Первая глава – ПЕРЕСАДКА

– Молчать, мясо! Бой покажет, боец ты или удобрение!

Наставница, встречающая новичков

Тяжелый грузовой вертолёт взлетал осторожно. Сегодня он вёз не только груз из припасов, запчастей и оружия, но и свежее пополнение бойцов, чем и обусловливалась мягкость взлёта. Но будущие бойцы, пристёгнутые к стенам в специальном отсеке, этой заботы не заметили, будучи слишком заняты страхом и собственными переживаниями. И потому, что слушали наставника, вернее наставницу: – Запомните, новобранцы! Что бы вам не говорили, вы не бойцы, вы – мясо! – орала, перекрикивая шум взлетающего вертолёта внушительных габаритов бабища. Иначе и не скажешь, что рост, что мускулатура – как не у всякого качка. Лицо – на грани уродства. Ну и манеры никак не позволяли назвать эту бой-бабу женщиной. – И так будет пока каждый из вас не докажет обратное! Докажите, что вы чего-то стоите, мясо! Бой всё расставит по местам, покажет кто из вас боец! Часть вас там и останется в виде удобрения, остальные же… – взяла короткую передышку, всё же ей тоже нужно дышать. – Получат шанс ещё раз показать себя в следующем бою! – Так нас бросят сразу в бой? – удивительно высоким голосом выкрикнул кто-то из строя привязанных новобранцев. – Ты девка или мужик?! – расхохоталась наставница. – От страха пол сменил?! Вас выбросят прямо на поле боя! Постарайтесь сразу не сдохнуть, мясо! – А инструктаж?! – нашёлся ещё кто-то смелый в другом конце шеренги. Тут вертолёт наконец сменил режим вращения винтов и стало на порядок тише. Но даже при отсутствии необходимости кричать, бой-баба продолжила на той же громкости, оглушая оказавшихся рядом: – Какой тебе ещё инструктаж?! Ты в каком мире живёшь?! Не знаешь, что нужно жечь зелёных и стрелять их же взрывными и огненными патронами?! Или боишься не отличить бойцов в чёрном от зеленух?! – она снова громоподобно расхохоталась. После этого в отсеке повисла тишина, никто больше не хотел, чтобы его осмеяли за правильные, в общем-то, вопросы. Какое-то время слышался только стрёкот работающих лопастей вертолёта. – Почему на нас не чёрная форма, а серая? – всё же решился снова заговорить тот самый, с высоким голосом. – А девка всё никак не уймётся! – восхитилась наставница. – Повторяю для тупых: потому, что ты не боец, как и все вы здесь… кроме меня, разумеется! – Разве нам не положено какое-то снаряжение? – продолжал упорствовать обладатель высокого голоса. Вообще, когда не кричал, голос оказался почти обычным, только немного выше привычного мужского тембра. – Ты гляди, какой настырный! – обрадовалась. – Командиром станешь!.. Если не превратишься в удобрение в первом же бою! – снова расхохоталась. – Но вообще да, положено! Вон, висит – взмах руки, толщиной больше похожей на бревно, указал на связку чего-то тёмного, трудноразличимого в полумраке отсека. Энергию экономили на всём, чём только можно и в первую очередь на том, без чего можно обойтись, вроде яркого освещения. – Раздам как сядем! Больше вопросов не возникало. Нам чётко дали понять, что любопытство не приветствуется, а всё необходимое скажут не раньше, чем это понадобится. Висеть и болтаться пристёгнутым к стене оказалось не только неудобно, но и больно – мои спина и задница уже пострадали, как и у остальных бедолаг в моей шеренге. Вряд ли у ребят напротив дела обстояли лучше. Даже громогласная наставница закрепилась так же, но вряд ли испытывала хоть какой-то дискомфорт. По виду её тело состояло из одних только переплетённых мускулов, что ей какие-то слабые ударчики? Единственное отличие её места от занятых новобранцами заключалось в расположении: в торце отсека напротив выхода, тогда как мы висели у стен. Наверное, чтобы её всем было видно. И слышно. Хотя, думается, её слышали в любой точке грузового вертолёта… На лицах соседей всё чаще мелькал страх. Их напугали рассказы наставницы о превращении в удобрение. Некоторые даже запаниковали, явно только что осознав, куда попали и что с ними будет в случае ошибки. Под монотонный гул винтов хорошо думалось… Ошибаться