подушке и пытаясь скрыться от света, пробивавшегося сквозь занавески.       – Ой, дорогая, извини, я уже совсем замоталась. Бегала с утра по магазинам. Ты же помнишь, что завтра к нам на ужин придёт тётя Сьюзан? Так вот, представляешь, она придёт не одна, а с сыном. Ну... с Сирилом. Ты же помнишь Сирила? – Быстро протараторила женщина.       Гермиона прищурилась, пытаясь вспомнить о ком говорила мама.       – М-м, что? Сирил? – Произнесла она, всё ещё находясь в полусне.       – Как думаешь, может мы приготовим с тобой наш фирменный брусничный пирог? Я думаю, Сирил бы...       Поняв, в какое русло клонит мама, Грейнджер резко её перебила: – Мама!       – Думаешь, пирог уже будет перебором? – Она сделала секундную паузу. – Или нам ожидать кого-то ещё?       В ответ в трубке прозвучали лишь вздохи. – Нет, я приду одна, – отрезала девушка.       – Вот и славненько! Значит, пирогу быть! Прости, что разбудила, отдыхай. Люблю тебя! – в трубке послышались гудки.       – И я тебя... – ответила Гермиона, не успев даже попрощаться.       Она снова закрыла глаза и мысленно представила завтрашний ужин.       «И не отвертишься ведь!» – Подумала она с лёгким раздражением.       Гермиона не понимала, зачем мама пригласила свою подругу на Рождество – это ведь семейный праздник. Не то чтобы она недолюбливала тётю Сьюзан, та была очень милой женщиной и часто угощала её сладостями в детстве. Но Грейнджер не думала, что мама с ней настолько близка. А этот Сирил... Мальчишка, которого она видела лишь раз в жизни. Их встреча прошла, мягко говоря, не очень удачно. Ребятам тогда было по тринадцать, и Гермиона уже обучалась в Хогвартсе. Она отвечала на его вопросы односложно и слишком вычурно. На что тот обозвал её самой скучной занудой в мире и сказал, что на неё никто не посмотрит из-за её высокомерия.       Гриффиндорка вздохнула и открыла глаза. Она знала, что ей придётся встретиться с ним снова.       – Ну что ж, – прошептала она. – Может быть в этот раз всё будет иначе. Буквально две минуты спустя в дверь позвонили. – Да вы издеваетесь! – Воскликнула Гермиона, вскакивая с кровати. Она быстро накинула атласный халат и направилась к двери.