XII. Пути.

      Драко вошёл в кабинет ровно в девять утра — ни минутой раньше, ни минутой позже.       Рутина. Как и в любой другой день, всё было на своих местах: пергаменты лежали аккуратными стопками, чернильницы стояли в строгом порядке, Грейнджер, маячившая гарпией за слишком громоздким для неё столом. За окном — мутный свет Лондона, фильтруемый через зачарованные стекла. Всё вокруг сквозило тревогой. Она пробиралась ледяными пальцами прямо под одежду, слово пытаясь протиснуться глубже, куда-то под рёбра.       Драко скользнул по Грейнджер взглядом, ощущая неуловимый зуд где-то на краю сознания — знакомое, но от того не менее раздражающее чувство. Ни тени внимания. Перо в руке скользило по пергаменту с методичной точностью.       Он поймал себя на мысли — малодушной и нелепой — что надеялся: она не придёт. Запрётся в своей каморке в жилом крыле, и ему не придётся смотреть на неё. Не придётся чувствовать этот едкий стыд, эту жгучую вину, которая, казалось, въелась в кожу. Но Грейнджер была выше этого.       Он опустился в своё кресло, стараясь двигаться бесшумно, но стул предательски скрипнул. Драко поморщился, бросив быстрый взгляд в её сторону. Она не шелохнулась. Не заметила. Или не захотела замечать.       Почему она вызывала в нём это абсурдную неприязнь, столько, сколько он её знал? С первого дня, что увидел её в Хогвартс-экспрессе, она уже тогда раздражала до одури. Но в школе по-детски. Тогда всё было просто. Он мог назвать одну конкретную причину, но не сейчас.       Может, всё началось с войны. С того нелепого фарса, в котором они оказались по разные стороны, имитируя выбор. Или с того, что она арестовала его отца. Не лично, конечно, но зачем упускать драму? Она всегда была олицетворением справедливости с манией величия, и он позволил себе притвориться, что презирает её за это.       Или, возможно, всё было куда банальнее: она не верила ему — и была права.       Но хуже всего было другое. Он смотрел на неё — и видел себя. Того, кем мог бы быть. Или, что куда хуже, — того, кем уже стал. Та же упёртая жестокость, но только под личиной добродетели. Та же бесконечная усталость от собственного имени. Она была его отражением — чётким, жестоким, не умеющим прощать.       И почему это имело значение?       Прекрасный вопрос. Он задавал его себе каждый раз, когда она молчала — и он терял самообладание. Когда била — и он не защищался, просто злился, злился ещё больше. Злился на себя за то, что позволял ей попасть.       Он может и хотел бы быть лучше, но рядом с ней получалось только хуже.       — Малфой, — голос спокойный, чуть тягучий, разрезал внутреннюю тишину, как остро заточенный нож.       Драко вздрогнул — не заметил, как кто-то подошел. Тёплая ладонь коснулась плеча, не сильно, но намеренно: жест, отмеренный до миллиметра. Он поднял глаза. Забини. Всё тот же — безупречно одетый, с безмятежной улыбкой, в которой пряталась не то насмешка, не то диагноз. Тёмные глаза ловили каждое колебание — воздуха, дыхания, напряжения в мышцах.       — Что? — буркнул Драко и отвёл взгляд. Манжета внезапно потребовала внимания, и он принялся теребить её пальцами.       — Ты здесь? — голос Блейза стал мягче, но это была та мягкость, от которой хотелось вывернуться наизнанку. Не сочувствие — контроль.       — Здесь, — рыкнул Драко.       — Ты пялишься. У неё волосы вот-вот загорятся.       Драко предпочёл промолчать. Любое слово, произнесённое вслух, выдало бы брешью. А немота, путь и несовершенная, всё же была защитой от этих хитрых, фиксирующих любую ошибку глаз Забини.       Блейз не торопился. Он смотрел на него с ленивым интересом, за которым скрывалась работа ума — точная, холодная, почти хирургическая. Он знал на что обратить внимание и куда ткнуть.       — Я устал, — выдавил Драко.       Глупость. Никто бы не купился. Но Забини кивнул, как будто поверил. Или — будто этого было достаточно. Он отступил, не сказав больше ни слова. Только уже отходя, бросил:       — Держи себя в руках, Малфой.       А Гермиона всё продолжала скрипеть пером. Спокойно, методично, будто мир вокруг мог гореть, а она всё равно бы не подняла глаз.       Драко всё ещё сидел за столом, сжав в руке мятый лист пергамента, когда дверь кабинета туго скрипнула. Нотт вошёл без спешки, почти бесшумно. Высокий, с прямой спиной, тонким лицом и почти незаметной горбинкой на переносице, он напоминал человека, существующего в чуть иной системе координат. Не растрёпанный — просто отрешённый. Как будто всё происходящее здесь не касалось его напрямую, хотя и зависело от его расчетов.       Тео остановился у стола Грейнджер и протянул ей папку, тонкую на вид, будто слишком лёгкую, чтобы там могло быть что-то весомое. Она заглянула внутрь.       — Это всё, что удалось достать. Реестр зарегистрированных в частные владения шахт по добыче мела за последние пять лет, — голос был ровным, деловым. — Только по югу — восемь. Ещё четыре в Шотландии, плюс Уэльс. И несколько спорных участков в Ирландии.       Он говорил размеренно, спокойно глядя Гермионе прямо в глаза. Та заметно оживилась. Не слишком явно — скорее, как будто кто-то щёлкнул тумблером в полутьме, изнутри делая её лицо более ясным. Морщина между бровей разгладилась, сосредоточенность стала другой — живой. Она наклонилась ближе, пальцы перебирали края документов, пролистывая.       — Всё ещё слишком много для пятерых, учитывая нашу ограниченность во времени, — тихо заметила она, не отрывая взгляда от папки. Тео выудил оттуда несколько листов.       — Может и так, — тихо продолжил Нотт, листая страницы, — но меня заинтересовали конкретные. Оформлены как под копирку, хотя зарегистрированы с разницей почти в полтора года. Обе на фонд «Гранит-Траст». Учредители — М. Эллгард и Л. Вейл.       Он поднял глаза.       — Несостыковка в том, что Вейл умер восемь лет назад, а мистера Эллгарда не существует вовсе. Адрес фонда — Кверк-стрит, 11. Складские помещения. Арендатор — маггл. Лицензия выдана Министерством: меловая и кварцевая добыча, до пятидесяти тонн в квартал.       — Итого, — продолжил он, чуть наклонившись над столом, — две шахты: «Гримстоун 47» северный Йоркшир и «Сильвермайн-Л7» в Корнуолле.       — Официальные? — уточнила Гермиона.       — Абсолютно. Бумаги в порядке. Всё чисто. А вот отчётов по добыче — нет. Ни одного. Как будто работы не ведутся вообще. Или ведутся скрытно.       — Думаешь, это то, что мы ищем?       — Не проверишь — не узнаешь, — отозвался Нотт. Он выпрямился, взгляд всё такой же спокойный. — Но как по мне, этого уже достаточно, чтобы начать с них.       Все замолчали. Воздух словно сгустился — как перед грозой, которую никто не хотел. В этой тишине первым шевельнулся голос Джанин. Она сидела на краю стола Драко, свесив ногу, и теребила пальцами конец своей чёрной косы, закручивая прядь в кольцо и снова расплетая:       — Нам придётся разделиться.       Её голос был ровным, но неуверенность в нём всё же сквозила — не потому что она не знала, что делает, а потому что знала слишком хорошо.       Грейнджер уже собиралась возразить — губы чуть приоткрылись, рука вздрогнула на столе, — но Забини опередил её, даже не повернув головы:       — Судя по тому, что нашёл Тео, Джен права. Если владелец один и тот же, и он не с улицы — а кто-то из Министерских, — то надо накрывать обе точки сразу. Кто-то очень старался замести следы.       Гермиона нахмурилась, но промолчала. За её плечами зашуршала мантия — она подалась вперёд, уткнувшись взглядом в копии бумаг. Пальцы всё ещё были сжаты в кулак. Нотт молча кивнул. Его глаза оставались полуприкрытыми, как у человека, который мысленно уже на десять шагов впереди. Драко перевёл взгляд с одного на другого, затем — на Гермиону. Он задержался на ней чуть дольше, чем стоило.       Она казалась невозмутимой, но будто была не здесь, не в этом кабинете.       — А план у вас есть? Искромётный, желательно без трупов? — Драко откинулся на спинку стула, сложив руки. Его голос был ленивым, но в нём сквозил ледяной укол. — Мы же, насколько я понимаю, собираемся вторгнуться на частную территорию? Или вы рассчитываете вежливо постучать и предъявить ордер?       Забини медленно повернулся к нему. Выражение лица — без намёка на привычную улыбку:       — Малфой, это шутка?       — Да это вы, блядь, наверное, шутите. — Драко коротко фыркнул, обвёл всех взглядом, будто не веря в происходящее. — Ладно я — калека. У меня кисть только-только срослась. Мне бы карандаш хотя бы нормально научиться держать, а не палочку.       Драко замолк, будто надеясь, что кто-нибудь сейчас встанет и скажет: «мы передумали». Он кивнул подбородком на Гермиону, не глядя на неё прямо:       — А эта? Ты вообще сказала им, что с твоей рукой? Да она же блестит, как отполированный чайник. Вы вообще в курсе, что её заклинания могут сбоить?       Пауза. Воздух в кабинете будто уплотнился, стал колким. Несколько человек переглянулись, кто-то кашлянул. Драко повернул голову и вцепился в Гермиону глазами:       — Ты что-то сильнее Люмоса колдовала с тех пор, как вышла из кабинета Кормака, Грейнджер? Или ты им и правда ничего не сказала?       — Малфой, хватит, — тихо сказал Забини. Без язвы. Непривычно серьёзно, до несуразности. — Вставай. Пошли.       Никакой реакции. Секунду — только тишина, и только после неё Драко закатил глаза, медленно, почти театрально — но скорее от усталости, чем для эффекта. Как будто спорить ему было лень, но и молчать — уже невыносимо.       Он всё же поднялся, оттолкнувшись от стола. Мантия скользнула за ним, и дверь кабинета тихо щёлкнула, когда они вышли.       Коридор был выкрашен в болезненно-тусклый зелёный, как старые больничные стены в старой палате. Свет — холодный, дрожащий. Плитка под ногами казалась влажной, хотя на ней не было ни капли. Откуда-то из-за угла тянуло затхлым сквозняком. В конце коридора — облупленная дверь с табличкой «уборная», перекошенная от времени.       Забини первым толкнул дверь плечом. Внутри пахло медью от водопровода и несвежим табаком. Полуоткрытое вентиляционное окно сквозило копотью. Снаружи шёл снег — вязкий, как грязная вата. Прилипал к стеклу и тут же таял, оставляя за собой влажные пятна.       Забини опёрся о подоконник. Ссутулился. Достал сигарету, закурил и протянул Драко пачку:       — Будешь?       Драко молча взял. Закурил сам. Резко, в два движения. Прикрыл огонь ладонью, будто защищая его от ветра, которого не было. Пару секунд стоял, глядя в окно. За стеклом — не зима, а её карикатура. Снег, который пропитывает ботинки насквозь, но не радует глаз. Мокрый, серый, с примесью угля из дымоходов.       — Драко, — сказал Забини, не оборачиваясь. — Я уже видел этот взгляд.       