нельзя. В армии такое не приветствовалось и раньше, а теперь и подавно. Ещё бы, теперь люди воюют не друг с другом, а с зелёными или, как их ещё называют, зеленухами – мутировавшими растениями. Согласно официальной версии – плод неудачного эксперимента по генной модификации растений. Ага, кому-то понадобился очень особенный сорт брюквы и что-то пошло не так… Так или иначе, зеленухи – существующий факт. Причём весьма агрессивный. Ещё и встречающийся не поодиночке, а вполне организованными группами. То и дело где-то в мире обнаруживается новый очаг зелёного мутационного заражения, именуемый лесничеством. Когда-то так назывались специальные лесопосадки… как, впрочем, и сейчас, только человек уже не садовник, а удобрение для растущей зелени. Сразу после обнаружения, к месту стягиваются военные силы из окрестностей и пытаются совладать с угрозой – выжечь едва зародившийся лесок. Что удаётся очень редко, ведь на момент обнаружения заражение, как правило, охватывает по крайней мере несколько сотен квадратных метров леса, но чаще – ещё больше. Воевать приходится не со слабым зародышем, а с полноценным, пусть и маленьким, лесничеством. После обнаружения заражённый зеленухой лес принимает привычный всем вид неприступной древесно-зелёной крепости из сомкнутых стволов, перечёркнутых тонкими лианами с острыми шипами. Но всё дело в том, что до этого лесничество ничем не отличается от самого обычного леса! Разве что трава чуть зеленее и кроны деревьев пышнее, но много ли людей обратят на это внимание? Поэтому и обнаруживают их, как правило, на поздней стадии заражения, когда мутацией поражены уже множество растений, а контролируемая площадь составляет приличный кус леса. Найти зарождающееся лесничество почти невозможно, более зелёная трава – не показатель. Слишком много случалось «ложных срабатываний» при попытках раннего обнаружения и это направление закрыли. Теперь обнаружение происходит исключительно по отслеживанию исчезновений людей. Когда лесничество достаточно сильно разрастается, набирает определённое количество массы и площади – оно начинает защищаться. Если на сорванный цветок, листик или веточку деревья только пошумят, как от налетевшего ветра, то попытка копнуть глубже пары сантиметров или срубить что-нибудь – оканчивается смертью попытавшегося. Смертью мгновенной, но крайне неприятной для тех, кто это увидит. Те, кто вредит лесничеству, становятся удобрением для него – аксиома современной жизни. Причём удобрением в самом прямом смысле слова – чрезвычайно быстрое разложение буквально за пару часов превращает тело в жидкость, которая свободно вытекает через одежду и впитывается в землю, откуда идёт на пользу корням лесничества. И это, пожалуй, самое жуткое в зеленухах. Поражённые спорами люди сначала покрываются мхом, а через полчаса теряют и человеческие очертания с прочностью. Через час то, что было телом, становится мягче и податливей, через полтора можно без труда оторвать кусок и увидеть на изломе плотную сетку тончайших корней, а через два мох вместе с тем, что когда-то было телом, превращается в жидкость. Многие умы бились над вопросами причинности, но никому не удалось подтвердить свои теории практикой. В итоге всем пришлось признать, что они не могут объяснить по какому принципу лесничества появляются в тех или иных местах. Сосредоточились на противодействии: они нападают – мы защищаемся. Причём в нападениях не больше логики, чем в размещении: они тоже не поддаются предсказанию. Зато нападают всегда в одном и том же направлении – можно смело строить базу для перехвата атак по заданному курсу и каждый раз крошить выползающих зеленух в капусту. Другим путём они не пойдут никогда. Со всех остальных сторон толстая многослойная древесная броня – не добраться, хотя пытались со всем тщанием. Общеизвестная информация: об этом спокойно говорят по телевизору, убеждая людей не бояться селиться вблизи военных баз, сдерживающих лесничества. А вот о самих военных базах говорят мало. Как и о цене, которую платят военные