Глава 1. Тяжесть чужих ожиданий

Ранний подъем был для Джона чем — то сверх-меры. Однако взбудораженный предстоящей встречей, он сам не заметив вскочил с постели в одиннадцатом часу. Снова заметки. Снова записи. Снова наработки. Джон предпочитал держать все свои вещи в чётком порядке. Всё на своих местах. Всё рассортировано по датам, алфавиту и только ему известной системе. Так. На всякий случай. Однако был ли виноват в этом утренний кофе, что грустно недопито стоял на прозрачном столике или дрожь пробирающая его от кончиков пальцев до самых ног перед предстоящим потенциальным инвестором. Весь его пол был покрыт записями, заметками и наработками. Исписанные листы не оставляли даже намёка на то, что под ними когда — то был сияющий паркет карамельного цвета. Он искал лучшие. Лучшие из своих наработок. Из своих записей. Нужно было только то, что могло заинтересовать этого подозрительного мужчину… — Эврика! — Громко вскрикнул парень, поднимаясь из вороха записей. Держа в руках прямо напротив себя скрепленную стопку, словно это было его собственное дитя. — То, что нужно.

***

18:00

Улица «Тысяча Вспышек».

Ресторан «Дальний берег».

— Господин Джон. — Произнёс мужчина, снял белоснежную шляпу и положил её рядом с собой. Его яркие фиолетовые глаза, всё такие же пронизывающие, смотрели прямо на парня. Джон был в одном из лучших своих костюмов. Таком же белоснежном, выглаженном с серебристым жилетом под пиджаком. — Мне нравится Ваш яркий оранжевый шарф в клетку. — Начал бы будто не в тему он. — Рад слышать, мистер Эбардо. — Можно просто Эо. — Умеренно в своей манере ближе к старческой издал смешок мужчина. — Мистер Эо. — Господин Джон. Меня заинтересовала Ваша идея имитации жизни. Как Вы к ней пришли? — Он скрестил ладони в замок на столе, спокойно с едва уловимым любопытством спрашивая. — Это долгая история. — Попытался отмахнуться стандартной фразой парень. — Вечер только начался. Думаю мы можем поговорить об этом. — И не самая радостная. — Больше уходя от темы парировал он. — Вот оно как. — Мужчина не стал высказывать ни слов сожаления, ни извинений. Лишь молчаливое понимание в его взгляде скользнуло, опуская его веки и взор на деревянный стол и стоящий возле его ладоней бокал вина. — Скажите лучше, почему Вы заинтересованы моей идеей? Хотелось бы узнать как будут использованы мои разработки. — Едва заметно под очками Джон вскинул брови. — Не переживайте. У меня нет цели использовать Вашу разработку в криминальных целях. — Он выдержал паузу. — Рад это слышать. — Мне лишь нужны стойкие работники, чтобы не пришлось мучить реальных людей. — Брови Джона нахмурились, а глаза сузились фокусируясь на только что сказанном. Звучит подозрительно. — Понимаете ли… Я владелец места под названием «Видомния». — Мужчина подцепил большим и указательным пальцем бокал приподнимая его. Глаза его полностью были сфокусированы на предмете в руках, но мысли далеко не здесь. — Это место… Как бы правильнее выразиться…. — Он поднял бокал выше уровня своих глаз, слегка покручивая бокал с жидкостью, которая почти гипнотически стала плескаться, ударяясь о стенки прозрачной преграды. Под тёплым искусственным светом, оставляя золотые отблески, мужчина собирался с мыслями. — Можете сказать как есть. — Он лишь на секунду отвлекся на зачарованное движение вина. — Это место в котором гаснет надежда для тех, кто этого заслужил. — Это тюрьма — зачарованный переливами жидкости, произнёс парень. Стук стеклянной ножки о деревянный стол, вернул фокус Джона на мужчину. Эбардо накрыл фужер своей ладонью, не пропуская ни единый луч золотистого света к алому вину. — Верно. — Пронизывающий взгляд почти ослеплял своим холодом. — И в таком месте мне нужны те, кто готов выполнять чёткие указания и следовать им не задавая вопросов. Странный тип. Нет. Мужчина, что сидел напротив Джона источал теперь не спокойствие, не странную загадочность. — Задам последний вопрос. — Эбардо молчаливо смотрел, готовый слушать. — Это тюрьма для мироходцев? Голос Джона почти вздрогнул. — Да. Он был решительной личность с чёткими идеалами, целями и ценностями. Джон не знал причин по которым тот, кто сидел напротив него создал подобное место. Он не был уверен какие были у мужчины цели. Но его взгляд давал понять, что мужчина… личность… Эбардо… от них не отступит. И Джон, во всей этой ситуации— — Заключим контракт? — Бросая эту мысль в огонь, Джон протянул ладонь. Джон Дейви Харрис был слишком гордым, чтобы признавать, что оказался лишь удачей, подвернувшейся под руку. И слишком гордым, чтобы дать вести кому-то ещё. — Вы не пожалеете об этом решении. Уверяю Вас. — Мужчина спокойно пожал руку, возможно слишком крепко для того, кто был готов уйти, получив отказ. «Вы сделаете благое дело. И оно Вам зачтётся.»