Он затянулся. Дым выплыл из его рта вязким кольцом, повис между ними фиолетовой пеленой. Драко приподнял бровь, скользнул глазами по Забини — без удивления. Без желания спорить. Тот едва заметно усмехнулся. Без веселья.       — Мы говорили с Эдвином, здесь дураков нет. Они в аврорате не выживают, уж точно не в бывших группах зачистки. — Блейз провёл рукой по короткому ёжику волос.       Он затушил сигарету о край подоконника. Посмотрел на обугленную крошку, будто хотел сказать что-то ещё — и передумал. Щёлкнул окурком — тот улетел в раковину, стукнулся, исчез в глубине слива.       Драко не шевелился. Всё так же смотрел в окно.       — И что ты мне предлагаешь? — спросил он наконец. Голос — сухой. Без оттенков.       Забини ответил не сразу. Только выдохнул, опёрся руками о подоконник.       — Не хватайся за кирпич, стоя посреди стеклянного дома, Драко. Если попробуешь помешать — Грейнджер очень быстро заставит тебя пожалеть об этом. Поверь мне.       Он сделал паузу. Медленную. Ту, в которой помещение остыло окончательно.       — У нас с ней никогда не было особого взаимопонимания. Я уважаю её ум, но не уважаю методы. Она... неконтролируема, если во что-то вцепилась. И поверь, я не брезгую грязной работой — просто всегда держу при себе перчатки.       Он выпрямился, глядя на Драко сбоку — в полупрофиль, нехотя, но без равнодушия.       — Я расскажу тебе, как всё будет. Мы сейчас вернёмся обратно. И ты будешь вести себя тихо. Я не жду учтивости. Мне плевать на ваши переглядки. Я прошу только одного — начни думать головой.       Он сделал шаг ближе, чтобы слова не расплескались мимо и точно дошли до адресата.       — Никто из нас не рвётся умирать. Ну, разве что Нотт. Он, возможно, из тех, кто считает, что смерть — это красиво, если подобрать правильный финал. — Уголок его рта дёрнулся. — У него благородства в крови на пару литров больше, чем нужно.       Он на секунду улыбнулся. Зубы сверкнули резко, контрастно — особенно на фоне его тёмной кожи и мрачной уборной.       — А ты… ты умный, Драко. Достаточно, чтобы понимать, что мы не герои. Это не моя война. И уж точно не твоя.       Забини замолчал. Смотрел прямо. Ждал.       — Но если ты правда хочешь помочь — перестань быть занозой в заднице. Хотя бы постарайся сделать вид, что ты себя контролируешь.

***

      Никто не поднял взгляд, когда они вернулись в тесный кабинет, принеся с собой едкий запах сигаретного дыма, впитавшийся в одежду. Грейнджер и Нотт сидели на корточках посреди кабинета, склонившись над мятой картой, расстеленной на запылённом полу. Теодор с сосредоточенным видом водил маленькой карманной рулеткой между двумя точками:       — От Йоркшира до Корнуолла — четыреста с лишним миль, — произнес Нотт, ощупывая взглядом Грейнджер. — Если что-то пойдет не так, а мы должны это допускать, одна из групп будет отрезана от другой. На время.       Забини, прислонившись к стене, скрестил руки на груди, его тёмные глаза скептически прищурились. Он постукивал носком ботинка по полу, выдавая нетерпение.       — А как вы вообще планируете туда добираться? — бросил он, его тон был резким, почти насмешливым. — Даже без учета расстояния, а оно, к слову, явно превышает возможности для аппарации, шахты точно обнесены по периметру защитными чарами.       Малфой, лениво развалившийся в своем кресле, поднял голову. Его светлые волосы слегка растрепались, а уголок рта дрогнул.       — Мётлы, — сказал он, как будто это было очевиднее Лондонских дымоходов за окном. Его голос был гладким, с лёгкой издёвкой, словно он уже предвидел бурю, которую это предложение вызовет.       Джанин, всё ещё сидевшая на краю его стола, резко выпрямилась, её массивная фигура казалась ещё внушительнее в тусклом свете. Лицо перекосилось от смеси возмущения и едва скрываемой паники. Она сжала кулаки.       — Я не сяду на чёртову метлу, — прорычала она, её глубокий голос дрожал от возмущения. — Этого. Не. Будет. — Каждое слово она выплевывала, словно оно жгло ей горло. Её грудь тяжело вздымалась, а глаза метали молнии в сторону Малфоя.       Драко лишь приподнял бровь, его взгляд скользнул по Джанин с нескрываемым любопытством. Он явно пытался представить эту гору мышц на метле, и картина, судя по кривой ухмылке, выходила гротескной.       — Значит, пойдёшь пешком, — отрезал он, пожав плечами, как будто это решало все проблемы. Его тон был таким небрежным, что казалось, он вот-вот начнет насвистывать.       — Это выбор без выбора. — Джанин ткнула в него пальцем.       Грейнджер, всё ещё сидя на полу, почесала кончик носа, поморщившись, словно запах сигаретного дыма раздражал её больше, чем спор. Её каштановые волосы чуть выбились из пучка. Обдумывала. Потом медленно поднялась, отряхивая колени, и посмотрела на Забини, её брови слегка приподнялись.       — Допустим. — сказала она, — Но где мы возьмем незарегистрированные метлы? — Она склонила голову, её глаза впились в Блейза.       Забини замер, его руки, всё ещё скрещенные, напряглись. Он открыл рот, но тут же закрыл, явно понимая, куда клонит Грейнджер. Его лицо исказилось в гримасе, словно его заставили проглотить слизня.       — Даже не думай, Грейнджер, — выдавил он. — Ты представляешь, во сколько мне обойдутся пять мётел? Это не говоря о том, что их придется покупать на чёрном рынке, чтобы нас не отследили. Это… это безумие!       Гермиона только растянула губы в плотоядной улыбке, её глаза загорелись озорным блеском. Она шагнула ближе к Забини, слегка наклонившись к нему, как кошка, загоняющая мышь.       — Грейнджер, ты будешь пожизненно покупать мне выпивку. И не думай, что я после этого закрою за тобой хотя бы один счет за обед.       — Да брось, Блейз, я почти безработная, — перебила она.       Он закрыл лицо руками, издав протяжный, почти трагический стон, который эхом отразился от стен кабинета. Его плечи поникли, как будто весь мир рухнул на него разом.       — Это больше двух тысяч галлеонов, минимум! — простонал он, его голос был приглушённым, но полным отчаяния. — Это разорение!       Гермиона лишь хмыкнула, но без явного наслаждения от скупых мучений Забини. Она бросила взгляд на Нотта, который молча наблюдал за сценой, его губы едва заметно дрогнули в улыбке.       Малфой откинулся назад, скрестив руки за головой. Взгляд снова остановился на Джен, которая теперь мрачно смотрела в окно, явно пытаясь взять себя в руки. Драко наклонил голову, глаза сузились, а в голове явно рисовалась карикатура: Джанин, цепляющаяся за метлу, с перекошенным от ужаса лицом, пока ветер треплет её одежду. Он тихо фыркнул, но звук был достаточно громким, чтобы женщина резко обернулась.       — Что смешного, Малфой? — рявкнула она, её голос прогремел под сводом. Драко только чуть усмехнулся.       — Ничего, — ответил он, но его тон ясно говорил, что он лжёт. — Просто пытаюсь представить тебя в воздухе.       Она сжала кулаки, явно борясь с желанием запустить в него чем-нибудь тяжёлым, хотя вряд ли смогла бы найти что-то тяжелее собственного кулака. Кабинет на миг замер, словно все ждали, чем закончится перепалка. Но Грейнджер, не давая напряжению взорваться, привлекла внимание, цокнув языком:       — Ладно, хватит, — голос Гермионы стал жёстче, почти отрезающим. Она выпрямилась, словно отсекая всё лишнее одним движением плеч. — Блейз, ты займёшься метлами. Нотт — подготовь расчёты по маршруту. Джен — на тебе снаряжение. Завтра пятница, значит, у нас будут выходные, прежде чем нас хватятся. Выдвигаемся на рассвете. Монеты ещё при вас?       Они кивнули почти одновременно — все, кроме Малфоя. Он ерошил волосы на затылке, будто вовсе не слушал. Хотя слушал. Конечно слушал.       Грейнджер снова опустилась к карте, показывая, что разговор окончен. Краем глаза она видела, как Блейз закатил глаза, бормоча себе под нос что-то насчёт грядущего банкротства.       — Я могу пойти с Забини? — голос Драко прозвучал не громко, но отчётливо. Он не шевельнулся, даже не изменился в лице — просто уставился в одну точку на стене, будто та, а не Грейнджер, раздавала приказы.       Гермиона даже не подняла головы.       — Нет. Ты останешься здесь.       — Серьёзно? — Драко едва не усмехнулся, но сдержался. — Нам завтра лететь через пол Англии, а ты переживаешь, что меня кто-то увидит в переулке?       Пауза. Брови Гермионы слегка дёрнулись, но она не ответила. За неё это сделал Нотт:       — Гермиона, пусть идёт. Это лучше, чем если он будет и дальше торчать здесь, пока не доведет кого-нибудь до белого каления.       Он говорил спокойно, даже мягко — но с тем тоном, от которого не возражают. Взгляд у него был прищуренный, чуть насмешливый.       Гермиона поколебалась. Мгновение. Потом коротко вздохнула.       — Чёрт с вами. Иди. — Её голос стал тише, но твёрже. — Блейз, найди ему мантию с капюшоном и следи, чтобы этот полудурок её не снимал. Приклей к макушке, если угодно.

***

      Министерство магии, скрытое в самом сердце Лондона, выпускало своих посетителей через неприметный красный телефонный автомат. Вечерний воздух, пропитанный выхлопами и сыростью Темзы, ударил в лицо, когда Драко и Блейз выбрались на тротуар Уайтхолла. Уличные фонари уже зажглись, отбрасывая золотистые пятна на мокрый асфальт, а мимо сновали магглы, спешащие домой с работы, не замечая двух фигур в тёмных мантиях, которые быстро свернули на боковую улочку.       Путь к Лютному переулку начинался с узкого проулка за «Дырявым котлом», до которого от Министерства было рукой подать — всего пара кварталов пешком. Улочки, ведущие к пабу, становились всё уже и темнее, словно город сам сжимался. Каменные стены, покрытые сажей, источали холод, а под ногами хлюпали лужи уже растаявшего снега, в которых отражались тусклые улицы. Запах жареного мяса из маггловских забегаловок сменился чем-то более резким — смесью мокрой шерсти и палёного пергамента.       «Котёл» встретил их скрипучей дверью и гулом голосов. Внутри было душно, пахло прокисшим элем и старым деревом. Завсегдатаи, сгорбленные над своими кружками, бросали косые взгляды друг на друга.       Пройдя через зал, они миновали заднюю дверь, ведущую к кирпичной стене. Забини, не мешкая, постучал палочкой по нужным кирпичам, и стена с шорохом раздвинулась, открывая проход.       Косая Аллея, даже в сумерках, бурлила жизнью: ведьмы в ярких мантиях торговались у лотков, кто-то таращился на витрины, а гоблины из Гринготтса, звеня монетами, пробирались сквозь толпу. Но Драко и Блейз не задержались. Они свернули влево, туда, где мостовая становилась неровной, а фонари — реже. С каждым шагом воздух тяжелел, словно пропитанный чем-то недобрым.       