за спокойную жизнь мирного населения. Ещё бы, если широкая общественность узнает о превращении людей в удобрение и так неширокий ручеёк новобранцев-добровольцев окончательно иссякнет. Более того – призывники начнут всеми силами уклоняться и оказывать сопротивление. Поэтому о превращениях в удобрение никто не знает до момента личного знакомства с зеленухами. Так что ужас в глазах соседей совершенно неудивителен. Мне же, можно сказать, повезло. Если везением можно назвать факт встречи со споровиком в детском возрасте и наблюдение за тем, как с друзьями-мальчишками происходят все те стадии превращения в удобрение. Так или иначе, в отличии от остальных я знал на что подписываюсь. По той же причине меня не страшил предстоящий бой – по крайней мере страхом неизвестности, одолевавшим сейчас моих «коллег». Тренированное подготовкой к этому дню тело в полном порядке, стрессоустойчивость – в наличии, готовность показать себя – тоже есть. А больше ничего бойцу и не нужно. Остаток же опаски можно и нужно превратить в осторожность и внимательность. Наша грубая наставница права в одном: мы пока что не бойцы. И, раз служба начинается с боя, то так зачем-то нужно. А советы проявить себя, вероятно, несут в себе скрытый смысл и по проявленным качествам будет производиться «выбраковка» по типу: «боец – не боец». Я никогда не слышал о найме рабочих на военную базу, значит, там все должности закрыты солдатами. Значит, часть выживших после первого боя переведут на небоевые занятия. И нужно просто показать себя достаточно хорошо, чтобы оставили в бойцах. Каким-нибудь поваром или уборщиком, может, и безопаснее, но так цели не достичь. А цель у меня имеется! Просто так ни за что бы не пошёл. Это остальные – соблазнившись громкими лозунгами с экранов, поддавшись на красивую цифру денежного довольствия и не зная с чем в действительности придётся столкнуться – записались добровольцами. А кто-то здесь по призыву, из городов и посёлков, расположенных неподалёку от лесничества и прикомандированной к нему базы – общины которых обязаны платить такую своеобразную дань за защиту… Я же – доброволец. Причём специально подгадал, чтобы попасть в эту группу, которую повезут на нужную мне базу. У каждой базы имеются свои лаборатории, а у этой, одной из крупнейших – целый НИИ! Туда-то мне и нужно, но для этого придётся зарекомендовать себя наилучшим образом. Цель есть, осталось её достичь! – Так, подъём, мясо! – заслышав изменившийся гул винтов вертолёта снова принялась орать наставница, вырывая из мыслей. – Все, кто уснул, живо проснулись! – как будто в таких условиях кто-то мог уснуть. Очередные насмешки над перепуганными новобранцами. – Мы почти на месте! Как сядем, каждый наденет шлем и ни при каких условиях не станет его снимать… разве что при желании стать удобрением вне очереди! – снова смеялась, глядя на перекошенные ужасом лица новобранцев. Стоило ей договорить, как вертолёт тряхнуло – приземление. Соседи отстёгивались и спешили за шлемами. Как оказалось, это они и висели той непонятной тёмной связкой в углу отсека. Кто-то возмутился, что внутри шлем пахнет так, будто кто-то его до этого уже носил, другой заявил, что пахнет очень странно. Всем недовольным наставница ответила в своей манере: «С вами здесь никто цацкаться не будет!» – и дала подзатыльник намеревавшемуся выбросить вонючий шлем. – Это – залог вашего выживания! – схватив за шкирку провинившегося, проорала тому в ухо и показала всем его шлем. Снаряжение и правда выглядело не лучшим образом и уж точно не новым. Передняя часть из прозрачного пластика, остальное – непроницаемый тёмно-серый.  – Вдохнёшь споры – станешь удобрением! Надевать вот так! – нахлобучив тому же новобранцу на голову, показала, как закреплять. При нажатии на неприметный рычажок из шлема выдвинулись и надулись вокруг шеи какие-то накладки. Парень испуганно завопил, что его душат, но быстро успокоился и стал ощупывать собственное горло. Вся шея оказалась прикрыта до ключиц. – Но запах!.. – всё еще пытался возмущаться кто-то из толпы новобранцев. – Неужели их не чистят? – Вот сам и почистишь, если выживешь! – хохотнула наставница. – Эти шлемы именно для вас, мяса, не доказавшего, что они бойцы! Кто-то не почистил за собой, бывает, привыкайте! После первого боя те из вас, кто сумеет показать себя, получат нормальное снаряжение, передав это следующим… А с кого-то шлемы придётся снимать. С тех неудачников, которым не повезёт больше всех! – под её оскал до парней постепенно доходило. Судя по звукам, кого-то уже тошнило от мысли, что возможно именно в его шлеме кто-то превратился в удобрение или просто был убит. – Кто наблюёт в вертолёте – будет убирать! Делать это в шлем категорически не советую! – строго предупредила наставница как раз под звуки чьей-то несдержанности. Благо, шлемы ещё никто не успел надеть, кроме бедолаги, которого наставница облачила самостоятельно, сейчас изо всех сил старающегося сдержаться. – Если не выживешь – разрешаю не убираться! – ткнула пальцем в согнувшегося в стенки. – А сейчас – надеть шлемы, закрепить и на выход! Разумеется, все подчинились. Жаль, что пришлось надевать шлем до выхода на улицу, мне бы хотелось сначала узнать, как пахнет здешний воздух, но, видимо, принюхаться удастся только после боя. Одно хорошо – доставшееся мне снаряжение предшественник хорошо почистил, пахло только немного пластиком. Снаружи нас встретил потрясающий вид… на бетонную стену. Конечно, посадочная площадка располагалась внутри защищённого периметра, стоило ожидать. Но если задрать голову и осмотреться, становится виден краешек невероятно сочной, почти неестественно-зелёной кроны. В той стороне находится местное лесничество. Туда нас и погнали. Коридоры сменялись другими коридорами – действительно крупная база! И то, что из её, предположительно, центра – а где ещё размещать воздушный транспорт для возможной эвакуации? – виднелась крона лесничества говорило об огромной его высоте! Одно из крупнейших на планете, как-никак! Только, раз нас остановили, чтобы выдать всем оружие… которое мало походило на виденное в кино и хоть сколько-нибудь знакомое. Больше всего похоже на автомат, пусть сходство и весьма отдалённое. Более плавные обводы и совсем небольшой вес – даже не верилось, что боевое оружие может столько весить! Здесь же провели краткий инструктаж: предохранитель, курок, обойму вставлять сюда, вот запасные. – Слушайте сюда, мясо! Всё просто: они нападают – мы защищаемся! – повторяла общеизвестные истины наставница, после того как построила нас напротив лесничества. Кроме новобранцев, здесь находились и настоящие бойцы в чёрной форме. Много, в три или четыре раза больше нас. Я заметил, что шлемы у них немного другие. А среди моих «коллег» нарастала паника. Потому, наверное, наставница и говорила очевидное. Не для тупых, а для тех, кто растерялся… – Повторяю для тупых! – нет, зря подумал хорошо об этом кошмаре в условно-женском обличье. – Враг – там! – указала на безмолвствующий древесный утёс в несколько человеческих ростов высотой. – Кто шмальнёт в сторону своих – лично засуну оружие в задницу и выстрелю, ясно?! – Ясно… – донеслось вразнобой от нашего разрозненного строя. Она набрала в грудь воздуха, явно собираясь начать строевую подготовку на тему чёткого и громкого ответа хором, как от лесничества донёсся хруст. Сразу наступила тишина. Полнейшая. Все бойцы замерли и притихли, кроме недоумевающих новобранцев, но и те постарались вести себя тише, проникнувшись общим напряжением. Я же ощутил что-то странное, даже не сказать, что именно, совершенно незнакомое ощущение. Ещё несколько мгновений ничего не происходило, а затем несколько стволов, в казавшейся сплошным частоколом неприступной крепости, отодвинулись, как бы разъехались в стороны, образуя узкую щель на всю высоту лесничества. – Я вас поздравляю! – проорала совершенно счастливая наставница. – Боевая тревога ранга «Хруст», вам повезло попасть под волну средней силы! У всех, кто сегодня сдохнет, действительно будет повод это сделать! – тем временем из щели