***

Джон стряхнул накопившуюся пыль с серого портфеля, спустился с небольшой стремянки и полный мыслей в голове, прошёл в зал. — Давно же я никуда не выбирался. — Быстро забрасывая лишь самое необходимое в портфель он обернулся к окну. Широкие, высокие, до самого потолка окна, открывали вид на утренний просыпающийся город. Высотки. Искусственный свет только — только угасающий над дорогами сменялся восходящим солнцем. Тьма отступала, давая место нежно-голубой утренней прохладе неба. Редкие лучи у самой земли едва проникали между кирпично-бетонных улочек зданий. Сонные люди, именно люди, редко ходили между домами — самые ранние жильцы этого измерения, идущие, пожалуй, на самые неблагодарные работы, а может только с них освободившиеся. Пожалуй, Джон был сейчас одним из таких. Редкий свет в окнах затухал — света утра становилось достаточно, чтобы в нём не было необходимости. Пожалуй, это было самое лучшее время, чтобы покинуть этот мир на какое-то время. Губы Джона тронула лёгкая улыбка. Романтично было бы, люби он романтику. Рюкзак был застегнут. Сам Джон уже стоял в одном из своих лучших и удобных нарядов. Почти таком же, в каком он был на встрече. Разве что… — Халат. — Обернулся он к висячему на вешалке выглаженному белоснежному неизменному атрибуту своей выстроенной личности. И снова рюкзак был закрыт. Воспользовавшись ложкой для обуви и пару раз постучав мыском, он снова посмотрел на свою квартиру. Холодный утренний свет заполнил всё пространство, почти грустно прощаясь со своим жильцом. В месте, где он прожил пожалуй слишком много времени для того, кто может переместиться в любой уголок вселенной, Джон почувствовал легкий приступ тоски и тут же заглушил его. В конце концов здесь просто были все удобства, спокойная тишина для его вечно бурлящего от мыслей мозга и воспоминания. Много. Сделав глубокий вдох, лёгкие заполнились теплым домашним воздухом. И тут же выдохнул как оказался на лестничной клетке. Спускаясь в широком светлом лифте с зеркалом до самого пола он снова взглянул на себя. Кудрявые каштановые волосы, идеальное лицо полное почти вечной мироходческой молодости, тёплый белый пиджак, белая рубашка, серебристый жилет на пуговицах в форме звёзд, белые штаны, такого же цвета кроссовки, оранжевые очки от солнца и такой же оранжевый шарф в клетку. Лишь два последних предмета не подходили к его богатому образу, создавая образ чудаковатого богатея, и лишь эти два предмета напоминали ему о его прошлом, от которых он так и не смог отказаться и выбросить в дальний угол шкафа или вовсе в мусорный бак. Лёгкое волнение в карих глазах. Пожалуй только это говорило о том, что он всё ещё не уверен во всей этой затее, но и они были скрыты за тёмными стёклами. — Я забыл выпить кофе. Пронеслась мысль вслух, как только двери лифта открылись.

***

— Кофе? — Мужчина в белоснежной одежде протянул Джону стакан горячего напитка. Удивлённый не столь предмету, сколько угаданным мыслям в моменте, он в ступоре смотрел на протянутый стакан. — Не любите кофе? — Тот едва удивлённо вскинул бровь. — Наоборот. — Издал смешок Джон, принимая угощение. — Рад слышать. — Вас легко обрадовать. — Стараюсь радоваться мелочам на старости лет. — Снова старческий смешок. Мужчина чуть за средние года и совершенно молодой парень на вид простояли добрые пять минут в полном молчании напротив пустой улицы без людей и машин в тишине со стаканами кофе, прежде чем старший из них заговорил. — Вы готовы? — Не в первый раз. — Ох, тогда буду рад Вас удивить. — Он перекинул правую руку на левый бок. Скрытая под пиджаком, удобно расположенная в небольшом специальном кармане на поясе, волшебная палочка оказалась в ладони, умело взятая. Мужчина выставил руку вперёд, слишком обыденно для местных пейзажей, он сделал широкий круг рукой, словно бы рисуя образ двери перед собой и вслед за его движением стала появляться широкая необычного вида дверь. «Портал» — завороженный магией, которую много лет не видел, Джон немигающим взглядом наблюдал за тем, чего словно не должно быть здесь, посреди современных улиц и зданий. С секунду давая насладиться видом своему собеседнику мужчина снова сказал. — Желаете пройти первым или пропустите вперёд меня? Джон ничего не ответил, лишь сделал уверенный шаг на проезжую часть, посередине которой, лицом к нему и Эбардо стоял широкий оранжевого цвета портал. А затем с широкой от волнения и охватившего воодушевления улыбкой ступил в портал, исчезая в ярких искрах магии. Мужчина молча прошёл следом и вещь, непредназначенная для этого мира в миг прекратила своё существование.

