Простуда

То ли раны кота всё-таки сказались на человеке, то ли сыграло свою роль пережитое потрясение, но только Эс после этого заболел. Спустившись на первый этаж, чтобы разбудить его к завтраку, Шидо внезапно обнаружил, что у него температура. — Простите, пожалуйста… — отчаянно шептал Эс, отворачиваясь к спинке дивана, чтобы спрятать взгляд. — Хватит уже. — вздохнул хозяин. — Ты ни в чём не виноват. Главное, чтобы с тобой было всё в порядке. Он дал котёнку лекарство от головной боли и грелку, укрыл вторым одеялом и поставил на табурет рядом с диваном чашку чая и тарелку риса с курицей. — Я убегаю на работу, Котоко за тобой присмотрит. Не бойся её, она действительно хорошая. По крайней мере, она знает, что если с тобой случится что-то нехорошее, я с неё спрошу. — Так, погодите, а меня кто-нибудь спросил? — из кухни появилась возмущённая Котоко с поварёшкой в руке. — Я в сиделки не нанималась. Не собираюсь я за этим — она указала на Эса. — ухаживать. — Котоко, у меня сегодня три плановых операции, а могут ещё привезти кого-нибудь срочного. — строго сказал хозяин. — Я приду только поздно вечером и очень усталым, вероятнее всего сразу лягу спать. Он в худшем случае простудился, это не создаст сложностей. Твоя задача его просто вовремя кормить. Если будет жаловаться, что сильно плохо — ты знаешь, где у нас лежит ибупрофен. Дозировка на коробке написана. — А если не простуда? — упёрлась Котоко. — Он с улицы, с ним что угодно может быть. — Он уже почти неделю живёт у нас и до сих пор было всё в порядке. — Есть такая штука, как инкубационный период! Вы сами меня этому учили, господин хирург с высшим образованием! Хозяин невольно закатил глаза. — Хорошо. Я могу попросить тебя постараться не делать ничего, из-за чего ему могло бы стать хуже? В смысле, не пугать, не заставлять вставать без необходимости и тому подобное, а? — Постараюсь, но ничего не гарантирую. — Котоко. — Я всё сказала. Я не буду вредить ему нарочно, но если мои действия непреднамеренно ухудшат его состояние, я не возьму за это ответственность, ясно? Шидо сдался. — Ладно, как хочешь. Но если с ним что-то случится, я буду разбираться. — Да ради Бога! Уж я-то оправдаюсь. — Посмотрим. — сказал хозяин и ушёл на работу. Котоко пренебрежительно взглянула на Эса. — Ты у нас теперь ещё и больной, выходит? — Просто не трогай меня. — буркнул из-под одеяла Эс. — Ой, можно подумать, я собиралась! — всплеснула руками Котоко. — Я как раз пришла тебя предупредить, что это твои проблемы. Доживёшь до завтрашнего дня? Поздравляю. Нет, значит нет. Шидо поплачет и успокоится. После этого она ушла наверх в свою комнату. «Скоро лето, так что пора бы начинать искать подработку. — подумала она. — Заодно не буду больше видеть этого паразита.» Она включила компьютер хозяина (Шидо и не подозревал, что его воспитанница давно уже знает пароль) и принялась рыться в интернете в поисках работы для студентов.