показались… деревья? – Первой волной идут деревни, эти здоровяки, похожие на ходячие деревья! – пользуясь расстоянием до врага и временем, которое оно давало, наставница принялась выдавать информацию, которой, по-хорошему, стоило поделиться ещё в вертолёте. – Стрелять в ходильные конечности, лишённые подвижности они неопасны! Сразу за ними идут шиповники, чья задача ранить вас и пробить шлемы! В этих попасть сложнее, они шустрые! И споровики – самый простой и самый опасный противник! Могут оказаться где угодно! Сами по себе неопасны, но взрываются облаком спор! Их много и, повторяю, они могут быть где угодно! Шлемы – единственная ваша защита! – Слышите шум?! – едва дотерпев до окончания её речи выкрикнул я, обращаясь сразу ко всем. Шум, похожий на стрёкот сотен цикад, он не давал сосредоточиться, заставив пропустить добрую половину того, что говорила наставница. Встряхнул головой, но назойливый звук не утихал и раздавался будто бы со всех сторон сразу. – В голове шумит?! Это нормально после перелёта. А может, боишься так, что шум крови в ушах перекрывает все звуки?! – ехидно добавила она. – Давай, ещё в обморок хлопнись, кисейная барышня! – наставница снова захохотала. Зря вообще открывал рот, только дураком себя выставил! Пусть никого из новобранцев и не интересовал очередной парень, пытавшийся высказаться... они все они во все глаза смотрели на приближающуюся волну зеленух. По всей видимости, никто из них не слышал никаких посторонних шумов. Бывалые бойцы в чёрном позади нас хранили молчание, за исключением нескольких смешков, но обернувшись я поймал только сочувственные взгляды. Нашу наставницу здесь явно знали, как и её крутую манеру обходиться с новобранцами. Разозлившись на себя, на неё и зеленух, я почувствовал, как шум в голове стихает и больше не мешает думать. Потом начался бой. И с первых же минут пошла сортировка: кто-то стрелял по ногам деревней, как и велели, кто-то – просто в сторону зеленух, особо не целясь, кто-то вообще не стрелял, а пытался отступить назад… а сзади нас подпирали бойцы в чёрном. Мы находились как бы в углублении, образованном их строем, они стояли и за нашими спинами, и по бокам. Удар волны, которая рано или поздно докатится сюда, распределится на всех… в голове промелькнуло, что это тот самый шанс проявить себя. Пространство для манёвра есть и все увидят, что ты сделаешь: выдвинешься вперёд, к переднему краю и месту будущего столкновения или отойдёшь назад в более безопасные тылы. И что будешь делать там, где окажешься. Отойдя в тыл, можно ведь и снайпером поработать, и просто пытаться сбежать. Причём твои действия увидят и командиры, и будущие сослуживцы. Умные мысли мелькнули и пропали. Меня устраивала позиция в ближней к краю трети, там, где и поставили, ровняя строй. Нас здесь оказалось немного, большинство предпочло отступить, потому опасности задеть своих не имелось и я стал стрелять по деревням. За несколько выстрелов приноровившись к небольшой, но коварной отдаче автомата – сначала небольшой толчок, а потом тебя дёргает чуть сильнее – и краем глаза углядев куда более совершенные винтовки в руках бойцов, продолжил выбивать ходильные конечности деревьев. Когда большая часть деревней пала, прятавшиеся за ними более мелкие зеленухи ускорились, стремясь войти в прямой контакт. Тут-то и обнаружилось, что у бойцов имеются гранаты, которые отлично работали по скоплениям врага. Если пули давали совсем небольшой взрыв, по большей части уходящий вглубь, то гранаты охватывали огнём приличную область. Очень и очень эффективно, но на деревнях не сработало бы, потому их и применили, когда ходячих деревьев не осталось. Новобранцам гранат не полагалось и понятно почему: не хватало ещё, чтобы по растерянности, испугу или банальной глупости кто-то взорвал подобный подарочек посреди строя. Несколько выстрелов по своим – до того, как обезумевшего новичка скрутят – нанесут на порядок меньше вреда. Да и метать гранаты ещё уметь надо, учиться… Но как же мне не хватало такой штуки прямо сейчас! Как и ожидалось, по