***

На секунду Джон почувствовал как крепкий асфальт покинул его ноги, оставляя в полной невесомости. И тут же под ним очутилась более мягкая и почти естественного происхождения почва. Он машинально сделал небольшой шаг вперёд, привыкая к резко изменившейся опоре. Парень тут же поднял глаза вверх, Джон не был уверен, но ему показалось на секунду, что он ослеп. Вокруг было так темно, что не было видно ни зги, по крайней мере так ему показалось сразу же после солнечного утреннего города. Он поднял глаза ещё выше, думая над тем, что возможно они находились под землёй, но и это оказалось едва ли правдой. Над его головой высоко в небе сияли объекты напоминающие звёзды. Настолько крошечные и далёкие, что десяток умещался в ладони. Самое же небо, ярко переливалось столбами тусклого, но яркого света, напоминая Северное Сияние в мире откуда он только что пришёл. Опуская взгляд обратно, он понял, что место не было тёмным, словно это было что-то под землёй. Сама земля была чёрной как при полной тьме. И весь мир вокруг него был полностью приспособлен к этой черноте. Люминесцентные растения едва напоминавшие цветы тускло освещали дорогу впереди и под ногами ровно там, где он сам стоял. Вьющиеся ярко бирюзовые лозы плюща вились по черным стволам деревьев, создавая одной лишь природе известный узор, пока на самих деревьях в их прожилках мерцали едва заметные зеленоватые «вены», превращая чёрные жуткие стволы в очаровывающие предметы искусства. И почти незаметно, едва различимые полупрозрачные листья на деревьях издавали такой же свет. Всё в этом странном, на первый взгляд мёртвом и страшном чёрном мире жило по своей непонятной логике, едва освещая путь заблудившимся и очаровывая потерявшихся, успокаивая загадочным очарованием. Сам того не заметив, Джон слегка выдохнул. — Многие так реагируют в первый раз. — Не громкий голос из — за спины заставил парня вздрогнуть и тут же обернуться. Мужчина спокойным взглядом смотрел на почти испугавшегося собеседника и затем слегка улыбнулся. — Прошу прощения, не хотел Вас пугать. Но нам нужно идти. Оставаться здесь дольше — не самое разумное решение. — И вышел уверенно вперёд, словно проводник поведя за собой Джона. — Здесь опасно? — Только снаружи. Туда, куда мы идём — безопасно, уверяю Вас. — Обыденным тоном произнёс мужчина, умело ориентируясь в полутьме. — Чтобы нельзя было сбежать? — Со стороны мужчины послышался безработный тихий смех. — Из Видомнии нельзя сбежать, господин Джон. — Что? Ещё один поворот и Эбардо вместе с Джоном вышли на освобожденную от практически любой растительности местность. Перед ними открылась небольшая площадка, выстланная таким же чёрным как и вся земля вокруг кирпичом, а чуть дальше из тех же материалов подвесной крепкий мост, раскинутый над пропастью. Под ним и островом который тот соединял с основной землёй находилась бездонная пустота. Бездна. Манящая своими тёмными водами черной материи и тусклыми, но яркими переливами, притягивала, гипнотизировала, как жидкость алого вина в стакане Эбардо в ресторане. Мысль, посетившая Джона в эту секунду, его напугала и вместе с этим заворожила. В этой пустоте он захотел… Раствориться. Это странное чувство, когда идёшь по мосту или стоишь на балконе высокого здания. Желание прыгнуть. В глубокую тёмную неизвестность. Быть поглощенным, раствориться, исчезнуть или достичь дна. Джон не знал чего хотел больше. Получить глухой удар тишины в своё существование от немоты бездны. Или её ответ. — Господин Джон? Мужчина с которым он пришёл сюда, уже одной ногой стоял на мосту, полностью игнорируя бездонную непроглядную пропасть под своими ногами ниже моста, и смотрел почти вопрошающе на парня. — А… Нет… Ничего… — Отмахнувшись от нахлынувших из глубины подсознания чувств, он покрепче схватился за лямку рюкзака и прошёл за мужчиной. И только после осознал куда они идут. На другой стороне моста, выше и дальше того, что он мог увидеть находилась башня. Состоящая из чёрного кирпича, она едва отражала тусклый свет измерения. Загадочная, мрачная и полностью глухая, созданная руками. Массивное