Я буду ждать

Над морем стелились синие сумерки, в глубине которых горел воспалённым красным светом закат. Стеклянное небо, на котором небрежными мазками белил пестрели облака, ласково, широко обнимало вверенную ему землю. Мелкие темно-красные крабы грустно щипали береговую глину. Волны лизали острую крошку песка, и чайки, белоснежные днём, проносились над ним мутными тенями. За семь дней их крик стал для Эса привычен и уже не заставлял, вздрагивая, поднимать голову. Запах соли приятно щекотал чувствительный даже в человеческом обличье нос. Море кружилось в своём завораживающем танце, словно напевая котёнку колыбельную: усни на моём прохладном берегу, не уезжай от меня в грязный, душный город! Разве не хорошо тебе здесь? Разве нужна тебе квартира в тесном каменном доме, когда у тебя есть дом намного больше и намного роднее — необъятное побережье, где тебя приветствует каждая песчинка и каждая скала, где потолок — синее небо, а ложе твоё — мои мягкие волны? «Ты не понимаешь. Я уезжаю не потому, что мне нравится жить в городе. Это из-за волчицы и человека. Они уедут в любом случае. Я... Я без них не смогу.» — Разве нужнее они тебе, чем я? Эс не знал, что на это и думать. Он притянул колени к подбородку и попытался заплакать, но не смог. Он не знал, сколько просидел так — с горячей пустотой в голове и широко раскрытыми глазами, которые смотрели не то на волны, не то на берег, не то вообще-то куда-то между ними, насквозь. Лёгкие резиновые тапочки бесшумно прошли по остывающему песку. За ними даже не оставалось следов. — А чего ты тут сидишь? Тебя все ищут. Эс поднял глаза. Му была, как всегда, хорошенькой: сделала укладку и оделась в милую стильную одежду, — жилетку с юбочкой — как будто шла на занятия в престижный лицей, в не на пляж. На скулах её чуть заметно блестел хайлайтер. Но какой же пустой была её красота — особенно по сравнению с морем... Эс даже испытал к ней какое-то странное отвращение за то, что она может быть красивой внешне, при этом оставаясь такой глупой. — Все — это кто? — мрачно бросил он. — Твой хозяин. Вы ведь сегодня уезжаете, разве нет? Эс не ответил. Всё произошедшее было очень странным. Первые два дня показались ему невыносимо долгими, а пять последующих пролетели в одно мгновение — даже несмотря на то, что ещё три из них ему почти не доводилось выходить на улицу из-за проблем с терморегуляцией тела. Он не замечал, как летит время, хотя весь день занимался тем, что просто смотрел на море из окна. Когда ему разрешили наконец пойти на пляж, он без раздумий бросился в его объятия и купался до тех пор, пока у него не посинели губы. Если раньше он только сидел под зонтиком, мысленно шипя на противное солнце, то теперь его было сложно заставить даже выйти на берег. А теперь всё закончилось. Осталось только кровоточащее жаркое небо и тихая, но тяжёлая тоска. Непорочная тишина, пустота с серебристым ветром, немые вопросы и немые ответы, которые не устраивали вопрошающую. — Ты не слышишь или просто делаешь вид, что не слышишь? — надула губки Му. — Я... Честно говоря, не хочу уезжать. — проронил Эс, кажется, не понимая в полной мере, что ему говорят. — А почему это вдруг? — удивилась Му. — Здесь море. Ненадолго повисла тишина. Му непонимаще смотрела на Эса, взгляд Эса был прикован к волнам. Вдруг Му жестоко сморщила нос, будто её заставляли съесть что-то противное, и решительно села рядом с Эсом на песок. — Я искренне не понимаю, что ты нашёл в этом море. — фыркнула она. — Это просто солёная вода. Много, много солёной воды. Купи морскую соль и насыпь себе в ванну — будет тебе и море. Знаешь, я... Я его ненавижу. Оно каждый день одинаковое. Здесь всё каждый день одинаковое... Море, пляж, постояльцы, хозяин, Харука... Харука