Глава 1 - "Незванный гость"

1665 год

      Рене де Нойа дочь маркиза де Лафайет с грустью глядела на облезающие тканевые полотна, коими была украшена комната для того, чтобы следовать последним модным тенденциям. От редкой топки покоев для экономии дров сырость захватила помещение. Плесень тёмными пятнами расползалась по углам, подобно чернильным кляксам. Настолько же неряшливо и грязно.       В отражение надтреснутого зеркала глядела молодая девушка с белой кожей и слегка припухлыми щечками. Тётушка Сюзанна с радостью всегда рассматривала молодое личико племянницы, успевая причитать о том, как Господь наградил юную девушку особой свежестью. Ей не требовалось использовать свинцовые белила для выбеления кожи, как это делали аристократы. А уединенный образ жизни не требовал носить парики, напудренные рисовой мукой.       Сюзанна часто водила в дом женихов из различных родов, чтобы кто-то да обратил внимания на племянницу. Тонкая талия, слегка полноватая грудь, стеснённая корсетом с китовым усом, округлые бёдра – природа наградила Рене именно той фигурой, которая была в моде ныне при Людовике. Количество приглашений на ужин или обед стало достаточно много, чтобы иногда маркиз требовал от дочери нанести визит кому-то на усмотрение девушки.       О браке же папа не говорил, потому что знал: девушку из дома, который был замешан в мятеже и получил особую метку от короля, никто не возьмёт. Очернить свой род аристократы не позволят. Оставалось отдать кровиночку или старому вдовцу, который не посмотрит на прошлое ради невинной красоты Рене, или не менее обедневшей семье, которой не будет в тягость клеймо. Ни того, ни другого для своей дочери Гийом не желал. Оставалось надеяться, что Король-Солнце всё же сможет простить их. Потому мужчина продолжал подавать запросы через старых знакомых напрямую в Париж.       Жизнь в поместье тёти напрягало Рене, потому что отец отдавал последние деньги для видимости того, что они всё так же богаты, как прежде. Содержание слуги для неё стало непосильной тратой, потому от этого отказались. Сюзанне сказали, что племянница слишком брезглива и не может позволить к себе прикосновений других лиц. На публике девушке теперь приходилось отыгрывать капризную барышню для соответствования словам.       Внутри девушка уже давно выросла. И это произошло слишком резко. В тот день, когда их дом разграбляли, а дядю казнили в Бастилии. Сейчас же приходилось играть роль юной наивной девицы, постоянно витающей в облаках. Благодаря библиотеке Сюзанны ей получилось узнавать тенденции и получить более-менее какое-то образование. Раньше маркиз мог позволить пару учителей для редких занятий по воскресеньям, ныне же нет. Вздохнув, Рене принялась натягивать домашнее платье. Затянуть корсет самостоятельно она не могла, потому не ослабляла натяжку и втискивалась. Сдавленные рёбра и органы внутри болели. Она терпела. Иного выхода не имелось.       Стук колёс и звук ржания нескольких пар копыт отвлёк девушку от размышлений. Она припала к окну. На дорожку через центральные ворота въехал карета, запряженная шестерик. Кони выглядели холёно и статно, что говорило о богатстве хозяина. Количество же запряженных животных удивило Рене: местные аристократы использовали двойку или четверку, иное количество обходилось в значительное содержание конюшни.       В свете солнца девушка смогла разглядеть то, что напугало. Герб Людовика XIV, золотые лилии на синем фоне, блистал в лучах, подобно драгоценным камням или золоту. В спешке девушка стала оглядывать свои наряды, чтобы подобрать нечто удобоваримое для встречи с представителями короля. Но платья, давно уже выцветшие от долгого пользования, едва ли могли удовлетворить взгляд аристократов. Рене впервые задумалась о том, что местная знать благосклонно относилась к внешнему виду гостьи. И не будь у неё милого личика, никто бы не стал даже общаться с их семьёй.       «Как бы хотелось выйти удачно замуж за знатного мужчину, чтобы обелить свою семью и, наконец, жить спокойно. Я не стала бы много тратить. Только купить с десяток платьев и иметь одну прислугу. Моих знаний хватило бы, чтобы вести семейный бюджет. Это бы позволило уважать меня» - пронеслось в голове Рене, пока она, как завороженная, наблюдала за пристраивающейся каретой около дома.       Три удара в дверь возвестили о том, что это был отец. Она быстро открыла ему дверь в покои. Маркиз был взбудоражен и раздосадован одновременно. Он нехотя прошёлся взглядом по едва держащимся тканевым перетяжка. Мужчина стал грустней, но всё же натянул улыбку и сказал:       - Ты прекрасна, дочь моя! – Он оглядел её со всех сторон. – Жаль, что у тебя не платья лучше. Но хотя бы личико милое.       - Кто к нам приехал, отец?       - Ах, прелестная моя! Сегодня не так важно выделиться, как это бывало прежде. Александр Бонтан явился навестить Сюзанну по каким-то важным делам.       Маркиз взял дочь за руку, чтобы успокоить. Рене задумалась о незнакомом имени, которое никогда прежде никто не говорил. Однако, спустя время, в голове всё же возникли некоторые новости, которые она читала в газетах. «Александр Бонтан – камердинер короля. Говорят, что он поставляет девушек самому Королю-Солнце. Отменный взгляд мужчины позволяет найти прелестных дам для утешения Людовика, пока законная супруга Мария Терезия растит дофина» - всплыла старая сплетня, которую долго обсуждала тётушка.       - Камердинер короля, да?       - Ах, какая ты умненькая у меня! Твой бы острый ум и память в Париж, где его бы оценили по достоинству! Жаль, Господь отнял у нас эту возможность.       - Папа, я найду хорошую партию. И обязательно вытащу нас из этой ямы. Освобожусь я от оков, и только имя как святыня во мне останется отныне, как целый мир, как жизни зов. Падет тяжелый груз оков. И с нас спадут оковы, отец!       Мужчина обнял дочь. В этом жесте было столько отеческой любви и скорби, в пору было думать о том, что маркиз прощается и стоит на краю обрыва.       - Будь аккуратна с ним, дочь моя. Он правая рука короля. Его уста, которые вещают для всех. Нам нельзя впасть в немилость перед ним, иначе Людовик никогда не простит нашу семью.       - Папа! Вы до сих пор пытаетесь вымолить прощение?       - Король суров и справедлив, но даже его сердце смягчит рука Господа, если мы будем молить дальше. – Смахнув слёзы, которые скопились в уголках глаз маркиза, он сказал: - пойдём. Нельзя заставлять ждать.       Рене поправила простенькую прическу и разгладила складки на платье, которых не должны быть. Натянув высокомерное выражение лица, и слегка приподняв носик, она вышла из покоев.       