здание, словно бы не имело высоты, но стояло так легко и просто на летающем острове как самой собой разумеющееся, словно бы это никогда не было рукотворной постройкой. Чистая магия. Возможно с её помощью её и возвели. Тяжелые чёрные колонны шли лестницей вверх, широкие открытые рамы вторили их тяжести, вместе с этим создавали пространство между тяжёлыми гигантами, подавляя и внушая чувство собственной незначительности. Скудно украшенная, постройка оставалась величественной. Немым зрителем и таким же жителем этого странного, совершенно противоположного, мира тому из которого пришёл Джон. Когда они подошли ближе, парень осознал, что здание было даже больше, чем ему казалось. Высокие широкие, массивные двери из, кажется, местной древесины были наглухо закрыты. Ровно до тех пор, пока Эбардо не выудил из своего серого кожаного портфеля чёрный кристалл, который несмотря на свой блеск, словно бы поглощал свет вокруг себя, создавая давление, почти не уловимое, на кончиках пальцев, упираясь в сердце, но глубже. «Чёрный.» — кажется Джон начинал видеть закономерности. Мужчина протянул кристалл к двери и та поддалась, словно испугавшись силы предмета в руках его владельца, осторожно, по — старчески несмело отводя свои створки от ладоней Эбардо, пока тот делал уверенный шаг внутрь. Как только оба зашли в здание, мужчина тут же убрал кристалл обратно в портфель, крепко закрывая его. — Что это? — С большим раздражением, чем хотелось спросил Джон у Эбардо. — Антимагический кристалл. — Не поворачивая головы ответил мужчина. — Неплохой способ защиты от непрошенных гостей или желающих сбежать. Молчание, прерываемое только шагами по каменному полу, которые отражались от высоких таких же каменных стен, освещаемых фиолетовыми лампами, длилось дольше, чем по ощущениям вечность. — Вам не стоит волноваться, господин Джон. Мне как и Вам, мироходцу, не нравится его принцип действия. — Полагаю, он гасит Вспышку? — Только, если делать это намеренно или по глупому невежеству. — обыденно отвечал Эбардо, бросая взгляд на лампы по обе стороны от идущих, которые тут же вспыхивали фиолетовым огнём внутри под стеклянными створками, стоило мужчине взмахнуть пальцем. Взгляд Джона снова сузился, направляя его в спину проводника, то ли с желанием узнать что происходит у него в голове, то ли с предчувствием опасности, родившимся в моменте где-то под сердцем. — Как я и сказал, Вам нет необходимости бояться. Я предпочитаю связи выстроенные на доверии, а не на страхе. Мне незачем использовать против Вас антимагический кристалл. Он предназначен лишь для тех, кто заточен здесь и против тех, кто хочет нарушить покой тех, кто здесь живёт. Вы можете уйти в любой момент, когда посчитаете это необходимым. Мужчина снова замолчал, обдумывая сказанное далее. — Естественно соблюдая условия нашего с Вами контракта. Сами понимаете. Он повернулся к Джону, одаривая того почти отцовской понимающей улыбкой. — Сами понимаете, не многие оценят такой подход к наказанию нарушителей чужого спокойствия. В этот момент, фигура мужчины чуть старше среднего возраста осветилась нейтральным ярким светом впереди. Слушая эти слова, Джон не мог отделаться от чувства чуть ниже сердца и чуть выше желудка. Он привык не доверять ни словам ни взгляду ни даже походке человека перед ним. Всё может быть обманчиво. Даже слова сожалений могут быть неискренны, а горячие признания — лишь сотрясать воздух. И всё же… оказавшись в ситуации, где он едва ли отличается от заложника не имея ключа или понимания как покинуть этот мир. Хотелось понадеяться, что человек, если он человек, перед ним не обманет его. Глупая надежда юнца, что много раз его подводила и было этим чувством под сердцем чуть ниже — чуть выше желудка, что заставляло ломить кости и будоражило пальцы покалыванием и дрожью. Надежда, что риск оправдан. Крошечная. Едва усилившаяся, теплым отцовским понимающим взглядом. И надеждой, что седеющие пряди на тёмных волосах не только от приближающейся старости, что почти неизвестна им, мироходцам, но и от опыта уже прошедшего. И понимания.