***

Когда Котоко проснулась, часы показывали два часа дня. Девушка потянулась, встала с кровати и отправилась на кухню — разогреть себе обед. «Шидо вроде говорил, что его надо кормить? Эх… Ладно, я просто напомню ему, что надо поесть. Но уговаривать не собираюсь, хоть убейте.» Она пошла в гостиную. Эс неподвижно лежал на диване, укрывшись одеялом с головой. Чай был выпит до дна, но к тарелке с рисом он даже не притронулся. «Какой вообще смысл держать в доме существо, которое от одной стрессовой ситуации может тут же слечь с лихорадкой?» — Эй, ты ещё жив? Если да, то напоминаю, что уже время обеда. — сурово сказала она. — Я не собираюсь тебя кормить. У тебя тут стоит еда, которую принёс утром Шидо. Чтобы к его приходу тарелка была чистая. Иначе влетит мне, а это намного хуже для тебя, чем если бы он наказал напрямую тебя, ясно. Эс не отвечал. Даже не пошевелился. — Дрыхнет он… Как только выздоровеешь, заболею я. Посмотрим, как ты с моими хозяйственными обязанностями справишься. Снова нет ответа. «А он жив вообще? — вдруг мелькнуло в голове Котоко. — Учитывая, какой он слабенький… Вполне мог умереть…» Она протянула руку, осторожно приподняла край одеяла и… …Эса там не было. Котоко ошеломлённо застыла. Под одеялом оказались лишь подушки, уложенные так, что со стороны могло показаться, что там лежит человек. Гостиную резко заполнил липкий, тягучий страх. Ступор длился около десяти секунд, а затем… Котоко бросилась его искать. «Шидо меня убьёт. Если я не найду его, то Шидо точно меня убьёт!» Она заглянула в ванную, в кухню, во все комнаты и на первом, и на втором этаже, во все шкафы и тумбочки, даже на чердак. Эса нигде не было. Внезапно в голове её вспыхнула, как искра от спички, ужасающая догадка. Котоко кинулась к дверям. Так и есть: входная дверь была открыта. Шидо точно закрывал её, она слышала скрежет замка после того, как он ушёл. Котоко проверила шкафчик с ключами: запасной ключ висел там, где обычно находился основной, ключ хозяина. Она никогда его туда не вешала. Значит, открыл им дверь и вернул, как он думал, на место. Ушёл! Котоко даже не стала одеваться. Она просто вскочила в ботинки и выбежала на улицу. «Куда он мог пойти?» Ответ пришёл как-то по наитию: естественно, искать прежнего хозяина — загадочного Яманаку-сана. А где мог быть Яманака-сан? Даже на ошейнике Эса не было адреса. Но следы этого человека могли остаться на том месте, где он в прошлый раз его оставил. Шидо подобрал его по дороге с работы. Эту дорогу Котоко приблизительно знала: она иногда выходила встречать хозяина на крыльцо и видела, с какой стороны он идёт… Нельзя было терять ни секунды.

***

Среди холодного апрельского пейзажа очень странно выглядела фигура мальчишки в коротких домашних штанах и футболке, а уж тем более — с ошейником на шее. Котоко бегом бросилась к нему, как только увидела ещё издалека. — Что ты здесь делаешь? С ума сошел? Она осеклась, проследив за его взглядом. Возле стены дома сиротливо лежала помята, размокшая от дождя и тумана коробка. Странно, что её до сих пор никто не убрал. После долгого, странного молчания Эс внезапно вздохнул и присел на корточки, потрогав рукой её край. — Мне… Мне нигде нет места. — странным, словно даже не своим, холодным голосом произнёс он. — Я не часть вашей семьи. А в той семье мне больше не рады. Люди меня не примут, среди бродячих котов я не выживу… Мне так не хочется умирать, но… Наверное, мне вообще не следовало и… Рождаться. Только после этого он повернул голову к Котоко. — Зачем ты сюда пришла? Я тебе не друг. Да и ты мне тоже. Иди. Скажи своему хозяину, что я ушёл добровольно и искать меня не следует. — Да ты тварь неблагодарная! — взорвалась вдруг Котоко. — Ты почти неделю ел нашу еду и носил нашу одежду, спал на нашем диване и грелся у нашего камина! Из-за тебя Шидо успел поссориться с другой собачницей и со мной, бегал по ветеринарам и покупал тебе необходимые вещи, которые между прочим, не так уж дёшево стоят! Ты хочешь сказать, что это всё было зря? «Я не часть вашей семьи»! А тебе не кажется, что этот человек тебя любит? Не кажется, что он будет расстроен, если ты исчезнешь? Я уже поняла, что у тебя нет сердца, но такого даже я не могла ожидать! — Котоко. — Эс посмотрел на неё пустым взглядом. — Уходи отсюда. Я не имею права жить с вами, даже если мне или вам этого хочется. Я вообще… Не имею права жить. «Дурак что ли? Что за бред он несё?..» — подумала Котоко и вдруг снова осеклась. Её осенило. Она схватила Эса за руку, подняла и притянула к себе. Он слабо вскрикнул; его бросило в дрожь от испуга. Котоко, не обращая на это внимания, прижалась губами к его лбу. «У него же лихорадка! Конечно, он не соображает… Дура здесь я, что сразу не поняла!» Эс внезапно замер. Выдохнул. Прижался к ней. Кажется, он не понимал, что происходит; просто сработало что-то животное, заложенное от рождения: если тебя обнимают — значит, безопасно. — Эс… — сказала Котоко, стараясь вложить в голос побольше нежности. — Пойдём домой. Если ты уйдёшь, то Шидо меня сильно поругает, понимаешь? Я, конечно, не рада, что ты с нами живёшь. Но я люблю своего человека… Я не хочу, чтобы какой-то жалкий приблудный кот так нагло его расстроил. Ты же тоже не хочешь его расстраивать? — она взяла его за подбородок и подняла его голову, чтобы он посмотрел ей в глаза. — Он дал тебе приют, еду и любовь. С твоей стороны так убегать очень подло, даже если ты считаешь, что не достоин всего этого. Тебе когда-нибудь говорили, что неблагодарность — худший из пороков? Если нет, то ты не можешь считать себя даже минимально «воспитанным». Глаза Эса наполнились слезами. — Тогда мне точно не следует возвращаться. — прошептал он отчаянно. — Если мы вернёмся раньше, чем он, то он ничего не узнает. — убедительно сказала ему Котоко. — Я ему ничего не скажу. Эс вместо ответа прильнул к ней снова и выдохнул облегчённо.