В столовой их уже ждала тётушка и неизвестный мужчина. На столе стоял горячий хлеб, недавно вытащенный из печи. По зале разнёсся аромат терпких духов Сюзанны и странный прохладный запах, похожий на благоухание после дождя. Окна пропускали свет солнца, отчего запонки на костюме гостя блистают, подобно звёздам. Звон хрустальных бокалов, в которые прислуга наливала вино, добавлял торжественности встречи. «Тётушка не поскупилась на встречу. Обычно у нас скромный завтрак» - заметила Рене, спускаясь с последней ступени лестницы. Сюзанна надела своё любимое платье, которое давно уже вышло из моды. Оно не показывало тонкость талии и имело сердцевидный образ декольте. Нынешние аристократки любили глубокий вырез, украшенный кружевами. Но женщина натянула на себя множество крушений, отчего выглядела вполне сносно для встречи с представителем короля.       - Ваш приезд был неожиданным, но встреча с вами слишком желанна, - кокетничала тетушка.       - У отличной хозяйки нет проблем со встречей гостей даже в ночной рубашке глубоко ночью.       Женщина рассмеялась на слова мужчины. Она чувствовала себя с ним зажато, но манеры, коим обучали с рождения, не позволили показать этого. Только Рене смогла заметить изменения в ней, потому что знала Сюзанну слишком хорошо.       Заметив племянницу, тетушка тут же отвлеклась от разговора и перевела взгляд на девушку. Гость повторил за ней. Слегка бледный цвет кожи, явно припудренный, длинные завитые волосы, касающиеся плеч, хорошее сбитое тело с величественными плечами – мужчина был очень красив. «Когда я читала заметки из «Школы Венеры», то именно таким представлялся идеал мужчины. Никогда не думала, что увижу нечто подобное здесь» - удивленно подметила девушка, подходя к столу ближе.       - Позвольте представить вам дочь моей покойной сестры, мадмуазель Рене де Ноай, дочь маркиза де Лафайет, - объявила тетушка, протягивая руку к племяннице.       Рене поцеловала руку Сюзанны и прикоснулась к ней лбом, чтобы выказать своё уважение, а после повернулась к гостю и сделала неглубокий реверанс. Протягивать ладонь не стала, посчитав их обоих равного статуса, чем явно удовлетворила красавца.       - Приятно познакомиться, мадмуазель. – Мужчина рассматривал её с ног до головы. – Признаюсь, у меня отличная память по долгу службы королю. И я знаю всех красавиц, что блистают на балах. Но вашего милого лица, мадмуазель, я не видел ни разу.       Взгляд Александра был пронзительным и цепким. Он выискивал в ней что-то нужно только ему, а она не отводила взгляда, показывая свое напущенное высокомерие. Заминка, что возникла между всеми, уже ощущалась физически, потому Рене решилась ответить:       - Вы правы, я не блистаю на балах. Слишком много времени трачу на обучение, оттого не остается сил на поездки во дворец. Да и отец считает, что я слишком юна для знакомства с жизнью при дворе.       - В чём я искренне с ним не согласна, Александр! - перебила тётушка, - Юность дана для любовных ласк и интриг перед тем, как девушка станет кроткой и верной женой.       - Пока живешь, забот не зная, срывая юности цветы.       - Не отвергай любовной ласки. Ведь так недолго ждать развязки: увянет роза красоты, - закончила за Александром Рене. – Пьерронсар. Кассандре. Отличные строки, наполненные светлой памятью о юности.       - Что же вы, маркиз, прячете такую розу? И у неё настанет момент развязки, - с улыбкой обратился гость к Гийом.       - Ни в коем случае не прячу, а сохраняю нравственность. Такие годы, месье Александр, что вокруг одна чернь и порок, который порабощает умы. Особенно беззаботны и наивны в это время юные дамы. Не желаю, чтобы дочь моя понесла тяжесть ошибок, а вошла в брак полностью чистой и светлой.       - Слова истинного отца, - хитро прищурившись, отметил Александр.       Слуги поставили насыщенный густой суп из бобов. По столовой разлился запах копчёности. Нарезанный ржаной хлеб манил взгляд и вызывал слюни. Варенные яйца в скорлупе лежали в середине стола. Рене терпеливо следила за тем, чтобы Александр начал первым трапезу, будучи гостем. Тетушка Сюзанна была главой дома, оттого всегда ждали её первые действия, но положение камердинера было выше в данный момент.       Мужчина отломил кусочек хлеба. Каждый за столом повторил тоже самое. Следом взялся за суп. Трапеза началась.       Тишина и звон металла по тарелкам. Рене умело брала еду, чтобы не издавать лишних звуков. Этикет обязывал соблюдать некоторые правила. И она отточила каждое действие. Она то и дело замечала, что Александр следил за ней во время завтрака. На то, как прикасалась к еде. На то, как чистила яйцо от скорлупы. На то, как накладывала блюда в тарелку. На то, как ждала перемену блюд. И как повторяла всё за гостем, что говорило о знание правил. Тётушка же вела себя немного фривольно, а отец отстраненно.       Перемена блюд на десертную тарелку с сырами и орехами позволила продолжить беседу за столом. Камердинер начал первым:       - Сколько вам лет, де Ноай?       - Двадцать, месье.       - Множество ли женихов посещают вас, мадам?       - Очень. Прелестное нежное лицо моей племянницы привлекает внимания. Мне кажется, даже сама Селена позавидовала бы моей Рене, отчего позеленела бы от зависти, - хохотнула тётушка.       - Тётушка! – улыбнулась Рене и слегка покраснела.       - Речи вашей тётушки наполнены любовью, мадмуазель. – Отпив вина из бокала, камердинер уточнил: - просили ли вашей руки, де Ноай?       - Нет. Ваш интерес меня волнует. Неужели я вам приглянулась, что вы, месье, уточняете, есть ли у вас соперники?       Александр одобрительно цокнул за выпад девушки. Оценивающе прошёлся в очередной раз по силуэту юной аристократки. Рене немного смутилась от столь заинтересованного взгляда, но продолжила играть роль высокомерной дамы, которая не готова таять от комплиментов и колких вопросов.       - Быть может, мадмуазель. Я не женат.       - Отчего же никто не покорил ваше сердце? Неужели оно железное, как у грозного Танатос?       - Кто знает, де Ноай, кто знает. Но точно неподкупное, как само Солнце.       Рене благосклонно кивнула на слова мужчины. «Как солнце. Указывает на то, что он служит королю и потому никто не сможет его переманить на свою сторону, даже если это будет жена» - хмыкнула девушка, откусывая кусочек сыра.       - Я думаю, моей племяннице нужен серьёзный и взрослый мужчина, который смог уберечь такую нимфу.              - То ваши взгляды, мадам. А вы, мадмуазель, что скажете? Чем должен обладать ваш жених?       «Возможностью снять позор с нашей семьи. И немного денег сверху» - хихикнула девушка мысленно на вопрос камердинера. Задумавшись на некоторое время, ответила:       - Честным, верным и благоразумным мужчиной, имеющим связи и благосклонность самого короля. Такой жених стал бы моим идеалом.       - Ах! Да я подхожу по всем параметрам! – хлопнув в ладоши, расплылся в улыбке Александр. – Мадам Сюзанна, ваша племянница знает толк в желаниях. С такой хваткой, она сможет поразить самого короля.       - Ох, месье Бонтан, Господь услышал бы ваши слова. – Тётя отпила из бокала, после чего спросила: - Уточните, месье, ваш визит только для меня или есть иные дела в моем скоромном городке?       - Конечно, в первую очередь, справиться о вашем здоровье, мадам. Герцог Анжуйский спрашивал о вас. Раньше вы чаще посещали королевский двор. Но. Дело от короля требовало приехать в город.       - Герцог мил. Как впрочем и всегда.       - Манеры, привитые его матушкой, всяких похвал.       Рене с интересом слушала разговор тех, кто был приближен к высшему свету. В молодости тётушка блистала на балах и имела благосклонность нескольких домов, которые предлагали ей покровительство. И она выбрала маркиза де Массю, отчего судьба женщины сложилась удачно. Только два года назад Сюзанна стала вдовой и осталась во главе поместья, когда все дела рода взял на себя старший сын. Двор женщина посещала до кончины маркиза. Сейчас же старалась проводить всё время в доме и заниматься садом, а также воспитанием племянницы. Танцы и разговоры под светом люстр её больше не интересовали.       - Ваш шляпник, который приехал из суровой Российской Империи, заинтересовал самого короля. И даже Мария Терезия желает узнать насколько хорошие его изделия, оттого отправила свою свиту для уточнения. Людовик же возложил на меня дело. Мне нужно привезти образец. Если он устроит Короля-Солнце, то поощрение ждёт вашего умельца.       - Ах, тот загорелый мужчина! Он талантлив.       - Отношения с Российской Империей налаживаются. Людовик заинтересован в развитие экономических дел. Последняя делегация была впечатлена Парижом. А их подарки разнеслись по всему двору, как удивительные вещицы.       Маркиз де Лафайет вёл разговор с Бонтан о политических делах. Рене всегда с радостью обсуждала с отцом последние новости и перенимала его опыт и мировоззрение. «Если бы не дядя, то папа до сих пор бы общался с множеством герцогов и даже имел бы некий вес в их глазах. Но то, что мы теперь оклеймены  закрыло нам любой вход во двор. Зачем вы, дядя, решились выступить против короля? И вы, отец, поддержали его?» - раздумывала девушка, продолжая следить за беседой и даже изредка отвечать на вопросы.       - Месье Бонтан, сделаете вы мне одолжение?       - Всё, что угодно, мадам де Массю, - улыбнулся Александр.       - Возьмите Рене с собой. Она давно никуда не выбиралась.       - Такой юный цветок станет отличным украшением для моей поездки. Если вы, де Ноай, не против.       «Тётушка, что вы творите?» - вспыхнула Рене от предложения. Денег у них с отцом оставалось совсем немного до получения нового жалования маркиза. Однако, девушка сумела скопить некоторую часть. Она иногда давала уроки по латинскому языку своим двоюродным племянницам в обход Сюзанны и отца. Старший сын де Массю знал о печальном положении маркиза и бедности, но согласился держать информацию в секрете.       - Твои, Рене, уже износились. Парочка новым шляпок не повредит. Скоро будет много солнца, а тебе нужно сохранять бледность своей кожи, иначе вены не будет видно, а это дурно для тебя.       - Вы так заботитесь обо мне, тётушка! Я схожу за деньгами в комнату. Очень быстро. Вы подождёте, месье Бонтан?       - Да, мадмуазель. Пару минут не нарушат моих планов.       Сделав лёгкий реверанс гостю, Рене поспешила наверх. «Тратить заработанные деньги совершенно не хочется. Я их откладывала на новое платье. Надеюсь, у этого шляпника не особо дорого и сильно мой бюджет не пострадает» - размышляла девушка, ступая по коридору.       В комнате было немного душно. Солнце светило прямо в окно. Приоткрыв створки, она забралась в свой тайник и достала холщёвый мешочек, где прятала честно заработанные деньги. Переложив монеты в кошелек, прикрепила его на платье, как то делали знатные дамы.       - Где же мой зонтик?       Пометавшись по покоям, она внезапно вспомнила, что оставила его в гостиной. Выходить на улицу в солнечный день без защиты от лучей было нельзя. Белизна кожи считалась высшей ценностью в красоте девушек. Именно это отличало высокородных от селянок и горожанок, что торгуют и работают и день, и ночь, потому загорелые.       Рене залетела в гостиную и сразу же заметила в углу любимый белый зонтик, который ей подарил на день рождения отец. Подхватив его и быстро взглянув в сад, где садовники подстригали кусты, девушка развернулась и чуть не вскрикнула. Александр стоял в дверях.       - Ох, месье Бонтан, извините. Я удивилась, что кто-то есть сзади.       - Это я прошу прощения, мадмуазель де Ноай. Я не хотел вас пугать.       Мужчина взглянул на ладонь девушки. Он подошёл ближе и попросил руку, после чего поцеловал её в знак извинения за ту тревогу, которую поселил в душе Рене. Сделав нужный ритуал, спросил:       - Вы уделите мне минуту, мадмуазель?       - Да. Да, конечно, месье. – Девушка присела на кушетку и вопросительно взглянула на камердинера. – Вы всё-таки решили просить моей руки?       - Ваша целеустремлённость меня поражает, - ухмыльнулся Александр. Но сразу же стал серьёзным и отстранённым. Перемена настроения мужчины удивила Рене. – У вас отличные манеры. Замечательное чувство такта. Острый ум. Начитанность. Очаровательная внешность.       Она старалась понять: к чему было сказано столько комплиментов в её сторону. Холодный колкий взгляд мужчины, который появился при их разговоре, вызывал тревогу. Рене отметила для себя, что камердинер умеет надевать множество масок перед всеми, чтобы казаться очаровательным и приятным. В реальности же, Александр походил на гончую, которая служила только одному хозяину – Людовику.       - И все эти качества меркнут на фоне того, что ваш дядя был казнён за подготовку мятежа. А отец поддерживал мысли и спонсировал брата. Король сжалился к вдовцу с ребёнком Гийом  и всего лишь отобрал имущество и деньги, оставив награду в виде жалования, которую ваш отец получил за долгое служение на благо Франции. Но то клеймо, что вы получили, висит над вами. Не поэтому ли вы живёте у тётушки? Знает ли она о вашем плачевном положении?       - Мы живём у тётушки не более полугода, месье Бонтан. До этого нам удавалось оплачивать небольшой домик на окраине Парижа. Но рост аренды на жильё заставил нас переехать сюда, рассказав о страшном пожаре в нашем поместье.       - Ложь во имя спасения, мадмуазель де Ноай?       - Временное решение проблемы. Мы платим тётушке, чтобы не быть нахлебниками. К чему это разговор, месье Бонтан? Что вы желаете от меня?       - С чего вы решили, что я что-то желаю, мадмуазель?       