***

Эбардо и Джон наконец вышли и тёмного коридора на ярко освещенную площадку. Яркий свет был полностью серым, не имел эмоций. Не был таинственным природным как несколько метров назад за каменными стенами здания. Не был тёплым согревающим как вечером в ресторане. Не был утренним пробуждающим как несколько, кажется, часов назад. Он был. Просто был. Существовал, чтобы было видно хоть — что — нибудь в этой непроглядной тьме чёрных каменных стен, отчаянно закрытых коврами и редкими гобеленами. И тем не менее глаза Джона едва заслезились от резкости и яркости, и он на мгновение закрыл глаза. — Господин Эо, Вы вернулись! — Тяжелый низкий голос был Джону незнаком. Он был сильно моложе того, что слышал только что. Кто-то новый. Привыкнув к свету, Джон открыл глаза. Высокий мужчина стоял рядом со знакомой фигурой в белом. Его одежда была простой и не броской, обычный офисный костюм с белой рубашкой и чёрным жилетом с такими же штанами. Единственное, что его отличало это длинные заостренные уши и пронизывающий злобой взгляд, обращенный на Джона. — Приветствую, Клифф. Как обстоят дела? Волчий взгляд тут же сменился спокойствием, мужчина, который итак был не низкого роста выпрямился и, проигнорировав существование нового лица, начал свой доклад. — Активность на втором этаже усилилась. Заключённый номер 83 скоро будет готов. — Понятно. — Едва пронизываемое чувство похожее на сожаление окрасило фиолетовую радужку глаз мужчины, он совсем на мгновение, опустил взгляд, но тут же вернул его на собеседника, кивая тому, прикрыв глаза. — Благодарю за твою работу. Есть ещё новости? — Та женщина… — Погрустневшее лицо старшего мужчины омрачилось. Сложно было сказать был ли это гнев или усталость, но он лишь издал натужный вздох и ладонью остановил дальнейшую речь эльфа. — Нет необходимости. Уже предполагаю, что произошло. Давно с моего ухода? — Достаточно давно. — Понятно. — Он повернулся к Джону, который до этого лишь слушал, пытаясь уловить нить разговора, оставаясь случайным слушателем чего-то, частью чего он не являлся, но судя по обращенным к нему с надеждой фиолетовых глаз, скорее всего станет. — Значит мы как раз кстати. — Кто он? — Словно бы готовый к нападению, высокий мужчина опустил голову, смотря исподлобья. «Не самый тёплый приём.» — Это господин Джон Дейви Харрис. Он здесь, чтобы помочь нам. Мужчина по имени Клифф не был впечатлен его словами. Прокашлявшись от понимания, что нужны уточнения Эбардо продолжил. — Господин Джон создаёт искусственную жизнь, способную выполнять поручения без необходимости в сне или еде. — Роботов? — Что — то, вроде того. Я правильно же понимаю? — Автоматоны. — поправил обоих Джон. — Автоматоны, прошу прощения, я дилетант. — Неуклюже улыбнулся Эбардо и продолжил. — Его устройства могут помочь нам с работой, которая требует постоянного контроля и мы сможем сосредоточиться на вещах, требующих более… живого отношения, скажем так. Джон уже какое-то время назад это понял. Но осознал только сейчас. Речь Эбардо была крайне не похожа на простую речь. Она была вычурной, пафосной, она всегда имела под собой десятки оборотов и выражений, настолько одновременно сложных и простых, но на удивление обобщенных, что их можно было использовать по отношению к почти любому с кем бы он ни говорил. Это был опыт. Многолетний опыт общения с существами, которые далеко не всегда были людьми и не имели ни малейшего представления о том, что казалось обыденностью для того же Джона. Удивительно. Так вот каким было общение мироходца, видевшего сотни если не тысячи существ и жизней. — Понятно. — Спокойно, почти уловив суть, ответил эльф. Эльфы жили в мирах полными магии. Крайне редко в них можно было встретить технологии похожие на те что были в мире Джона. Связано ли это с тем, что эльфы имели такой большой срок жизни, что попросту не уживались с технологиями или же это была внутренняя жажда жизни вблизи природы, что была с ними с самого рождения, Джону не было это известно. Да и он, признаться, никогда не был заинтересован в других существах, ему на людей то было по большей части плевать, что уж говорить про другие расы. Когда эльф удалялся от них, Джон почувствовал, что ему ещё многое предстоит узнать об этом месте. Месте, что было единственным оплотом безопасности в этом мире, где единственный свет исходит из того, что растёт под ногами, а над головой лишь красивый фон, не дающий ничего кроме чувство трепета в первый день прибытия. Эбардо сдержанно улыбнулся вслед уходящему и вновь повернул голову в сторону Джона, обращаясь. — Полагаю нам тоже пора. — и разворачиваясь на одних лишь невысоких каблуках лакированных белых туфель прошёл в сторону одной из множества арок условно-украшенных, чтобы стены не казались абсолютно пустыми каменными конструкциям. — Нам ещё нужно дойти до Вашего места работы. — Мужчина бросил взгляд на старенький серый портфель за спиной Джона. — И Вашего сна. Отворачиваясь от собеседника и вновь становясь сопровождающим он щелкнул пальцами, как только оба прошли чудь дальше в арку, позволяя волшебному свету фонарей осветить тёмный коридор. По ощущениям бесконечный коридор изредка прерывался ответвлениями с арками меньшего размера, лестницам вверх-вниз и небольшими площадками похожими на те, где они встретили эльфа. Изредка можно было встретить проходящих мимо… существ в одних и тех же костюмах, насколько физиология и внешний вид позволяли придерживаться им общего дресс-кода. Белая рубашка, чёрный жилет такие же чёрные штаны или юбка, если те было возможно надеть. Разные существа, но чаще всего Джону встречались гуманоидные или же эльфы. Эльфов на удивление Джона было много. Заостренные уши, белоснежные преимущественно длинные волосы, подвязанные для удобства в работе. Парень успел и позабыть насколько разнообразна вселенная на существ разумных, но отличающихся от него, человека, по виду. Это придавало жуткому мрачному месту — тюрьме подобие жизни. Все были заняты своими делами, но не было того, кто не поприветствовал Эбардо хотя бы кивком, взмахом конечности или словом приветствия, по крайней мере те, кто по своей забывчивости или в силу отсутствия возможности, пользовались своим способом речи, кажется здоровались с мужчиной. Реакция у него была на всех одинаковой. — Мы на месте. — Бесконечная дорога была завершена одной фразой со стороны Эбардо. Они остановились напротив одной из дверей, которых по пути встречали едва ли не сотню. Однако именно эта была расположена в небольшом отдалении и впереди не шло далее ничего, лишь стена, ограничивающая проход дальше. Это казалось почти странным. — Здесь Вы будете работать в течение всего нашего контракта. Вас никто не побеспокоит без необходимости, мы позаботились об этом. — Мужчина выудил из внутреннего кармана пиджака с левой стороны золотистого цвета ключ и вставил в замочную скважину, которая сливалась с черным деревом двери, прокручивая два раза. Щелчок. Мужчина потянулся за черную в свете фиолетовых ламп ручку и дверь поддалась, открываясь вовнутрь.