Лютный переулок был совсем не похож на своего шумного соседа. Узкий, извилистый, он петлял между кривыми домами, чьи окна были заколочены или закрыты грязными ставнями. Булыжники под ногами блестели от сырости, а в щелях между ними угадывалась зачахшая от ночных морозов трава. Фонари, висевшие на ржавых кронштейнах, мигали, отбрасывая длинные тени, которые, казалось, двигались сами по себе. Запах здесь был густым, почти осязаемым: плесень, ржавчина, дым от подпольных зелий и что-то кислое, как будто где-то поблизости гнили фрукты. Из переулков доносились приглушённые голоса — то ли торг, то ли ссора, — а иногда раздавался резкий треск, словно кто-то аппарировал в спешке.       Витрины лавок, если их можно было так назвать, были завалены хламом: треснутые котлы, свитки с подозрительными пятнами, флаконы с мутными зельями, которые никто в здравом уме не стал бы пить. Надписи на вывесках были выцветшими, а некоторые и вовсе висели криво, раскачиваясь на ветру с жалобным скрипом. Прохожие здесь не задерживались: фигуры мелькали в тенях, прижимая к себе свёртки или нервно оглядываясь. Даже воздух, казалось, шептал о том, что в этом месте лучше не задавать лишних вопросов.       Они шагали плечом к плечу, стараясь не привлекать внимания. Их мантии сливались с полумраком, но взгляды, которые на них бросали редкие встречные, были острыми, недоверчивыми. Сюда приходили только с одной целью — заключить сделку, и каждая грозила закончиться плачевно.       Двое остановились перед дверью с покосившейся щербатой вывеской «Риггз и хлам». Забини толкнул дверь, и та отозвалась противным скрежетом. Внутри пахло старой кожей, металлом и чем-то подозрительно напоминающим дым от беладонны. За прилавком, заваленным свитками, стоял тощий мужчина с сальными волосами и носом, похожим на клюв. Его глаза, блестящие, как у ворона, тут же впились в вошедших.       — Добро пожаловать, господа, — протянул он, его голос был сладким, но с неприятным привкусом, как испорченная брага. — Чем могу помочь?       Блейз шагнул вперед, его лицо было каменным, но в глазах всё же мелькнула искра отвращения. Он упёрся руками в прилавок, слегка наклонившись к торговцу, и заговорил, чеканя каждое слово:       — Мётлы. Хорошие. Без серийных номеров. — Его голос был низким, с лёгкой угрозой, предупреждающий.       Торговец моргнул, но быстро взял себя в руки. Его губы растянулись в гнилой улыбке, обнажив желтоватые зубы. Он потёр иссушенные ладони в предвкушении наживы.       — Сколько? — спросил он, прищурившись, как будто уже прикидывал, как потяжелеют карманы.       — Пять, — отрезал Забини, не отводя взгляда. Его пальцы слегка постукивали по столешнице, выдавая нетерпение.       Торговец присвистнул, театрально откинувшись назад. Его взгляд скользнул по Забини, потом по Драко, который лениво осматривал лавку, словно ему было скучно.       — Пять, говорите? — протянул торгаш, почесав подбородок. — Без номеров? По тысяче галлеонов за каждую.       Драко, стоявший чуть позади, фыркнул так громко, что торговец вздрогнул. Он повернулся к Забини, его светлые брови приподнялись в изгибе.       — Тысяча? — переспросил Драко, его голос был гладким, но с явной издевкой. — Да за эти деньги я могу купить гиппогрифа, а не щётки для пола.       Забини бросил на него короткий взгляд, и снова повернулся к торговцу. Его губы сжались в тонкую линию, но в глазах загорелся азарт, как будто он готовился к дуэли.       — Шесть сотен за каждую, — сказал он, его тон был спокойным, — И это ещё щедро.       Торговец поперхнулся, его лицо побагровело. Он открыл рот, чтобы возразить, но Забини наклонился ещё ближе, его голос стал почти шёпотом, но от этого звучал не менее угрожающе:       — Не заставляй меня проверять, что ты прячешь в подсобке. — между мужчинами на стойку легло аврорское удостоверение, — Пять мётел, три тысячи галлеонов. Советую взять деньги.       Торговец замер, его глаза метались между Забини и Малфоем, который теперь с интересом разглядывал ржавый котел на полке, но явно прислушивался. Наконец, мужчина выдохнул, его плечи поникли, как будто из него выпустили воздух.       — Ладно, ладно, — пробормотал он, нервно теребя рукав. — Три тысячи. Но это грабёж, клянусь Мерлином! — Он махнул рукой в сторону занавески за прилавком. — Мётлы в подвале. Пойдёмте, только без фокусов.       Драко хмыкнул, бросив на Забини взгляд, полный наигранного сочувствия.       — Я почти поверил, что ты готов был его арестовать. — пробормотал он, пока они следовали через узкий коридор, пахнущий плесенью.       — Ещё не вечер, — рыкнул Забини, уголки его губ чуть дрогнули.       Узкая лестница, ведущая вниз, скрипела под ногами, а каждая ступенька, покрытая слоем пыли и подозрительными пятнами, казалось, готова была провалиться. Стены подвала, сложенные из грубого кирпича, сочились влагой, и в тусклом свете единственной лампы, висевшей на хлипкой цепи под потолком, можно было разглядеть тонкие струйки воды, стекающие в трещины. Светильник тревожно покачивался, отбрасывая тени на неровный пол, усеянный осколками стекла. В углу громоздились деревянные ящики, некоторые из которых были расколоты, обнажая содержимое: мутные флаконы, мотки верёвок и что-то, подозрительно похожее на высушенные лапы магических тварей.       