Де Ноай поднялась с кушетки и подошла к окну. Большое, во весь рост, оно выходило на ухоженный сад. Вдалеке виднелся пруд, в котором Сюзанна разводила карпов, которые так нравились её внукам. Пышные бутоны роз были обрамлены каплями воды от полива, оттого поблёскивали на свету. Всё здесь пахло свежестью и богатством. Де Массю не жалел денег для того, чтобы его жене было приятно находиться в дачном домике. Рене искренне завидовала.       - Раз вы решили напомнить мне о грехе моей семьи, то неспроста, месье Бонтан. – Девушка повернулась к гостю и посмотрела прямо в глаза, после чего сказала: - Какова ваша просьба? Отец больше не общается с заговорщиками, тут мы вам не поможем.       - Дело с заговорщиками давно решено, мадмуазель. Вам не было и десяти, когда последние вредители короны лишились головы.       Камердинер присел в кресло и снизу вверх посмотрел на девушку. Но то, как он посмотрел, скорей показало: даже будучи в таком положение он выше неё. Взгляд настоящего расчётливого серого кардинала, который плетёт свои сети в угоду Короля-Солнца. Рене понимала, что приезд мужчины сюда не был случайностью или желанием справиться о здоровье Сюзанны.       «Наверное, сплетни о моей внешности дошли до королевского двора. Скорей всего тот герцог, к которому я ходила месяц назад на ужин, растрепал. И, пронюхав об этом, Александр решил воспользоваться моим плачевным положением. Мы, преступники страны, находимся в зависимости от короля. Он может надавить на нужных людей при совете, тогда нас лишат награды и жалования. И жить нам будет не на что. Это тупиковая ситуация» - она старалась понять ситуацию и возможные последствия для их семьи. И выводы казались слишком трагичными.       - Ваше лицо каменное, как статуя Артемиды Эфесской, де Ноай. Вы отлично владеете самообладанием, но глаза вас выдают.       - Я вполне могу научиться скрывать тайны в своих глазах. Говорите прямо, месье Бонтан. Для чего вы приехали за мной?       - За вами, - хмыкнул Александр, но ответил: - не скажу, что только ради вас я примчался в этот скромный городишка. Но весьма удачно желание короля о новой шляпе привело меня сюда. Рене де Ноай, о чём вы сейчас думаете?       Переменив позу, камердинер продолжил смотреть в глаза девушки. «Ему я нужна или для того, чтобы подложить меня под короля, как и говорили те слухи. Или он желает меня закинуть куда-то во двор. Делал акценты на том, что обучена правилам. Ещё и с нужной внешностью. Это даёт мне преимущество» - размышляла Рене.       - Чем недостойней мы, тем меньшего мы ждём, - заметил Александр.       - В ничтожестве своем чем мог я вас привлечь? Мне верить нелегко в успех моих искательств, не получив тому весомых доказательств.       - Вы любите Мольера, де Ноай?       - Его любит общество. А моё дело любить то, что любят они. – Рене немного помолчала и уточнила: - я нужна вам при дворе? Вы хотите слушать то, что недоступно для вас.       - И не только слушать, мадмуазель.       - Интрига, да. Вы хотите кинуть меня, как кость, собакам из своры сплетниц и интриганок, чтобы понять, насколько остры их клыки. Умно, месье Бонтан. Умно.       Александр поднялся. Он был выше Рене, отчего ей пришлось запрокинуть голову. Глаза мужчины были всё также холодны. «С таким покровителем мне будет легко влиться в общество, а также выправить наше положение. Но нельзя проиграть ему сейчас. Нужно выменять себя на что-то значимое» - решительно подумала девушка.       - Вы правы, мадмуазель де Ноай. Ваше личико не знакомо отполированным полам королевских залов. Вы станете хорошей приманкой и не менее замечательной шпионкой при мне. Если всё пройдёт хорошо, и вы принесёте пользу во время пребывания в Версале, то благосклонность с моей стороны вам обеспечена. Вы сможете удачно выйти замуж, несмотря на прошлые прегрешения перед короной. Ваша семья резко исчезнет из списка мятежников. Заодно присмотрите себе пару во дворце.       - Удивительно щедрое предложение, месье. Но и у меня есть к вам условие.       - Условие? В том ли положение, мадмуазель, чтобы чего-то требовать?       - Не в том. Но вы ведь хотите, месье Александр, чтобы я была верна вам во время пребывания в Версале. Нет человеческой души, которая выдержит искушение властью. Но вы можете снизить риски, дав мне то, что сдержит меня от желания влиться в общество тех, кто властвует и разделяет.       Улыбка расплылась на лице камердинера. Он подошёл к ней непозволительно для светского общества близко. Холодное дыхание мужчины опалило красное горячее лицо Рене, отчего ей стало зябко.       - И что сдержит вас, Рене?       - Жалование для отца, благодаря чему он сможет снять дом и съехать от тётушки. Многого мне не нужно, Александр.       Он призадумался. Требование де Ноай было не слишком большим. Выгодное сотрудничество с прелестной юной красавицей могло сыграть с ним как злую шутку, так и стать новым рычагом давления на некоторых подозрительных личностей при короле.       - Отличный обмен, Рене. Меня устраивает это. Спускайтесь в столовую, я переговорю с вашим отцом, а после мы поедем за шляпкой. Ваше прелестное личико нужно скрыть от вредных лучей солнца. Вам предстоит много сиять при короле.       Сказав это, мужчина отошёл, а после покинул растерянную девушку. «Мне кажется, что я проиграла в этом бою! Но аппетит приходит во время трапезы. Пока этого будет достаточно» - подумала Рене, а после пошла в столовую, чтобы пообщаться с тётушкой, пока Александр решает вопрос с отъездом в Версаль.       Милая беседа о творчестве Пьер де Ронсар отвлекла от роя мыслей, которые громко жужжали в голове. Разговоры требовали сосредоточенности и увлечённости, чтобы следить за ходом диалога. Тётя часто перескакивала с темы на тему, чему научилась при королевском дворе.       Когда в столовую вошли Александр с Гийом они поднялись. Отец был в замешательстве и непонимание, а вот камердинер не выражал ничего, кроме скуки.       - Сюзанна, милая моя, Александр сделал выгодное предложение! Он так был очарован моей Рене, что решил представить её в Версале. И под своим покровительством!       - Ох! – Тётушка выглядела восхищенной и радостной. – Это такая новость! Рене, моя дорогая, такая честь. Да под самим камердинером Короля-Солнца! Наконец-то Господь благоволит тебе, моя любимая!       Радости тёти Рене не разделяла, но показывать ничего не стала, натянув широкую улыбку. Под пристальным взглядом камердинера, девушка обнялась с отцом. Она успокоила его, пообещав, что после поездки они обязательно поговорят.       - Я верну вашу дочь, месье де Лафайет, в целости и сохранности спустя пару часов. За оставшееся время вы успеете подготовить багаж для юной красавицы. Как и её слуга.       - О, месье Бонтан, - оборвала мужчину Сюзанна – моя дорогая племянница настолько следит за чистотой своего тела, что не держит служанок. Не дозволяет к себе прикасаться.       - По мне, это маленькая глупость, но все мы были своенравны в этом возрасте, - защитил девушку маркиз.       - Тем легче будет нам переехать. Приятно было позавтракать, мадам де Гамон. – Александр поцеловал руку женщины, чем вызвал у неё лёгкий румянец. – Месье де Лафайет, вы взрастили умную и прекрасную дочь.       - В ваших руках ныне найти удачного и благочестивого мужа для неё, месье Бонтан. - Всенепременно. Месье.       Их уже поджидала карета, обитая изнутри бархатом малинового оттенка. Рене удивленно исподтишка глядела на каждый угол, чтобы рассмотреть. В голове то и дело появлялись примерные суммы по стоимости. Позолоченная бронза поблескивала на отдельных элементах. Дерево было расписано образами Богоматери с ребёнком. Серебряные бубенцы звенели на всю улицу.       Заговорить первой девушка не решалась. Слишком много произошло за час, потому стоило разобраться со своими чувствами и ощущениями. «Если камердинер ездит в такой карете, то Людовик катается в куске золота?» - размышляла она, продолжая разглядывать обивку и парчу на окнах.       - Значит, вы настолько брезгливы, мадмуазель, что не желаете иметь служанку? – оторвал от мыслей Александр.       - Если мне не выделят в Версале служанку, я не расстроюсь, месье.       - Ни в коем случае! – воскликнул камердинер и откинулся на спинку сидения. – При дворе должно быть отглажено и надето всё идеально. Потому я найду вам хорошего слугу, который не даст вам упасть в грязь лицом, мадмуазель де Ноай.       - Благодарю, месье.       Рене отвернулась от мужчины, показывая, что разговор между ними окончен. Но Бонтан не пожелал понять намеков девушки и прямо спросил:       - Что вы ожидаете от Людовика XIV?       - Ожидаю? – удивлено вскинула брови девушка. – Александр, менее часа назад я не знала, что окажусь при дворе. Мои ожидания слишком сумбурны и эфемерны.       - И всё же, мадмуазель.       - Людовик уважительный и галантный мужчина. По меркам людей, очень красив. Любит женское внимание, не смотря на законную супругу. Не поймите неверно, месье Бонтан, то, с кем и как спит король, меня не касается. Господь рассудит все на Небесах.       - Король любит женское общество. Всё так, мадмуазель. Но уважение к законной супруге у него безмерное.       - Мария Терезия не влезает в дела Франции. Насколько мне известно, она занята воспитанием дофина.       - Королева слишком застенчива и кротка, чтобы заниматься политическими и экономическими делами. Её растили для того, чтобы вести балы и светские вечера, а не разбираться в бумагах и сидеть на советах. – Александр делился информацией о королевской чете без страха. – Но и у неё имеется характер. Уже не первый год она страдает от измен Людовика и его внебрачных детей. Вы знаете о Луиза-Франсуаза де Ла Бом Ле Блан?       - Это официальная фаворитка короля. И у неё есть дети от короля, которых он признал.       Карета подскочила на кочке. Рессоры скрипнули. Послышался крик кучера, который приказал лошадям быть медленней. Рене прижалась к сидению, когда Александр выглядел невозмутимо. Он продолжил разговор:       - Всё верно. Но король подустал от Луизы. Отныне место новой фаворитки свободно, а потому множество девушек желают заполучить это место. Моё же дело обеспечить безопасность короля. И, в первую очередь, от ревнивых женщин, которые рвут друг другу волосы при необходимости. А иногда, от отчаянья, могут и выместить гнев на короле. Мадемуазель, и вы будете помогать своевременно принимать меры.       - Я помню свою роль, месье. И обещаю отыграть её до конца.       - По мере необходимости, де Ноай. Вливайтесь в общество, стройте отношения, высматривайте себе пару. Я не против этого. Супружеские и иные клятвы при дворе не больше, чем сотрясания воздуха. Но репутация важна так же, как и бледная кожа. Следите за своими действиями, чтобы мне не пришлось отправлять вас обратно к тётушке раньше времени. Вы поняла, мадмуазель Рене?       - Да, месье Бонтан.       Остаток пути они ехали в тишине. Рене то и дело вспоминала сплетни, которые мусолили гости тётушки. Сейчас любая информация могла помочь в будущем устроится при дворе и не упасть в грязь лицом.       Кони медленно шли по размытой дождями дороге. Тяжёлая карета медленно продвигалась. Шестерик едва мог вытянуть вес, потому кучера периодически злился и кричал на животных.       Когда же экипаж заехал на мощеную дорогу послышался одобрительный клич кучера. Цокот копыт стал громким и звонким, подобно ударам колоколов. Звук города донесся сквозь парчу. Рене не позволила себе выглянуть, но ждала с нетерпением момента, когда они окажутся на месте.       - Приехали!       - Выходим, мадмуазель. Мы на месте.       Кучер открыл дверь кареты. Первым вышел камердинер, после чего протянул руку девушке. Рене аккуратно спустилась и твёрдо встала наземь. Было кучно. Люди сновали тут и там. Кто-то присматривал себе что-то у сельской женщины, кто-то вёл разговоры, иные хохотали и танцевали.       Люди из королевского двора выделялись на фоне обычных селян. Расшитые одежды, длинные подолы, сияющие ожерелья и перстни были на контрасте с простенькими платьями с фартучками, залатанными шляпами и грязными смуглыми лицами. Рене наблюдала за тем, как высокородные дамы с презрением глядели на грязь, которая марала ткань их прогулочных нарядов.       Нервный шёпот разносился между кружками с женщинами. Бледные лица дам были прикрыты шляпками, иные дополнительно закрывались зонтиками. Мужчины громко и горделиво обсуждали скакунов или сколько тратит на содержание конюшни с элитным голландским сеном. О политике тоже рассуждали. И о войне Республике Нидерландов с Англией, и о резко окончившейся Австро-турецкой войне и о подвижках Англии в сторону Франции.       Рене внимательно слушала, как ведётся разговор. Насколько туманными и завуалированными фразами  оскорбляют и принижают отдельных персон, королей и государства. Мужчины были более дерзкими в диалоге, иногда позволяя сказать мысль прямо, без подтекстов. Женщины же общались только с двусмысленными фразами. И это удивляло юную маркизу.       - Мужское общество раскрепощенное, когда женское готово подсыпать яд и в слова, и в пирожное, и даже в свинцовую пудру, - заметил Александр, наблюдая за тем, как подопечная вслушивается в доносимые фразы.       - Как говорил Сократ, месье Бонтан, любви женщины следует более бояться, чем ненависти мужчины. Это яд, тем более опасный, что он приятен. И часто с клыков гадюки яд падает случайно в чужой бокал. - Камердинер улыбнулся на замечание девушки. – Тут чудесная часовня. Я отойду поставить свечку за короля, месье?       - За короля, мадмуазель, хоть каждый час.       Сделав легкий реверанс своему покровителю, Рене направилась в сторону скромной часовни. Она была построена не более века назад и выглядела достойно. Местные служители вели себя дружелюбно и принимали исповедь рабов Божьих без какого-либо графика, чем подкупали аристократов. Все, кто проживал поблизости, с радостью давали щедрые пожертвования.       Внутри было почти пусто. Несколько высокородных дам сидели на скамейке и что-то тихо обсуждали. Свечей сегодня было зажжено много. Рене взяла одну из восковых стройных красавиц и подошла к алтарю. Мысленно попросила: «Господи, будь благосклонен ко мне. Услышь зов дитя своего. Я не хочу сгнить в канаве или выйти замуж за злого и вредного мужчину. Прошу, позволь мне не упасть в грязь лицом при дворе Людовика и заиметь удачные связи. Я никогда не пропускала ни одной службы, отец небесный. Брось на меня свой взор. Прошу. Аминь». Девушка зажгла свечку от других и поставила в свободную ячейку.       Свет солнца игрался на витраже, переливаясь от яркого золотого оттенка до насыщенного красного. Лицо Богоматери сияло и покрылось некоторой мистичной аурой, отчего на душе у Рене стало хорошо. Она надеялась, что это был знак о принятие её просьбы.       Немного задержавшись у алтаря, девушка и не заметила, что осталась одна в часовне. По крайней мере, ей так показалось, пока она не услышала чей-то тихий шёпот. Немного покрутив головой из стороны в стороны, чтобы понять, где говорят, осознала, что разговор вели в исповедальне.       Первым желанием было покинуть обитель, чтобы не нарушить тайну исповеди. Но следом, вспомнив о том, что сегодня много аристократов, прибывших из Версаля, появилась иная мысль. «При дворе рассказать свои грехи точно нельзя. Даже священнику. Быстро дойдёт информация или до Александра, или до иного интригана. Здесь самое удачное место. Никто никого не знает» - отчего-то решила Рене и медленно аккуратно подошла ближе к месту.       - Я понимаю, о чём вы говорите, месье, но прошло слишком много времени с тех пор, как я был дружен с Жак-Бенинь.       - Вы учились с ним в одной школе. И были в одном кругу общения.       «Я попала на середину разговора. И это не исповедь. Кто-то со двора. Но имя Жак-Бенинь мне незнакомо» - подумала Рене, продолжая слушать разговор двух неизвестных. Подходить слишком близко не стала. В нужный момент сделает вид, что направляется в исповедальню.       - Теперь он слушает исповеди самого Короля-Солнца, ниспосланного Господом для возвеличивания Франции! Я же простой священник в скромной часовне при небольшом городишке. Где я и где политика, месье? Я слишком далёк от этого.       - Мне не нужно много. Всего лишь донести мысль о том, что Луиза-Франсуаза де Ла Бом Ле Блан проклята. Он убедит в этом и её, и двор.       - Вы что, месье! Она официальная фаворитка короля уже четыре года. Сомневаюсь, что король послушает духовника и выгонит мать своих детей.       Рене удивленно приоткрыла рот. «Жак-Бенинь это личный священник короля. И кто-то при дворе желает избавиться от фаворитки раньше, чем Людовик сам это сделает. А, быть может, сам король желает таким образом избавиться от неё через духовника? Представителя Бога на земле будут слушать куда охотней и слухи не будут настолько очерняющими» - думала де Ноай, пока оба мужчины молчали.       - Знаете, вашей часовне уже почти век. Реконструкция была бы кстати. А мой кошелек так и рвётся отдать кому-то пожертвования.       - Я напишу ему, месье. Будьте уверены.       - Да будет так.       Послышался скрип открывающейся двери. Рене быстро сориентировалась и пошла в сторону исповедальне так, словно зашла совсем недавно и целенаправленно шла в одну сторону.       Навстречу ей попался статный мужчина. Слишком широкоплечий. С тренированной рукой. Без парика. С густой кучерявой шевелюрой. Нога не была тонкой и изящной, как полагалось аристократу. А усы и борода украшали слегка загорелое тело. «Рыцарь. Шевалье» - пронеслось у Рене в мыслях. Неизвестный прошёлся по ней взглядом. Карий зрачок был почти чёрным в полумраке часовни.       - Доброго дня, - обратился мужчина к Рене, - вы на исповедь?       - Да, месье?       - Шевалье Филипп де Лоррен, приближенный принца Филиппа I Орлеанского.       - Рене де Ноай, дочь маркиза Гийом де Лафайет.       - Приятно познакомиться, - мужчина поцеловал протянутую руку девушки в знак уважения. – Такой свежий цветок обязан цвести в Версале при короле, мадмуазель.       - О, месье де Лоррен, в этом сезоне мой блеск будет виден для вас с любого конца Версаля.       - Всенепременно жду, Рене де Ноай. Прощайте.       Он вновь поцеловал руку девушки и пошёл прочь. «Приближенный принца, который явился сюда, чтобы через старого друга королевского священника опорочить его фаворитку Луизу. Я даже не приехала в Версаль, а уже оказалась замешана в интриги. Это информация мне точно пригодится, пока сохраню её при себе» - размышляла Рене, выжидала время. Сразу выходить вслед за Филиппом было опасно и подозрительно. Уже выйдя на улицу, Рене заметила, что шевалье садился в карету. По гербу Людовика и внешней дороговизне экипажа, девушка получила подтверждения, что Филипп не врал. Лукавая улыбка на лице де Ноай была слишком откровенной, но в этот момент скрывать свои чувства она не желала.       Солнце достаточно встало, чтобы начать греть тело. Легкий ветерок трепал волосы и подолы платьев дам. Селянки сновали с товарами. Грязь под ногами подсыхала, оттого грустных вздохов от аристократок стало меньше. Рене оглядывала свиты, стараясь подметить лица и внешней облик. «Стоит навести хоть какие-то связи, прежде чем явиться ко двору. Короткий обмен любезностями и уточнение титулов будет достаточно» - размышляла де Ноай.       Мимо прошла дама в сопровождение загорелого мужчины с тяжелыми грубыми чертами лица. Яркая шляпка мадмуазели была украшена перьями, похожими на павлиньи. Они о чём-то разговаривали и шли прямиком к экипажу.       - Отойдите от жеребца!       Крик кучера отвлёк Рене от мыслей. Белый конь с ужасом завозился на месте. Он рвал упряжку, отчего другие лошади стали нервничать. Дама в шляпе охнула. Отшатнулась назад.       Животное заржало и встало на дыбы. Страх в глазах был очень ярким.       Компаньон дамы подбежал ближе, стараясь увести из-под копыт девушку. Кучер упал на колени, поскользнувшись на всё ещё мокрой земле. Суматоха и паника начала действовать на всех. Кони в упряжке ржали и визжали, подобно свиньям во время забоя.       - Арман! Брат!       