***

В глаза вновь ударил ослепительный бесцветный свет. «Им точно нужно что-то сделать с освещением, иначе я ослепну раньше, чем моему телу стукнет шестьдесят» Сделав почти вслепую шаг внутрь, Эо пропустил парня впереди себя, он остановился. Всё ещё привыкая, Джону потребовалось по какой-то причине больше времени, чем в прошлый раз, чтобы привыкнуть к светлоте. Когда глаза перестали пульсировать, а окружение стало приобретать очертания он понял почему. Большой светлый зал, казалось бы пришёл из мира, откуда он недавно ушёл. Множество устройств, приборов, переливались цифровым светом, по правую сторону от парня на стене почти в четверть неё самой была вытянутая маркерная доска, полностью чистая, совершенно новая и нетронутая ни единым мазком маркерных чернил. Разноцветные маркеры, губки и магниты сложенные лежали на подставке ровно под доской, ожидая когда ими начнут пользоваться. С левой стороны возле противоположной стены был длинный белый стол похожий на верстак, покрытый в середине специальной расчерченной доской для крафта. Немногим выше была серая пробковая доска с прибитыми к ней крючками, кожаными ремешками в которых покоились самые разные инструменты от ручных молотков до электрических, таких же новых, полностью готовых к использованию. Дальше по широкой комнате… нет, мастерской находились более массивные предметы в виде станков: ручных, электронных. Джон даже кажется увидел лазерный фрезер, но не был до конца уверен, пока не подошёл ближе. В середине комнаты ближе к её концу стояла кушетка, похожая на медицинскую. Тут Джон стал больше понимать насколько Эбардо воодушевился его идеей автоматов. Ведь именно на медицинскую операцию и была похожа его нынешняя работа над «искусственной жизнью». Хотя и капельница возле кушетки казалась лишней, но может быть Джон и дойдёт в один день до полного копирования человека. Когда сойдёт с ума окончательно может быть. В самом конце мастерской во всю длину стены было углубление на возвышении. Небольшая лестница с периллами в пару ступеней вела на подъем. Ярко, но без пересвета, подсвеченная со всех сторон стояла капсула, поддерживаемая металлическими подпорками черного цвета с большими болтами, она была длинной около трёх метром и в объёме достаточном, чтобы в неё можно было поместить человека или существа крайне на него похожего по строению тела. И в ней уже был человек. — Кто в капсуле? — Воодушевленный взгляд Джона тут же омрачился. Чёрт, а ведь парень чувствовал ещё тогда, что мужчина слишком сильно пожал ему руку. Да и подпись на контракте он выставил слишком быстро. На что же он чёрт возьми согласился. — Не стоит волноваться, господин Джон. — Быстро ответил мужчина, привлекая внимание на себя от фигуры в капсуле. Вставая прямо между Джоном и дальней стеной. — Это не то, о чём Вы подумали. — То, что я могу создать подобие жизни, не значит, что я умею воскрешать людей. — Быстро ответил Джон, немигающим взглядом упираясь в глаза Эбардо, который словно загнанный в ловушку травоядный зверь, ожидал решения своей судьбы хищника. — Мы… Я всё понимаю, господин Джон. — Поднимая руки на уровень своей груди и широко расставляя ладони, мягко согласился мужчина, запнувшись. — Это не то, о чём я Вас хотел бы попросить. — Тогда зачем она здесь? — Всё ещё стоя в обороне задал прямой вопрос Джон. Всмотревшись внимательнее за спину мужчины, в капсуле находилась невысокая фигура девушки, даже Джон бы сказал девочки. Совсем невинной и крошечной, едва вступившей в возраст раннего подросткового периода. Её светлые волосы несмотря на то, что были приподняты ослабевшей под натиском жидкости воды, кажется доходили до лопаток. Худощавое тело едва тронули руки смерти, но признаков разложения не было, кожа, насколько позволял ум Джона представить её натуральный цвет без искажения цветом колбы, была крайне бледной, почти белоснежной. Само тело было слишком худым для ребёнка её возраста, словно бы незадолго до своего нынешнего состояния она чем — то сильно болела, но чем именно Джон ответить не мог. Если Эбардо не хотел вернуть её к жизни с учётом того насколько хорошо сохранялось тело, то чего же он хотел. — Вы могли бы создать точную копию этой девочки? — Скромно слишком тихо для уверенного в себе человека, задал вопрос Эо. — Зачем? — Вставший колом вопрос, который всё хотелось произнести, наконец-то сорвался с губ Джона. Мужчина