Алкоголь

— Думаю, повязки уже можно снять. — хозяин осторожно размотал бинты. — Да, так и есть. Твои раны уже зажили. В худшем случае останется шрам, но под шерсть не видно, верно ведь? Надеюсь, это не сильно тебя расстроит.

***

Через несколько дней хозяин принёс домой какую-то очень странную бутылку. Она не была похожа ни на бутылку с молоком, ни на бутылку с моющим средством: стеклянный прямоугольник с тонким горлышком и железной крышкой, заполненный прозрачной золотисто-коричневой жидкостью. Он поставил её в холодильник и велел не трогать. — Завтра вечером у нас будет важный гость. — объяснил он. — Это для него. Надеюсь, вы будете вести себя прилично? — Я — да, за него не ручаюсь. — быстро отрезала Котоко. — Я очень постараюсь. — пообещал Эс. — Если хотите, я могу просто посидеть в вашей комнате… В шкафу. — Нет, не стоит. — улыбнулся хозяин. — Уверен, ты справишься. Всё будет хорошо. Это мой давний друг. И кстати, у него тоже есть питомец-оборотень, так что он знает, как с вами обращаться. — Ладно. Я буду вести себя хорошо. — сказал Эс. Хозяин накормил своих воспитанников завтраком и ушёл на работу. Котоко снова включила компьютер и села рыться среди сайтов с предложениями работы. Её ничто не устраивало. В итоге она просто бросила и начала раскладывать косынку. А Эсу всё никак не давала покоя странная бутылка. Он иногда заглядывал в холодильник и рассматривал её, а затем снова отходил. В конце концов он пошёл к Котоко. — Котоко. А ты знаешь, что в той бутылке, которую купил Шидо? — робко спросил он. — Вероятнее всего, виски. — бросила Котоко, перекладывая очередного чёрного валета на красную даму. — А что такое виски? — спросил Эс. — Алкогольный напиток. — со вздохом пояснила Котоко. Её вовсе не радовало, что кот пристал к ней с расспросами. — Что значит «алкогольный»? Котоко обернулась, держа ещё руку на мыши. — Ты не знаешь? — Не знаю. — А к Яманаке-сану когда-нибудь приходили гости? — спросила она. — Приходили… Но я ничего не видел. Он приказывал мне сидеть в комнате и не высовываться, пока они не уйдут. — Ох… — Котоко закатила глаза и полностью повернулась к нему. — Ну как бы тебе объяснить… Ты помнишь, чем пахла вата, который Шидо обрабатывал твои раны? — Помню… Резкий запах, неприятный. — Так вот, этот запах ей придавал спирт. А алкогольные напитки — это напитки со спиртом, ясно? — А зачем они пьют напитки со спиртом? — Эс даже сморщил нос от отвращения. — Это же противно… — Им от этого становится весело. — пожала плечами Котоко. — Не бойся, Шидо до неприличного состояния не напивается. У меня точно хозяин воспитанный. Максимум пропустят по стопочке, чтобы развязать языки. А вообще, вряд ли они будут пить здесь. Вероятнее всего Шидо просто подарит эту бутылку гостю и тот уже дома будет решать, что с ней делать — открыть на какой-нибудь праздник или передарить кому-нибудь ещё. И после этого она снова отвернулась к компьютеру. — Котоко. — Ну что тебе ещё?! — раздражённо воскликнула она, снова поворачиваясь. — А ты когда-нибудь пила алкоголь? Котоко даже задумалась. Недоверчиво на него посмотрела. — Пила. — наконец призналась она. — Мне однажды дали на одной вечеринке студенты, вместе с которыми я работала. Шидо об этом не знает. Только попробуй ему сказать, ты покойник. — Я и не собирался… — обиженно ответил Эс. Он ушёл, и стало как-то неловко тихо, неприятно… Разговор был словно незаконченный, какой-то горький осадок оставила последняя его нота. Котоко даже обернулась пару раз, чтобы проверить, не пришёл ли он снова. Он не приходил. Ей становилось всё более неуютно. Внезапно ей в голову пришла интересная идея; такая невинная, женственная шалость, совершенно неопасная, как ей показалось. Она поспешно встала из-за компьютера и направилась вниз. Эс сидел в гостиной, положив на диван поднос и играя с деревянными брусочками для джанго: он строил из них здания, а затем разрушал и пытался построить что-то ещё новое, но фантазия его уже иссякла и планировки зданий либо шли по второму кругу, либо оказывались слишком неустойчивы и разрушались. Очевидно, ему было скучно. — Слушай, Эс. — бархатным голосом окликнула его Котоко. Эс, ничего не говоря, тревожно оглянулся на неё, словно почувствовал, что она что-то задумала. — А ты не хочешь попробовать виски? — спросила