Часть 6

Гию очнулся на койке в поместье Бабочки. Пахло лекарствами, травами и лёгким ароматом каких-то цветов. Он был в больничной одежде — или, как это ещё назвать? Больничная униформа? Это не так важно. Он сел, чувствуя горький вкус во рту — значит, очнулся почти сразу после того, как его принесли. Хотелось промыть рот чем-нибудь, чтобы избавиться от этого тошнотворного вкуса и никогда больше его не чувствовать, не вспоминать. Он почувствовал инородное тело в руке, от чего по телу пробежала холодная дрожь. Повернув взгляд, он увидел иглу от капельницы — острую и неприятную. По трубке текла прозрачная жидкость с жёлтым оттенком, словно чай из одуванчиков или настой лекарственных трав. Это явно были какие-то успокоительные — хотелось спать, чувствовалась вялость… хотя, возможно, это было из-за того, что он чуть не захлебнулся собственной рвотой. Гию немного испугался — ведь тут не было глицинии. А значит, жажда алой жидкости может вернуться. Нужно как можно скорее найти источник глицинии. Но проблема: ноги туго связаны, и он не может ими пошевелить. Он сразу скинул одеяло и развязал верёвку. Глупо было оставлять руки свободными, несмотря на капельницу, хотя здесь явно была какая-то причина. Её можно было бы вонзить в вену на шее, но — не задача. На ключице и шее красовались пластыри, а под кожей ощущалась странная боль — будто покалывание или осадок после прививки. Он попытался встать с кровати — и тут же рухнул на пол. Игла от капельницы с адской болью вырвалась из руки. Он схватился за неё, но это пугало меньше, чем другое: он не чувствовал ног. Будто это была не его часть тела, а чужая. Он не может ими двигать, а тем более — встать и пойти за глицинией. А если бы Гию съел пару листиков… Он умрёт? Или это станет его лекарством?.. На окне стояла ваза с цветами — вот откуда шёл сладкий запах. Шторы были плотными, и невозможно было понять, день сейчас или ночь. Нужно было бежать… Он начал ползти к окну, думая о Сабито и о жизни, которая готовила всё новые и новые сюрпризы. Он схватился за штору и начал тянуть её на себя. Можно сказать, повис на ней, но шторы были крепко закреплены, а сил почти не было — его точно чем-то накачали. Рывок — и в правое плечо вонзился шприц. Гию, дрожа, повернул взгляд на того, кто это сделал — и увидел Столпа Насекомого. Жестокая, злая улыбка — даже несмотря на то, как она пыталась её скрыть, не получалось ничего. С губ Гию сорвался обессиленный, дрожащий голос, в котором всё равно оставалась странная, спокойная глубина: — Кочо…? Девушка ехидно улыбнулась, чуть прищурив глаза, и сказала нежно, но с токсичной интонацией: — Томиока-сан~ как спалось?.. По-моему, вы проснулись рановато... Нужно, чтобы вы уснули снова. Неужто ваша чуйка Столпа даёт знак опасности?.. Ох, в вас ещё осталось что-то человечное... Её голос был приятным, спокойным, с оттенком позитива — но холод чувствовался в каждом звуке. И этот хохоток… Сразу после слов, острых, как лезвие, она влила жидкость из шприца в его плечо и выдернула иглу — резко, неаккуратно. Ей было всё равно, ведь Гию и так не мог встать — ноги онемели, как у жалкого щенка со сломанными лапками. Она бросила шприц, на её лбу проступили набухшие от ярости вены. Гию пытался понять, что именно она ему вколола, но снова раздался её голос. Он был похож на пение птиц… хотя для него — как скрежет ногтей по школьной доске. — Томиока-сан? А может, у тебя есть вопросы?.. Говори, пока ты не уснул… От её слов по телу прошёл холод. Он не ответил. Тогда девушка сказала тише и с насмешкой: — Или пока не умер… Томиока-сан… Понимаешь ли, если суд решит — я тебя убью. А если оставит в живых — мне придётся вылечить тебя… Но что, если у меня не выйдет?.. Наконец, раздался голос самого Столпа Воды, после всего сказанного «одной из бабочек». Хотя… ей это прозвище действительно подходило. — Кочо… Чем ты меня накачала? Шинобу прикрыла рот ладонью, будто удивлённая: — Ох? А ты не знаешь?.. Она улыбнулась и, чуть посмеиваясь, наконец-то заговорила яснее: — В шприце был морфин. Он, конечно, не вызывает прямого онемения… но его плюс в том, что тебе будет сложнее сбежать и осмыслить происходящее. Он снижает твою подвижность и притупляет боль. Морфин есть и в капельнице — он вливается в тебя небольшими дозами, вместе с витаминами. А вот в шприце… Шинобу кинула пустой шприц на пол, глядя на всё более испуганного Гию, который из последних сил пытался сохранять спокойствие. — …в шприце был аконит. Волчий корень, проще говоря. Вызывает полное онемение. Неважно, что временное — сработал он отлично, Томиока-сан… Она села на корточки и надавила пальцем на бедро — довольно сильно. На ткани осталось красное пятно. — Смотри… сюда я вколола аконит. Твои ноги полностью онемели на время. Ты чувствуешь боль? Вот почему новая порция была в плечо — не в ногу. Потому что иначе ты мог бы остаться инвалидом. Но, знаешь… моя ошибка была в том, что я вколола в плечо. Теперь и руки на время онемеют. Ты не сможешь развязать верёвки. Если я не просчиталась с дозой — ты не погибнешь. А если хотя бы на миллилитр ошиблась — ну что ж… ждём летальный исход. — Видишь на шее пластырь? И на ключице… Мне стоит рассказать тебе в подробностях, что ты натворил? Или подождать, пока ты будешь связан, под очередной дозой?.. Не факт, что не смертельной. Гию нахмурился, услышав голос Кочо. Эта пугающая девушка пыталась казаться милой — и от этого становилось только страшнее. По лбу выступила холодная испарина. Ему было страшно?.. Нет. Страшно было демону внутри. Кочо… она пытается выманить его? Или на самом деле хочет напугать самого Гию? Сложно понять. Страшно. И немного смешно — одновременно. — Кочо… хватит. Я понял… Выполни просьбу…