поджал свои. Его взгляд с надеждой до этого глядящий на парня низко, словно пристыженно, опустился в пол. Его расставленные ладони дрогнули и уставши припустились, а сам он сгорбился под натиском тяжести вопроса, словно собираясь сказать самую неприятную и болезненную для него вещь. — Это… — Он зажмурил глаза. — Моя дочь. Что? Мужчина перед ним весь сжался, машинально снимая шляпу и прижимая ту к своему сердцу, где по видимому зияла огромная дыра. Нет. Не снаружи. Глубоко внутри. Где-то там под белыми сияющими одеждами. Под учтивыми взглядами. Пафосной речью. Вековой мудростью, прожитыми тысячами жизнями. Мироходческой почти вечной молодостью. Была бездна. Бездна из боли, чувства вины и беспроглядных страданий. Родитель, что пережил своё дитя. И так не оправившийся до конца. С жаждой увидеть хоть на мгновение добрый взгляд невинных глаз. Взгляд того за кого он нёс ответственность. Для кого был всем. И кто стал всем для него. Губы Джона предательски поджались. Весь гнев, всколыхнутый тревогой от нового опасного места, тьмы и странных речей, тут же исчез. Оставляя за собой лишь чувство странной неловкости и поднятого пепла осевшей когда-то давно боли. В его голове вспомнилась истинная причина, по которой он когда-то начал сам думать об идее автоматонов. Искусственной имитации жизни. И почему вскоре отринул идею, что словно одинокий плот посреди бескрайнего океана идей для его созданий, дрейфовала бельмом болезненного факта реальности: — Моё устройство не заменит её. Настолько тихо, насколько позволял его звонкий, предательски дрожащий в этот самый момент, голос, прошептал Джон, приглушая сам себя, надеясь, что его острые слова истины не дойдут до ушей мужчины напротив него, он опустил голову и словно спасая от позора кудрявые пряди чёлки упали ему на глаза, спрятанные за очередной стеной, ограждающей его от болезненной реальности — оранжевыми очками от солнца. — Я знаю. Голосом, который мог говорить разве что мертвый или призрак. Настолько безэмоциональный, словно бы закрывающий сам себя в оборонительной башне, выше, чем была Видомния, со стенами толще, чем видимая граница горизонта. Это был ответ полный глубокого травмированного отрицания и отказа от ответа жестокой реальности, отрезающей последнюю вену к сердцу человечности где-то глубоко под кожей его личности. Эбардо хотел оставаться человеком. И потому отказывался. Это была вера безумца, хватающего последний вдох реальности перед окончательным тонущем погружением на дно потери собственного разума. И этим вдохом был Джон. Нет. Даже не сам Джон. Его творение. То, что мог создать только он. Искусственную имитацию жизни. Вот для чего здесь стояла капельница. Вот для чего здесь был медицинский стол. Поэтому ему были представлены все удобства и полное отсутствие ненужных и лишних беспокойств со стороны других работников. И дверь, запирающаяся на ключ, который есть только у Эбардо. Джон Дейви Харрис действительно заложник. Но не заложник, скованный в цепи, сидящий за решёткой с едой исключительно по расписанию, состоящей из воды и черствого хлеба. Джон Дейви Харрис заложник чужих ожиданий. Настолько сильных и отчаянных и болезненно знакомых. Что у него нет возможности бросить всё и уйти прямо сейчас, как он думал, когда только соглашался на эту затею. Джон Дейви Харрис, мироходец повидавший за сотню миров, оказался скован обязательством и заперт в одном единственном мире. И это худший исход, что он мог себе только представить. — Тогда будьте готовы к разочарованию, после окончания моей работы. Парень выпрямился, упираясь взглядом в ответный взгляд ожидания фиолетовых глаз, и тут же закрывая свои, обошёл мужчину, не поворачивая в его стороны головы, широким шагом проходя к верстаку, сбросил с себя красивый белоснежный пиджак словно мусор, выкидывая недалеко от себя на стол, опираясь на вытянутых руках, склонился над столом, вновь опуская голову в мыслях, которые теперь полностью заполнили его голову, не давая ему возможности сдвинуться сейчас с места. Спиной Джон чувствовал на себе взгляд, сложно было сказать каким он был, предположить ему удалось лишь по дальнейшим словам Эбардо. — Спасибо… — тихая благодарность немолодого мужчины, лишь сильнее ранила. Послышалось скулящее скрипение двери. — Я зайду к Вам позже. Щелчок. Джон готов был взвыть в эту же секунду от нахлынувших мыслей и добившей его благодарности.