Владелец лавчонки, нервно оглядываясь, махнул к неприметной двери, покрытой облупившейся краской. Та открыла проход в тесное помещение, напоминающее кладовку. Всё было завалено мётлами — десятки, разной степени убогости, громоздились вдоль стен и лежали кучами на шатких стеллажах. Тут были древние «Кометы» с облезшей краской и вытертыми хвостами, «Серебряные стрелы» с треснутыми древками, которые, казалось, вот-вот развалятся, и даже пара детских «Звёздочек», покрытых пылью и паутиной. Некоторые выглядели так, будто их подобрали на свалке: прутья торчали во все стороны, а рукояти были истончены и затёрты годами использования. Одна особенно жалкая, прислонённая к углу, тихо гудела, словно пыталась взлететь, но тут же оседала с жалобным скрипом.       Торговец засуетился. Его пальцы дрожали, когда он доставал из кармана связку ключей, звенящих, как колокольчики. Он шагнул к массивному шкафу — старому, с облезшей от сырости чёрной краской и тяжёлым навесным замком. Пробормотав что-то невнятное, он вставил ключ, и сердцевина замка щёлкнула с громким лязгом.       Дверцы распахнулись, выпуская запах свежесмоленного дерева, резко контрастирующий с затхлостью комнаты. Внутри, аккуратно закрепленные на подставках, покоились с десяток «Ночных ястребов». Они выглядели новыми, почти неуместно совершенными среди окружавшего их хлама: их тёмно-графитовые древки блестели, отражая слабый свет, а хвосты из черных прутьев были выровнены с маниакальной точностью. Но что-то в их глянцевой поверхности вызывало подозрения — на одном древке виднелась тонкая царапина, похожая на след от соскобленного клейма, а другое казалось покрытым слишком толстым слоем лака, скрывающим мелкие изъяны. Хвосты, хоть и аккуратные, слегка пахли чем-то химическим, будто их недавно обрабатывали, чтобы замаскировать следы использования.       Торговец, перехватив скептические взгляды, встревожился ещё больше. Его потные руки теребили край плаща, а голос, высокий и слегка надтреснутый, выдал нервозность:       — Лучшие в своем классе! Летали только раз, клянусь! Ну… может, два. Но без номеров, как просили! — Он выдавил улыбку, но его глаза бегали, словно он ожидал, что его вот-вот разоблачат.       Забини прищурился, подойдя к одной из мётел и проведя пальцем по рукояти. Его брови нахмурились, когда он погладил едва заметный соскоб на отполированном древке.       — «Летали только раз»? — переспросил он, его голос стал опасно мягким. — А это что, след от Министерского штампа?       Торговец побледнел, его руки задрожали. Он отступил к стене, чуть не споткнувшись о ящик с детскими метлами.       — Н-нет, что вы! — заикаясь, выпалил он. — Это… это просто царапина! Честное слово, я их сам проверял!       Драко, не удержавшись, хмыкнул под нос.       — Царапина, говоришь? — Малфой наклонился к торговцу, — Дружок, если эти метлы развалятся, ты сильно об этом пожалеешь, обещаю.       Забини покачал головой, подхватывая две метлы и кивая Драко, чтобы тот взял остальные. Торговец проглотил ком в горле, но быстро взял себя в руки. Подхватил мешочек с галлеонами, который Забини небрежно бросил на ящик, и поспешил к лестнице.       — Сделка есть сделка! — выкрикнул торгаш, голос сорвался на визг, пока он спешно карабкался по скрипучей лестнице обратно в лавку. — И не вздумайте возвращаться, если передумаете! У меня и без Министерства забот полон рот! — Его фигура мелькнула в дверном проеме, и тут же раздался глухой стук, словно он в панике споткнулся о какой-то хлам.       Когда они вышли из лавки, Лютный переулок снова окутал их туманом. Драко перекинул мётлы через плечо, их древки слегка поскрипывали под его пальцами. Он бросил косой взгляд на Забини, и его губы искривились в привычной язвительной ухмылке. Блейз, сжимая две оставшиеся метлы, шумно выдохнул, его лицо было полно смесью усталости и раздражения. Он покачал головой, пробормотав сквозь зубы:       — Если Джен навернётся с этой штуки, клянусь, я вернусь к этому типу и проверю, насколько глубоко одна из этих мётел поместится в его тощей заднице.       Драко фыркнул, его смешок был кратким, но едким, как уксус. Он лениво поправил мётлы на плече, серые глаза блеснули в тусклом свете фонаря.       — Блейз, не хочу тебя расстраивать, но ты только что оставил этому кретину столько галлеонов, что завтра он, скорее всего, уже будет загорать где-нибудь на островах, потягивая коктейль.       Забини замер, челюсть заходила от злости, как будто он только сейчас осознал масштаб своей «щедрости». Мгновение он молчал, глядя на Драко, а затем переулок разорвал его громкий, раскатистый хохот, эхом отразившийся от кривых стен.

***

      Утро было мрачным, словно мир за окнами кабинета решил укутаться в сизый туман, глушащий любой намёк на ясность. Сквозь мутное стекло едва пробивался свет, и комната тонула в полумраке.       Пять комплектов матовых доспехов из драконьей кожи — плотные, гибкие, тёмные — были аккуратно разложены на столе Грейнджер. Их поверхность, плотная и прохладная наощупь, хранила следы мастерской работы: тонкие швы, усиленные заклёпки, едва уловимый узор чешуи. Рядом, на запылённом полу, выстроились в ряд высокие ботинки на толстой шнуровке, их кожа лоснилась от недавней полировки, но носы уже покрылись мелкими царапинами, выдавая следы носки.       Джанин, стоя у края стола, молча раздала каждому тугие мешочки из выделанной кожи, их вес приятно оттягивал руку. Её движения были резкими, но точными, она проделывала это не единожды. Темнокожая аврор облизнула пересохшие губы, её взгляд ощущался тяжело, словно она уже мысленно была где-то за пределами кабинета.       — На них заклинание незримого расширения, — сказала она, голос был низким, с лёгкой хрипотцой, но без тени эмоций. — Не ждите ничего особенного: вода, галеты, немного зелий, перчатки, пара запасных носков. В другой ситуации я бы добавила туда порт-ключи, но… — она сделала паузу, её глаза скользнули по лицам, — не важно.       Никто не ответил. Ни слова благодарности, ни звука. Только шелест драконьей кожи, скрип шнурков и приглушённые шаги по деревянному полу. Тишина в комнате была не гнетущей, скорее дисциплинированной. Выдержанной, как вдох перед прыжком. Каждый знал свое место, каждый знал, что лишнее слово стоило времени.       Малфой стоял у своего стола, спиной к остальным, его пальцы неспешно застёгивали нагрудник, скользя по холодным пряжкам. Движения были размеренными, почти ленивыми. На миг он повернулся и его взгляд невольно зацепился за Грейнджер. Она стояла у окна, собирая волосы в тугой жгут, голая по пояс. Её спина, белая и тонкая, была исполосована застарелыми шрамами — неровными, они тянулись от лопаток до поясницы, рассказывая историю, о которой никто не спрашивал. Пальцы двигались механически, будто она не замечала ни тумана за окном, ни присутствия других. Драко резко отвернулся, его рука дёрнулась, как будто что-то упало. Он замер, не дыша, губы сжались в тонкую линию, а пальцы сильнее стиснули пряжку.       — Ну что, определимся, кто с кем? — голос Забини разрезал тишину. Он возился с застёжкой на груди, длинные пальцы ловко справлялись с тугой кожей, но в тоне сквозило лёгкое раздражение. Не дожидаясь ответа, он шагнул к Джанин. Та бросила на него короткий взгляд. Эти двое были как тени друг друга — там, где один, там и другой, это не обсуждалось.       Нотт, державший подмышкой скрутку с картами, медленно шагнул к Грейнджер. Его походка была ровной, но в ней чувствовалась сдержанная тяжесть, как будто он нёс не только карты, но и какой-то невидимый глазу груз. Он остановился на шаг ближе, чем позволяла формальность, тёмные глаза внимательно смотрели на неё, но без давления.       — Идем втроём? — голос был мягким, но сдержанным.       Когда она заговорила, её голос был ровным, слишком ровным, как будто она отрепетировала ответ десятки раз:       — Нет. Ты пойдешь с Малфоем. Я с Забини и Джен. Ей нужна подстраховка. Она летает хуже всех нас и боится высоты.       Джанин, зашнуровывавшая ботинки, фыркнула, её массивная фигура слегка качнулась, но она не подняла глаз. Забини смерил Грейнджер быстрым взглядом, его бровь приподнялась в немом вопросе, но он лишь хмыкнул, переведя взгляд на носки собственных ног. Малфой лишь лениво пожал плечами, но в этом жесте читалось облегчение. Он слегка откинулся назад, на пятки, будто с плеч свалилась тяжесть, губы дрогнули в едва заметной усмешке. Нотт ничего не сказал. Его лицо осталось непроницаемым, только пальцы слегка сжали скрутку карт. Он кивнул и развернул одну из них на столе, медленно разгладил её ладонью.       — Тогда слушайте, — сказал он, его голос стал сухим, стальным. Он указал на карту, где чернила вычерчивали извилистые линии. — Выйдем из Министерства через второй коридор, технический. Дойдем до метро и спустимся на станцию, оттуда в туннели. Аппарируем за черту Лондона. Забини, покажи, где вы оставили метлы.       Блейз шагнул к столу. Его пальцы, всё ещё пахнущие кожей и металлом, постучали по карте, указывая на точку в стороне от города.       — Здесь, — сказал он, его голос был резким, но уверенным. — В десяти милях от границы воздушного пространства. Кромка леса.       Теодор кивнул и передал второй экземпляр карты Забини. Блейз свернул пергамент с ловкостью, убирая его во внутренний карман куртки, где уже лежала палочка.       — Малфой, наш перелёт пройдет через южный край владений гоблинов, — продолжил Нотт, его палец скользнул по карте. — Почти рядом с зоной патрулирования. Без лишнего шума. Если придется, летим выше ста пятидесяти ярдов. Заметят — разговаривать не станут. Просто собьют.       — Прелестно, — буркнул Драко, его голос сочился сарказмом. Он скрестил руки. — Прямо отпуск на Мальте.       Нотт проигнорировал его.       — Забини, вы полетите вдоль Бристольского залива до самого Сент-Джаста. Там гоблинов почти нет, но у побережья корабли контрабандистов. Инструкции те же. В этой точке, — он ткнул в крестик на пергаменте, — мы разделяемся. Держите монеты при себе. Проверки каждый час.       — Что за монеты? — спросил Малфой. В лётной куртке он выглядел непривычно собранным, почти чужим. Светлые пряди падали на лоб, который рассекла напряжённая морщина.       Грейнджер, впервые за утро, посмотрела на него. Цепкие глаза на миг задержались на его лице, как будто она вспомнила что-то давно забытое. Она сунула руку в карман узких штанов, выудила галлеон и кинула ему. Монета блеснула в воздухе, и Драко поймал её одной рукой, на лету, его пальцы сомкнулись с тихим щелчком.       — Твоя. Не трогай без нужды. Мы используем их как сигнал. Если что-то случится, нагреются. Ты почувствуешь. — в её взгляде мелькнуло что-то, что заставило его правое запястье заныть, ощущая отголосок былого ожога.       Драко кивнул, его лицо осталось непроницаемым, но пальцы, сжимавшие монету, побелели. Он убрал галлеон в карман, не сказав ни слова. Теодор выпрямился, его взгляд обвёл комнату, задерживаясь на каждом.       — Пора, — сказал он, его голос был твёрдым, как удар молота. — У нас шесть часов, максимум. Потом погода накроется.