***

На плите звонко завизжал чайник. Котоко залила заварку и немного перелила, запачкав край чашки снаружи. С досадой вздохнув, она взяла тряпочку, отёрла ею чашку, дрожащей рукой поставила на блюдечко и понесла в гостиную. Эс сидел на диване, закутанный в одеяло, приложив голову к спинке, и тихо спокойно сопел. Глаза его были безмятежно легко закрыты. Котоко поставила чашку на табурет. — Значит так. Больше я тебя спасать не буду. Ещё раз убежишь — пусть Шидо догоняет, если ему хочется. Не догонит — сгинь где придётся, плакать не буду. — Я знаю. — тихо хрипловато ответил Эс. От апрельской сырости у него начало першить горло, хотя температура выровнялась и уже не поднималась снова. Котоко присела рядом на диван и погладила его. Он казался милым; ей даже чуть странно стало, что она раньше не обращала на это внимания, хотя в первый раз увидев его в человеческом облике, отметила его изящную внешность. Руку она убрала, но невольно залюбовалась. Она всё ещё не любила его, ревновала к нему хозяина и пространство дома, но начинала понимать, за что его полюбил хозяин: не за то ли, что он такой хрупкий и невесомый, этот котёнок? У Котоко были другие критерии. Она всегда любила сильных и сама хотела быть сильной; ей не пришло бы в голову раньше, что человек может быть очарован слабостью. Она знала, что у хозяина были жена и дети, но затем куда-то пропали. Он никогда не рассказывал, что случилось, но явно расстался с ними нехорошо. Грусть его была не светлой; он о чём-то сильно сожалел. Встреча с Котоко, произошедшая совершенно случайно, вывела его из тяжёлой и долгой тоски, которую раньше не получалось развеять ничем. Котоко почти сразу подумала, что, возможно, она напоминает ему жену; когда он поселил её в комнате Хикару, сомнений у неё не осталось. Так может быть, и в Эсе хозяин вдруг разглядел одного из потерянных сыновей? Из раздумий девушку вывел скрежет ключа в замке.

***

Волчица внезапно проснулась посреди ночи. За окном было ещё темно. Хозяин мирно дремал на кровати. Часы ритмично тикали на стене. Пытаясь найти источник внезапной тревоги, она обернулась и обнаружила у себя под боком маленький благодарный комочек пушистого тепла. Оставалось только вздохнуть. — Нет, нет, нет. — она встала и машинально переступила на лежанке лапами. — Со мной ты спать не будешь. Давай вот уж без этого, ладно? Она осторожно подняла котёнка зубами за шкирку и понесла к шкафу; котёнок тихонько сонно заскулил, но не проснулся. Котоко кое-как отворила лапой дверь шкафа и положила его на нижнюю полку, на сложенные стопочками свитера. — Здесь безопасно. — она приклонила голову, заглядывая на полку. — Не бойся, я на тебя не нападу. Только на моей лежанке ты спать не должен. Спокойной ночи. Конечно же, Эс бы её не понял, даже если бы слышал, но остаток ночи проспал сладко, как спят только после болезни, когда спокойный сон становится особенно ценным.