***

Эбардо появился вновь спустя пару часов. К этому времени Джон успел вернуть себя к реальности и всеми фибрами души отстраниться психологически от задачи, которую свесил на него полубезумный старик. Словно бы это было обычное ТЗ, он выгрузил часть необходимых ему сейчас вещей, прикрепил наработки в свободные части пробковой доски на кнопки и сел за основной чертёж. Как бы ни было дискомфортно, он сверялся с «оригиналом» в строении, стараясь не упустить ни единой детали. Сверял, переделывал и снова сверял, штрихом за штрихом, эскиз за эскизом зарисовывая тело девочке, находящейся на искусственном обеспечении жизни. Её тело за стеклом ни на что не реагировало. Ни на громкие шаги кроссовок по кафелю и по платформе на которой стояла капсула. Ни на стук карандаша по стеклу. Ни на тень Джона, что из раза в раз подходил, стараясь углядеть каждую еле заметную деталь её образа. Неловкость отступила лишь ко второму часу, сосредоточенный, полностью погруженный в ворох своего сознания он не сразу заметил как пара фиолетовых глаз внимательно и ожидающе наблюдала за ним, не подавая иных признаков присутствия. — Господин Джон. — голос, который в этот момент парень не готов был услышать, вырвал его из пучины сознания, заставляя обратить на себя внимание. — Чем обязан? — Едва поворачивая краем уха в сторону прибывшего бросил Джон. — Ваша комната готова. — Послышался вновь обыденный ответ. — Это всё? — Джон предпочитал оставаться вежливым, но и себе знал цену. Дав столь неблагодарное задание как сымитировать умершего, его мнение очевидно подпортилось и вместе с тем он не знал, что думать об Эбардо. — Нет, не совсем. — Мягко поправил сам себя он. — Я слушаю. — Бросил машинально Джон, понимая, что собеседник готов ждать полного внимания, но не готовый его дать парень предпочёл слушать и работать. — Мне бы не хотелось портить с Вами отношения уже сейчас, когда мы едва начали работу. А потому… моей дочерью –, мужчине дались эти слова тяжело, — Моей дочерью Вы можете заняться после разработки роботов-помощников для моих подчиненных. Этот мужчина… Насколько были запутанными его речи. Настолько же путали его действия чувства Джона. — Уточните. — Откладывая карандаш, исписанный почти в половину, парень всё ещё не поворачивался к мужчине. — Я к тому, — вновь поправил сам себя тот, — Что я искренне хотел бы, чтобы Вы занялись копией моей дочери, но в данный момент мои работники страдают от нехватки времени на сон и еду из-за необходимости постоянного наблюдения за работой башни. — Пока мужчина говорил эти слова, Джон развернулся на механически-подвижном стуле, ставя руку в локте и сжимая ладонь в кулаке, выставляя в качестве опоры под голову. Взгляд скрытый за очками, был направлен на говорящего. — Сейчас улучшение условий моих работников в большем приоритете. — Мужчина сложил руки в подобие слабого замка, прижимая верхнюю половину рук к туловищу, а нижнюю складывая в локтях под углом, словно бы держась за невидимую трость доходящую концом ручки до груди. — А ваша дочь? — Я долгие годы ждал её возвращения. Готов прождать ещё столько же. — Его простой обыденный взгляд, приобрёл нотки тоски и вновь опустился к полу. Отнимая голову от подпирающего её кулака, Джон сделал едва уловимый вздох и хватаясь за край стола, словно пловец, отталкивающийся ногами в присяди от трамплина, он повторил жест рукой, прокатившись на слишком современном для местного мира, стуле ровно до расстояния напротив Эбардо и согнувшись в спине, положил обе руки на ноги, согнув в нечетком угле, перекрестив пальцы. Парень смотрел на мужчину напротив, исподлобья, готовый то ли прямо сейчас наброситься и разорвать на куски своего же заказчика, то ли поблагодарить за то, что самую мерзкую работу можно отложить до неизвестных времен. Сколько бы Джон ни думал, он не знал какое из действий было верным. И потому предпринял единственное чтобы избавиться об обеих мыслей. Он поднялся, преодолев в несколько нарочито неряшливых шагов расстояние от стула до своих брошенных в злости вещей. Поднял двумя пальцами: указательным и средним, свой пиджак за вшитую петлю-бирку, перекидывая его через плечо словно накидку и второй рукой в одно движение надел рюкзак за одну лямку. Он бросил взгляд, не поворачивая головы, в сторону мужчины и так же безразлично, возможно излишне хамовато спросил: — Где моя комната? Сбежать. Сейчас он хотел просто сбежать, от навязанной ему ответственности. Бросить в огонь то, к чему он был готов меньше всего. Уйти и просто сдаться в месте, что будет звать своим неопределённое количество времени. Сдаться быть гением, что танцует под дудку безумного, но сердобольного старика. Сдаться быть Джоном Дейви Харрисом. И побыть… Джон тут же бросил мысль в тот же огонь, что и все остальные. — Пройдём-те за мной. — Знакомой фразой, позвал за собой мужчина.

***

Путь до его комнаты прошёл в полной тишине, прерываемой лишь звонкими шагами по каменному тёмному полу в полумраке. Всю дорогу Джон прерывал свой взгляд в пол на наблюдение за своим сопровождающим, который шёл с таким спокойным видом, будто бы не он пару часов назад вывалил ему на плечи один из самых тяжелых грузов своей души. Говорить не хотелось, да и не о чем. Редкие моменты между стуком каблуков заполнялись глухими ударами откуда-то сверху и ссыпающимся с потолка материалом, скрепляющим между собой камни. Будь голова Джона забита меньше, он бы обратил на это внимание, но сейчас сделал это лишь единожды, машинально стряхивая пыль, упавшую на кудрявые пряди. — Ваша комната. — Остановился мужчина перед очередной дверью, разворачиваясь лицом к Джону и указывая демонстрирующем жестом на дверь, сказал тот. Джон лишь кивнул, вновь делая безучастное лицо. Сложно было определить количество времени с момента утра, часов по крайней мере Джон ни в одном месте здания не заметил, но сейчас казалось, что время где-то после обеда, может быть часа четыре — пять. Проходя внутрь комнаты, Джону хотелось лишь одного — лечь и заснуть. И открыть глаза у себя. Столько давления, то ли от пространства, то ли от услышанного и увиденного ранее, но парень чувствовал себя глубоко вымотанным. Закрывая за собой дверь, даже не бросив условно-вежливой благодарности, Джон сразу же скинул со своих плеч физический груз и найдя в полутьме кровать, не снимая верхней одежды упал в мягкие ткани, позволяя себе провалиться между ними и одновременно в сон. Обо всём думать он будет уже потом. Часов через пять, может быть шесть. Может быть уже наступит местное «завтра». И он просто забудет про то, что в его мастерской его ждёт не только работа, но и покинутое жизнью тело, живую имитацию которого ему придётся рано или поздно сделать, чтобы отделаться от этого контракта. И вернуться к себе.