Котоко. — Он же со спиртом. — Эс отвернулся и снова взялся за игру. — В человеческом облике запаха спирта не так резок. Я его пробовала, это вкусно. — Шидо же велел не трогать эту бутылку?.. — недоверчиво напомнил Эс. — Он не заметит. — убеждала его Котоко. — Мы его чаем разбавим. Он не станет от этого сильно слабее, это штука крепкая. Но он действительно вкусный, правда. — А со мной ничего от этого не случится? — в последний раз спросил Эс, уже слезая дивана. — Не будет. От одного глотка ты не умрёшь. Эс имел одну милую, но иногда опасную особенность: тягу к вкусной еде. Он не был обжорой в привычном понимании этого слова — в него просто не помещалось много еды, потому что природа наделила его точеной фигурой и темпераментом, не предполагающим быструю трату обильного количество энергии; но когда он не был особенно сыт, то часто не мог устоять перед чем-то вкусным, если ему предлагали. Ему был присущ даже не столько аппетит, сколько своеобразное любопытство. Возможно, в прежней жизни, у хозяина, который выкинул его на улицу в коробке, ему не хватало чувственных наслаждений; теперь он с большим удовольствием пробовал новые блюда, и если вкус ему нравился, то он мог резко стать очень жадным. Что говорить о том, что вкусная еда, даже самая простая и маленькая, вроде адекватно сделанного бутерброда, успокаивала его нервы и делала более покладистым; Шидо это слегка беспокоило, так как он усматривал в этом признаки нездоровых механизмов решения эмоциональных проблем, а Котоко даже этому радовалась и без зазрения совести при случае пользовалась этим. Вот и сейчас она воспользовалась его маленькой слабостью. Эса стоило только заинтересовать; а уж интерес его был поистине кошачьим: неудовлетворимым и, как гласит старая поговорка, губительным. Если это был гастрономический интерес, можно было даже не подавать ему с большими почестями — его ручонки сами тянулись к угощениям. Котоко открыла холодильник, осторожно распечатала бутылку и налила в небольшую стопочку, которая хранилась у хозяина специально для гостей: сам он не пил. — Только пей… Эс, ни секунды уже не сомневаясь, запрокинул стопку залпом. — …маленькими глотками… — По-моему, на грушевый сок похоже… А дай ещё. — Ещё нельзя. — Ты же сама говорила, чаем разбавим… — Дело не в том, что разбавим. Ты же опьянеешь… — Котоко в последний момент осознала свою ошибку и попыталась его остановить, но Эс — видимо, уже немного не в себе — нахально отобрал у неё бутылку, налил ещё стопку и снова залпов выпил. «А если заболеет? Ему же пятнадцать, Боже мой!» — пронеслось в голове у Котоко. Она бросилась отбирать у Эса бутылку. Эс не сопротивлялся, даже уже и не мог. Он застонал, пару раз икнул и с блаженной улыбкой осел на пол, опершись на кухонный шкафчик. Виски свалил его удивительно сильно и быстро: если одной стопки хватило, чтобы он впал в безумный угар, то вторая его очень легко отключила. Прежде, чем Котоко опомнилась и придумала, что теперь делать с бутылкой, он уже крепко спал. Котоко, вздохнув, принялась заваривать чай. Затем она долила его в бутылку и спрятала её в холодильник. Эс, кажется, и не думал приходить в сознание.

***

Когда Шидо зашёл в дом, первым, что бросилось ему в глаза, точнее, в уши — мёртвая тишина. Его никто не вышел встречать. — Котоко?.. — позвал он. Никто не отозвался. Шидо разделся, раздулся и прошёл в гостиную; никого не было. В кухне и ванной тоже никого не оказалось. Взобравшись на второй этаж, он проверил свою комнату, а затем комнату Котоко, в которой ей предстала умилительная картина. Котоко сидела на кровати и нежно перебирала волосы Эса; мальчик безмятежно спал, положив голову ей на колени, и лицо его озаряла такая кроткая улыбка, что казалось, он не может быть каким-либо существом, кроме ангела. Однако когда к нему пришло осознание ситуации, умиление резко сменилось изумлением. Он знал, что волчица недолюбливает его второго питомца, и видеть её так невозмутимо ласкающей его ему показалось странным. — Я извиняюсь… — спросил он шёпотом. — А что здесь происходит? Котоко подняла голову; глаза её плакали, но губы смеялись. — Виски. — обречённо, жалостно и одновременно счастливо выдохнула она. Замёрзший, голодный, уставший морально и физически врач только каким-то неведомым чудом не свалился в обморок.