Рене едва успела заметить, что кучер пытается откатиться, что привело к падению Армана. Думать о том, что делать, де Ноай не особо успевает. Находясь рядом, подбегает к коню и хватает поводья. «В бок! В бок тянуть» - отдаёт команду саму себе и повторяет слова шталмейстер тётушки.       Резкое движение, отчего лошадь пугается, а после натяжка сторону. Животное сразу же встаёт на землю, не успев наброситься на мужчин. Конь брыкается, но Рене продолжает удерживать поводья. Чтобы успокоить, приговаривает:       - Тихо. Тихо. Всё хорошо.       Удержать лошадь не удаётся. Хрупкие руки Рене едва ли могут противостоять панике животного. К ней подбегает кто-то из неподалеку стоявших кучеров, помогая сдержать, пока де Ноай пытается гладить коня и трепать ему гриву.       - Дама, отойдите, пожалуйста. Животное еще не успокоилось.       - Да, да, конечно, месье Бонтан.       Александр подходит к подопечной. Наконец Рене отпускает коня и отходит в сторону. «Как я так быстро отреагировала?» - удивляется сама себе девушка. Руки трясутся. На ладонях видно кровоподтеки. Кожа горит от силы коня, словно кто-то вылил раскалённый металл.       Сердце стучит нещадно. Послевкусие от ситуации доходит до разума. Голова слегка кружится, но она продолжает твердо стоять на земле. Глубокие вдохи и выдохи помогают успокоить силу страху.       - Вы как, мадмуазель де Ноай?       - Неплохо, месье. Удивлена, как я смогла удержать поводья до того, как подбежал мужчина.       - Страх иногда сильней разума, - заметил камердинер с лукавой улыбкой.       - Где спасительница? – дама в шляпе подбежала ближе, - Вот вы где! Месье Бонтан, познакомьте меня с чудесной девушкой, которая остановила бешеного коня.       - Конечно, ваша светлость. – Рене тихо ахнула от обращения Александра к даме. – Это мадмуазель Рене де Ноай, дочь маркиза Гийом де Лафайет.       - Прекрасная Рене, вы спасли меня от удара коня! Я буду вам признателен до конца своих дней, - компаньон дамы целует руку в знак признательности. – Арман де Грамон, граф де Гиш, сын великого маршала Франции Анутан де Грамон.       - Приятно познакомиться, ваше сиятельство.       - Можно просто месье, мы с вами на одной позиции, мадмуазель Рене, - ещё раз припал к пальцам губами мужчина.       - Льстец! – хихикнула дама.       - А это прекрасная мадам Катерина Шарлотта де Грамон, княгиня Монако и жена Луи I, а также сестра месье Армана де Грамона.       - Ваша светлость, - сделала реверанс Рене после слов Александра.       - Вы такая хорошенькая, мадмуазель де Ноай, - улыбнулась Катерина, обмахивая себя веером. – Братец, тебя спасла чудесная красавица. Удар по репутации обеспечен уже сегодня же за обедом.       - После такого спасения мне не страшен ни один удар.       - Они приближённые принца Филиппа I Орлеанского, - обозначил камердинер.       - Ему как раз не хватало ценного юного экземпляра в своей свите, мадмуазель, - подмигнул Арман.       - Лучшие балы. Прекрасные дорогие вечера. Наливное вино. Веселые ночные прогулки. Всё это относится к свите его Высочества. Ведь так, ваше сиятельство?       - Так, так, Александр, - хмыкнул Арман.       - Я справлюсь о жеребце. И с чьей он конюшни. При дворе Короля не должно быть такого пугливого животного. Ваше сиятельство. Ваша светлость.       Сделав реверансы в сторону брата с сестрой, Александр удалился. «Оставил меня с такими важными персонами! Господи, неужели ты исполняешь мою просьбу прямо сейчас?» - испуганного думала Рене.       - Я никогда не видела вас, де Ноай, при дворе.       - Всё верно, ваше сиятельство. Мой первый сезон начнётся уже завтра.       - О, так вы новая игрушка при дворе! Арман, этот сезон станет интересным!       - Не смущай чудесную лебедицу раньше времени, сестрица.       - Неужели в Версале настолько скучно, что моё скоромное появление разбавит вашу скуку, ваше сиятельство, - хитро заметила Рене.       Катерина громко рассмеялась, прикрывая веером лицо. Де Ноай посмотрела в сторону Александра, который разговаривал с кучером. В свете солнца мужчина выглядел надменно и властно. Очередная маска камердинера показалась глазу маркизы де Лафайет.       - С кем вы знакомы уже, маркиза де Ноай?       - О, месье Арман, с вами. И шевалье Филиппом. Больше лиц и титулов мне пока не знакомо.       - Шевалье. Как он вам, мадмуазель?       - Ваша светлость, он очарователен. У лисы есть много хитрых приемов, но ёж знает одну большую хитрость! Именно так о нём бы я сказала.       - В точку, де Ноай. В точку. – заметила Катерина. - Прекрасная маркиза, нам пора возвращаться обратно. Поездка к шляпнику меня утомила. Будем ждать вас в Версале, как глоток свежего воздуха. Обязательно приходите на приёмы его Высочества. Вы не уйдёте расстроенной!       - Конечно, ваша светлость.       Короткий реверанс в знак прощания с княгиней и графом. Рене проводила их взглядом. «Интересная особа. Но сделала ли я всё правильно? Резко оборванный разговор мог говорить о скуке со мной. Да. Опыта общения у меня мало, чтобы поддерживать долгие витиеватые диалоги. Нужно учиться этому как можно быстрей» - думал де Ноай, пока фигуры четы де Грамон не скрылись в карете.       Лавка шляпника опустела, потому Рене отправилась туда. Внутри было всего пара леди, которые рассматривают готовые шляпки. Пахло кожей и растворами, которые немного щипали нос. Полки были украшены перьями, жемчугом, полевыми цветами – всё это раззадоривало фантазию.       Она долго ходила между рядами, рассматривая экземпляры. Небольшие ценники, которые стояли около шляпок, были высоки. Рене старалась выбрать дешёвую, чтобы сильно не тратиться. «Очень жаль, что приходится экономить. Возможно ли когда-то, что я буду гулять также, но выбирать всё что захочу? Это настолько далёкая фантазия, что я не представляю её исполнения» - обдумывала девушка. Внутри неприятно свербело чувство зависти и неудовлетворенности.       Спустя время де Ноай заметила, что она ни одна долго бродит между полками. Молодая утонченная девушка выглядела великолепно. Слегка худенькая с длинными завитыми волосами, собранными в большую тяжелую причёску. «Она выглядит печальной и отрешенной. И насколько же бела её кожа. Наверное, ни одни белила так не смогут окрасить лицо! Она невероятная. Но отчего такая грустная?» - заметила Рене, рассматривая украдкой незнакомку.       - Этот шляпник умелец, не правда ли? – первой начала разговор маркиза.       - Что? – незнакомка отвлекается от разглядывания шляпки с жемчужной вышивкой. – О, да. У него не шляпы, а произведения искусства самого Леонардо.       - Вы тут со свитой Филиппа I Орлеанского?       - Нет, что вы, - заметила незнакомка. – Я знакома с её сиятельством Катериной, и с его светлостью Арманом и с его Высочеством Филиппом. Но я вхожу в свиту королевы Анны. Она отправила меня сюда разузнать о шляпках. Слава этого приезжего из Российской Империи всколыхнула двор. Каждый теперь желает урвать что-то новенькое.       