День 2. Предчувствие

Что есть мочи, Милли бежала. Бежала так быстро, что в лицо дул не лёгкий ветерок, а самое настоящее ветрило, заставляющее задыхаться. В сердце поселилось смятение. И зачем она бежит оттуда? Наконец, Милли остановилась. Кончики сапог запачкались в лесной грязи. Как же неудобно в этом чертовом платье! Безумно красивое и громоздкое — такие обычно надевали на свадьбу знатные дамы. Не долго думая, она достала откуда-то из складок перочинный ножик и отрезала мешавшую движению ткань. А может, все-таки нужно было отказать ему в лицо, а не писать кривую записку на клочке, как ни странно, той же белой ткани? Милли боится. Она боится погони — Фрис может отправить за ней, и тогда ее силком отправят под венец. Почему же она так похожа на покойную Веру, которую до безумия любил Фрис? Нет, Фрис был красив, у него были богатство и ум — то, чем обычно соблазняют знатных дам. И Милли, девушка из маленького городка, с удовольствием вышла бы замуж за него, но... Что-то было не так. И дело не в том, что ему нравилась Вера, когда они были подростками. С каждым днем, который прибежал ее к венчанию, она хотела подойти и отказаться от предложения руки и сердца. И смогла только на клочке своего платья, в день помолвки. Она и сама толком не понимала, что не так. Не тот человек? Не те взгляды? Милли провела в этих раздумьях не одну ночь. Однако к единому ответу она не пришла. Милли выпала из жизни на несколько секунд. Сейчас она направлялась в Нетлим, а дальше... Дальше покажет время.

***

Сколько она уже бежит? И в том ли направлении? Быть может, свернула не там. Над головой свистит стрела. Разрезает воздух и вонзается в дерево. Милли замерла, не смея дышать. Она не испугалась, словно знала, что так будет. — А ты все такая же пугливая, Крис. Милли повернула голову. Там стоял предмет подростковых и не только воздыханий — Алан Строгих. Подтянутый, высокий и — боже мой! — смуглый гвардеец, а теперь охотник на пенисии из Ребайна выглядел еще моложе чем в первую их встречу. Кажется, ему должен был исполнится 21 год. Милли на него никогда не претендовала. Все-таки в будущие мужья его выбрала Чаяна, а тягаться с ней Милли не хотела, да и не могла. Гордая аристократка против добродушной крестьянки. Совершенно дурацкий дуэт. Правда, у них совсем не заладилось — ревность, скандалы, а затем гордо брошенное Чаяной "Мы расстаемся!" Хотя путь к сердцу охотника был открыт, на Милли уже положил глаз Фрис — как раз после казни Веры. Короче, времени любить его просто не осталось. — А ты, я смотрю, до сих пор не научился острить. — Милли состроила ему рожицу. Ну и что, что 18, она всегда будет маленьким дитем! Алан лишь улыбнулся. — Я скучал. Как ножом по сердцу. Оно, разбитое теперь в дребезги, ухает куда-то вниз от... счастья? Он по ней скучал? Почему? — Правда ты, наверное, уже занята другим, я прав? — Нет, не прав. — Немного помолчав, она добавила: — я сбежала с собственной свадьбы. — Серьезно? — А куда серьёзней? Кажется, Милли начинала беситься. Этот гадёныш всегда смеялся не к месту. Как сейчас, например. Кажется, Алан был счастлив. Предчувствие не подвело — она здесь. Она рядом. Девушка, которая была, как сестра, жива и здорова. Это ли не счастье? Они снова замолчали. Где-то запевали птицы свою незамысловатую песенку, где-то ветер мягко шуршал листвой. Лишь смотрят друг на друга — он из-за куста, она из-за дерева. И Милли решилась. — Скажи, если бы тебе признались в любви, а ты любишь ее как подругу или, скажем... сестру, чтобы ты сделал? — Я бы сказал, как есть. Думаю, этот человек меня поймет. Она вздохнула. Ей тоже нужно было сказать Фрису все, что она думает о его любви. Но она испугалась. Теперь можно не боятся быть отвергнутой — Алан скажет, что это взаимно, она уверена. Правда, язык не поворачивается. Вот никак, и все тут. — Ты хочешь мне что-то сказать? Я по лицу вижу, — Алан прищурился. Умеет ведь считывать эмоции! Она поджала губы. Страшно стало до дрожи в коленках. — Я люблю тебя. Давно. И все никак не могла признаться в этом. И снова молчание. Только теперь птицы не поют, а листья совсем не шуршат. Так тихо. — Ответь на мой вопрос, пожалуйста. Милли кивнула. — Если бы тебе признался в любви человек, которого ты любишь как брата, чтобы ты ответила? Она лишь помотала головой. Он же знает ответ, так почему же спрашивает? — Я думаю, ты найдёшь человека, которого ты сможешь полюбить. И он сможет сделать это в ответ. Мне жаль, — неожиданно сорвалось с губ. — Что так получилось. Но я просто не могу тебе врать. Прости. И прощай. Глаза замылились. — Я понимаю. Прощай, — она поднимает руку, чтобы помахать вслед. Милли села на мох, застилающий пространство между деревьями — бежать уже не было смысла. Чертово предчувствие. Она больше никогда не будет ему доверять.