***

      Туннель метро, пропахший машинным маслом, вывел их к заброшенной станции, где эхо шагов гулко отражалось от кафельных стен. Они аппарировали с резким хлопком, оставив за собой лишь запах озона. Через миг группа материализовалась за чертой Лондона, в кромешной тишине почти зимнего пригорода.       Лес встретил их хрустом снега под ботинками и морозным воздухом, что щипал щёки. Снег, не растаявший от тепла домов и теплотрасс, лежал плотным ковром, укрывая корни сосен и голые ветви кустарников. Туман висел между деревьями, приглушая звуки, и только редкий скрип веток нарушал тишину. Они шли молча, пока впереди не показалась заброшенная ферма — покосившийся дом с провалившейся крышей и не то амбар, не то сарай, чьи доски потемнели от времени и непогоды.       Постройка скрипнула, когда Забини открыл ветхую дверь. Внутри пахнуло прелой соломой и ржавым металлом, а сквозь щели в стенах пробивался слабый свет, освещая кучи хлама: старые грабли, ящики с инструментами, моток веревок. Блейз шагнул к углу, где на первый взгляд ничего не было, и взмахнул палочкой. Воздух задрожал маревом, и вуаль заклятия спала, открыв взглядам пять «ястребов», аккуратно прислонённых к стене. Их глянцевые древки блеснули, но царапины на одном из них напомнили о сомнительной сделке.       Грейнджер, стоя у входа, скрестила руки, её взгляд скользнул по мётлам, а затем остановился на Забини.       — Во сколько они обошлись? — спросила она, её голос был ровным, но с лёгкой ноткой любопытства.       Забини резко повернулся, глаза сузились, а губы обиженно поджались. Он ткнул палочкой в сторону мётел, его тон был резким, почти злым:       — Достаточно, чтобы я до конца жизни жалел, что связался с тобой, Грейнджер.       Малфой, прислонившийся к косяку, издал тихий, едкий смешок. Его светлые глаза блеснули.       — Блейз, не переживай так, — протянул он, его голос был медовым, но с явной насмешкой. — Я одолжу Грейнджер пару сотен галлеонов, если она снимает арест с моей ячейки в Гринготтсе.       Гермиона закатила глаза, лишь фыркнула, отворачиваясь.       — Заткнись, Малфой, — бросила она уже ощупывая древко ближайшего «Ястреба».       Группа разобрала мётлы, но Джанин замерла, её массивная фигура напряглась, а лицо перекосилось от смеси страха и отвращения. Она сжимала метлу, как ядовитую змею, до белых суставов. На улице её лицо казалось бледнее снега, заставшего позабытый двор.       — Я не сяду на эту штуку, — прорычала, но голос дрожал, хотя она пыталась скрыть панику. — Это безумие.       Забини, уже оседлавший свою метлу, бросил на неё взгляд, полный раздражения, но смягчился, заметив, как она вцепилась в древко.       — Джен, давай, — сказал он, его тон был почти ласковым, но с ноткой нетерпения. — Ты же аврор. Просто держись крепче, и не смотри вниз.       Грейнджер шагнула к ней, её рука легла на плечо Джанин, еле до него дотянувшись кончиками пальцев.       — Мы будем рядом, — сказала она, её голос был спокойным. — Я подстрахую.       Джанин пробормотала что-то неразборчивое, но, стиснув зубы, неуклюже забралась на метлу. Группа выстроилась на поляне перед сараем, снег хрустел под ботинками. Нотт дал знак рукой, и они начали подниматься. Джанин с перекошенным лицом оторвалась от земли на метр — её глаза расширились. Метла, словно почувствовав панику, вильнула в сторону. С глухим воплем, чертыхаясь, она шлепнулась на землю. «Ястреб» мягко приземлился рядом, завис прямо над сугробом и загудел, словно насмехаясь.       — Чёртова швабра…       Смех Блейза разнёсся над поляной, звонкий и раскатистый, но он тут же закашлялся, прикрыв рот кулаком. Малфой, зависший в воздухе, фыркнул, губы искривились.       — Браво, Джен, — бросил он. — Это был почти взлет. Может, попробуешь ещё раз?       Джанин, отряхивая снег, метнула в него взгляд, полный такой ярости, что, казалось, она готова на него броситься. Но Грейнджер уже была рядом, её лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнуло раздражение, когда она посмотрела на Драко.       — Малфой, сколько лет ты был ловцом? Четыре года? — сказала она, её голос был ровным, но с острой ноткой. — Так может поможешь, или мне стоит сбросить тебя с метлы?       Драко вздохнул, его плечи слегка опустились, но он не смог скрыть тень улыбки. Он плавно приземлился, подошвы ботинок мягко коснулись снега, метла ожидающе замерла рядом.       — Ладно, Джен, — сказал он, его тон был деловым, но с лёгкой насмешкой. — Во-первых, не пытайся задушить метлу ногами. Она это не любит. Держись свободнее, колени чуть согни, и наклоняйся вперед, как будто собираешься нырнуть. — Он показал, как держать древко, его движения были точными, почти инстинктивными, и на миг он бросил взгляд на Грейнджер, стоявшую рядом. Её глаза следили за ним, цепкие и внимательные, но она молчала.       Джанин, ворча, последовала его совету, её лицо всё ещё было бледным, но она забралась на метлу снова, теперь чуть увереннее. Драко отступил, стоя рядом с Грейнджер, и скрестил руки, следя за женщиной, воюющей с метлой. Забини и Нотт зависли неподалеку, напряжённо вглядываясь вниз.       — Плавно, Джен, — сказал Драко, его голос стал мягче. — Не дёргай. Просто доверься метле.       Джанин, стиснув зубы, оттолкнулась от земли. Метла поднялась ровно, хоть и медленно, застыла на высоте двух метров. Руки на древке дрожали, но держались крепко. Забини хмыкнул, одобрительно кивнув, а Нотт дал знак готовности. Джанин, пошатываясь, но не падая, удержалась в воздухе, и поляна словно выдохнула, избавившись от её веса.       Драко, не сдержавшись, улыбнулся, его лицо на миг осветилось неподдельной гордостью. В неясном порыве он повернулся к Грейнджер, стоявшей рядом, и, не задумываясь, без задней мысли, сжал её правую руку. Пальцы стиснули ледяную ладонь, тепло его кожи контрастировало с неестественным металлическим холодом, и он тут же замер, осознав. Рука отдёрнулась.       Надеялся, что она не заметила, что момент утонет в суете, но когда он поднял взгляд, глаза уже были на нём. Поразительно спокойные, но в них мелькнуло что-то — не удивление, не упрек, а просто понимание. Она видела. Даже если не почувствовала.       — Молодец, Джен, — крикнул он, отводя взгляд и кивая Джанин, чтобы скрыть неловкость. Та пробормотала что-то ругательное.       Грейнджер шустро перекинула ногу через метлу, но на миг задержалась, посмотрев на Драко. Глаза встретились, и за секунду до того, как она взмыла вверх, её губы шевельнулись, беззвучно говоря: «Удачи». Ветер подхватил её волосы, растрепав тугой жгут, и она рванула вперед, силуэт затянуло туманом.       Драко сжал кулак, всё ещё ощущая холод её руки, и оседлал свою метлу. Ветер бил в лицо, неся запах мороза, оглушал, и только гул мётел едва различимо слышался за ним. Джен держалась между Забини и Грейнджер. Скованно, неумело, но всё же летела. Лес внизу искрился белым, а впереди, за пеленой тумана, ждали гоблины и неизвестность. Но сейчас казалось, что это был почти триумф.       Хотя бы на сегодня.