Незнакомка говорила тихо. Голос её был нежен и ласков, как у домашней кошки. Она трогала шляпку со всех сторон. Едва заметный интерес и сосредоточенность появлялись во взгляде ненадолго, но тут же исчезали. Оставалась только скука и печаль.       - Королеве необходимы качественные шляпки. Она избирательна, потому стоит проверить каждую деталь.       - Вы настолько хорошо разбираетесь с вдовствующей королевой, - продолжает разговор Рене, рассматривая соседнюю шляпку.       - Я её фрейлина, - объяснила девушка, а после уточнила: - Бонна де Понс, племянница маршала Франции Сезар-Фебу д’Альбре. Но можете звать меня Бонной, без мадмуазель. Не люблю этих условностей.       - Хорошо, Бонна. Я Рене де Ноай, дочь маркиза де Лафайет. Можно просто Рене. Бонна одобрительно улыбнулась, но вышло неудачно. Девушки продолжили рассматривать шляпки, иногда перекидываясь редкими уточнениями или восхищениями. Другие дамы в лавке чуть ли не дрались за особый экземпляр, только вынесенный из мастерской.       - Вы так печальны, Бонна. Что вас может заставить улыбнуться искренне?       - Прямо сейчас? – удивилась девушка. Нехотя ответила: - ничего. Хотя. Быть может парящая птица смогла бы немного растопить сердце. И то не точно.       Фрейлина королевы Анны продолжает переходить от одного экземпляра к другому. Дамы успокаиваются, когда камердинер забирает особую шляпку для короля, в качестве образца. «Бонна другая. Если свита принца Филиппа весела и задорна, то девушка иная. Это прихоть королевы Анны или случайность? Вдовствующая Анна до сих пор имеет большое влияние при дворе – об этом часто говорил отец. Сомневаюсь, что она именно такая же, как Бонна» - рассуждала Рене.       - Знаете, Бонна, мне очень нравится, что вы спокойны, как океан. Ни один шторм не всколыхнёт ваше умиротворение. До поры до времени, конечно же.       - Рене, да вы романтик, - заметила Бонна. Дополнила: - Но ваше уточнение о том, что даже океан иногда бушует, мне нравится.       - Потому что так оно и есть. Океанская гладь обманчива своей безмятежностью. Но, как говорили греческие поэты, Посейдон был слишком взбалмошен и непостоянен. Если разгневать его, то ни одно покровительство Зевса не спасёт от кары. Одиссею сильно повезло. Но то лишь исключение.       - Хотела бы я быть, как великой бог воды, - улыбнулась искренне Бонна.       - Молодость даёт нам право на философию. Когда вы станете женой и матерью, то сможете стать самим Посейдоном.       - Благодарю, Рене. Ваши слова не имеют лишней лести, а больше наполнены дружеским советом. Жаль, что мой отец не ценит такой характер.       - Он не ценит, но оценят иные. В том числе и я.       Бонна хихикнула в ответ на замечание маркизы. Улыбка красила девушку насколько, что она напоминала Мадонну Литту. Настолько же светлая и нежная дама.       - Подойдите ко мне, Рене. Ваши слова всколыхнули во мне теплоту. Я бы хотела сделать вам подарок. - Бонна сняла с себя заколку. Она отливала серебром. Жемчуг горел на свету. Подарок был холодным и тяжелым. Камни слишком остры и цеплялись за кожу пальцев. – Это знак моего расположения к вам. Надевайте её, чтобы каждый знал, что самая печальная аристократка двора кому-то благоволит. А почему – это будет секретом.       - Бонна, это чудесный подарок! Я польщена.       - Она вам идёт, Рене. Подчеркивает ваши густые и блестящие волосы. Пускай каждый обращает внимание на вашу красоту. И обязательно вспоминайте обо мне во время прихорашивания у зеркала.       - Обязательно, Бонна. А вы улыбайтесь. Внутри вас много света!       - Мадмуазель де Ноай, я закончил с образцами для Людовика XIV. Нам пора возвращаться. Вы закончили? – обратился Александр, подходя ближе. – Мадмуазель Бонна, доброго дня.       - Доброго, месье Бонтан. Не буду больше задерживать маркизу. Спасибо за приятную беседу, Рене.       - И вам, Бонна.       Девушки сделали друг другу реверанс в качестве прощания. «Это мой первый подарок от кого-то! Если так пойдёт дальше, то я определенно сколочу себе состояние из украшений, которое позволит жить в случае неудачи в браке. Милая Бонна, вы прекрасны» - мысленно улыбнулась де Ноай, разрывая зрительный контакт с фрейлиной.       - Вы так и не выбрали шляпку, мадмуазель, - заметил камердинер.       - Сегодня я не в настроение для новой шляпки. Слишком много произошло, месье.       - Хорошо. Сейчас мы зайдём к модистке, чтобы она сняла с вас мерки. Новый гардероб привезут через несколько дней в Версаль. Вы обязаны выглядеть неотразимо, иначе меня сочтут плохим и жадным покровителем.       - Или вы просто желаете бросить пыль в лицо двору, скрыв мою истинную цель под толщей тканей и слоёв белил.       - Белила вам совершенно не нужны, Рене.       Ухмылка и слова камердинера заставил девушку покраснеть. «Он открывается. За холодным и цепким взглядом гончей Короля-Солнца скрывается умелец болтать языком. Остро и грозно. Мне стоит с ним чаще вступать в перепалки, чтобы не проваливаться во время разговоров с членами двора» - одобрительно хмыкнула Рене.       Салон модистки пах корицей и выпечкой. На главном столике, в ожидание снятия мерок, дамы ели пирожные и пили кофе. Рене присоединилась к беседе. Они обсуждали погоду, новую причёску некой графини, которая смогла привлечь внимание всего двора, а также вхождение в моду рюшек и новых замочков, которые помогают крепить дополнительно зеркальце на платье. Атмосфера была дружественной и легкой.       Снятие мерок прошло быстро. Пожилая женщина заверила, что через два дня в Версаль приедет новый гардероб. Модный и яркий, так как Александр не поскупился. Одно платье подготовили для представления завтра перед аристократами. Девушки подогнали наряд и упаковали для перевозки.       Дорога обратно в поместье тётушки прошло в молчание.       - Завтра я заеду за вами, мадмуазель. Не проспите. И подготовьте багаж. Жизнь в Версале требует много сил.       - И хитрости, - заметила де Ноай.       - Именно поэтому вы туда и едете. Доброго вечера, Рене.       - Доброго, Александр.       Слуги тётушки отнесли платье в комнату. Сама Сюзанна долго разговаривала с племянницей об особенностях поведения при дворе. Уже в десятом часу Рене смогла добраться до папы.       Отец долго причитал об идее камердинера и невозможности отказать. Рене пришлось приводить множество аргументов о том, что поездка в Версаль поможет для будущего. После длительной утомительной беседы, де Ноай договорилась с Гийом о том, что будет писать трижды в неделю письма о своём состояние, положение и особенностях двора. Ночь наступила слишком быстро.