идиот. Понимаешь, я здесь живу, как... Как... Как в могиле. Не живу, а просто существую. Я не девочка, а какой-то ходячий труп. И всё... Из-за этого моря! — она подняла какой-то камень и кинула в воду, кажется, сама не понимая, зачем. — Из-за него мы не уезжаем. Потому что люди едут сюда в отпуск и платят моему человеку деньги. Му рада, что у нас много денег, но ведь есть и другие способы зарабатывать... Му... Хочет в город. С Эсом. Ты... Ты заберёшь меня в город? Эс вдруг вздрогнул, словно очнувшись, и изумлённо посмотрел на Му. — Зачем тебе в город? — Ты меня совсем не слушаешь. Му же сказала... Мне осточертело море. Я хочу в город. Эс посмотрел на неё. Затем на море. Затем на небо. — Я не понимаю, как оно могло осточертеть. Это же... Ну... Море? Эс не знал, какими словами нужно описывать море. Для него само слово «море» было исчерпывающим и априори означало что-то, от чего никак нельзя отрекаться, что невозможно ненавидеть. Необъятность, глубина и великолепие. Божество. Море. — Ты живёшь здесь всего неделю. А я из года в год приезжаю сюда каждое лето... — Му почему-то вдруг всхлипнула. — Ты бы тоже его возненавидел. Всё, что надоедает, становится ненавистным. Это просто такое правило. Я... Ненавижу и тебя тоже! Я помню, как я восхищалась морем, когда увидела его впервые. А потом стала к нему равнодушна... А потом возненавидела. Понимаешь, я тогда — это ты сейчас! Но потом ты станешь таким же, как я сейчас. И меня бесит то, что ты этого не понимаешь. Ты веришь в вечную любовь? — Да... Верю? — растерянно ответил Эс, беспомощно озираясь по сторонам в попытках найти то ли причину её слёз, то ли что-то, чтобы её утешить. Но рядом было только море. — А её нет. Мой предыдущий хозяин отказался от меня, потому что я ему надоела. И нынешний точно так же откажется, когда я ему надоем. Всё это просто химера. То, что хорошо, пока оно ново. Как только оно устареет, приестся — оно становится противным. Не существует никакого «моря». Есть только большая солёная вода. Она замолчала. Её слёзы мгновенно высохли. А может быть, она и не плакала вовсе? Эс чувствовал себя сбитым с толку. — Забери меня в город. Город будет для меня новым. Я буду его любить. Хотя бы... Хотя бы некоторое время. Эс окинул её озадаченным взглядом. — А когда тебе надоест город, куда ты пойдешь? Му не сразу ему ответила. — Му не знает. Му ничего не знает. Му просто хочет. Эс пожал плечами. — Похоже, я тебя не понимаю. — Ну и ладно. — безразлично бросила Му. — Му уже передумала. Поживу ещё немного возле моря. Эс так и не понял, чего она от него хотела.

***

Казуи погрузил чемодан с серебряной чешуёй в багажное отделение автобуса. Автовокзал привычно шумел, а ещё пах пылью и бензином, словно подтверждая этим свою принадлежность к человеческой цивилизации, которая строит пыльные шумные города. Эс залез на сиденье и прислонил голову к стеклу. Стало пусто на душе, как будто разум его погрузился в какое-то глубокое горное ущелье, где навсегда застыло время. Это не было тоской или разочарованием — просто спокойствие, ожидание, готовность принять любое развитие событий... Автобус тронулся, тихо зашуршали по остывающему асфальту смоляные шины. Мимо поплыли дома и фонари. Каждый новый объект, попадавшийся на глаза, был новым, но вскоре это разнообразие слилось в однообразие красочности — просто город как город... Эс закрыл глаза. Все звуки стихли, шуршание колёс исчезло, затем исчез запах бензина и лёгкая тряска автобуса. Из небытия тихо возник гулкий мелодичный шум, крики чаек, солёный запах и плавное ритмичное покачивание. Солнце золотило пляжный песок и пронизывало лазурью волны. — Я вернусь. — тихо пообещал Эс. — Я буду ждать. — ответило море.