мере приближения пусть и редеющей, но всё равно внушительной орды зеленух, новобранцы отступали всё дальше. Вскоре уже я один оказался впереди прогнувшегося строя. Оставаться там чисто ради удержания позиции – глупость, но и отступать с остальными не хотелось, поэтому я сделал несколько шагов в сторону, примкнув к флангу, состоящему из бойцов в чёрном. После падения всех деревней, мой автомат молчал – как сражаться с шиповниками нам не говорили. Но теперь, вблизи наблюдая за действиями опытных бойцов, стал делать как они – стараться попадать в основание ветвящихся стволов этого вида зеленух. Если деревень – это дерево, отрастившее несколько ног-корней, то шиповник – определённо куст. Неудивительно, что новобранцы испугались и отступили – когда в твою сторону шустро бежит на десятке паучьих ножек кустик с тебя ростом, размахивая как кнутами длинными плетьми, усеянными даже на вид острыми шипами длиной в палец – тут поневоле ощутишь усиление инстинкта самосохранения. В то место, откуда росли паучьи ножки и плети, бойцы и целились. Попасть оказалось действительно сложно, шиповники петляли и смещались, но всё же иногда падали. Вот на моих глазах какой-то снайпер положил пулю точно в цель – куст, споткнувшись на скорости, прокатился пару метров и замер, не подавая признаков жизни. Мне тоже удалось подстрелить одного, но не до конца. Пуля вошла чуть в стороне от нужного места и мой шиповник после падения попытался подняться, но его мгновенно угомонила чужая пуля. Нужно больше практики! А потом зеленухи добежали. Бойцы в чёрном сразу перешли на длинные мечи из какого-то странного металла – в горячке боя рассмотреть толком не удалось – и пистолеты или что-то на них похожее. Новобранцам же не дали ни того ни другого. Пришлось отстреливаться тем, что имелось. Близость к опытным коллегам сказывалась, до нас – и до меня, в частности – добегало не так уж много зеленух. Но пострелять пришлось. А ещё познакомиться с третьим видом мутировавших растений. Деревень – дерево, шиповник – куст, по аналогии с ними споровик должен иметь предка среди трав. Небольшие травинки с крупной чашечкой цветка или, скорее, коробочкой семян неприметного сизо-зелёного цвета – если следовать всё той же растительной аналогии. Совсем маленькие, не больше пальца в высоту, коробочка – с орех, они не могли быстро передвигаться и наносить урон как шиповники, не имели защиты как деревни, но оставались самым опасным видом зеленух. В сущности, им ничего и делать не требовалось, за них всё необходимое делали остальные. Увидеть, как один такой «цветочек» взрывается, окутав споровым облаком область в несколько метров, оказалось тем ещё опытом. Облако быстро осело – очевидно, споры довольно тяжёлые, даже устойчивый, пусть и слабый ветер не смог их сильно снести. Но самое страшное, что в месте взрыва находились люди и они практически скрылись из виду в мутном облаке. Когда споры осели, оказалось, что двое из троих лежат на земле… Как споровик оказался вплотную к людям? Приехал на шиповнике! Идеальная связка: куст быстро сближается и пробивает защиту, а коробочка на травинке взрывается и поражает людей, мгновенно выводя их из боя. И таких травок на шиповнике куда больше одной! И главное, ничего ты им не сделаешь – при попытке раздавить споровики, упавшие со своего транспорта, происходил всё тот же взрыв, и кто-то мог оказаться заражён! С ними боролись так: боец, уверенный в непроницаемости своего шлема, хватал всех споровиков, которых видел и отбегал на несколько метров от остальных, где и взрывал свою добычу. Если ошибся в оценке целостности своего снаряжения – страдал только он один. Но отходя от остальных, одиночка становился целью номер один для шиповников, явно имеющих какие-то зачатки разума, достаточные, чтобы определить приоритетность атаки одиночной цели… Что снова вызывало вопросы к учёным, сумевшим изобрести нечто такое. Это что же нужно было исследовать, чтобы всё закончилось такими последствиями? И так в народе ходят теории, что появление зеленух – это не чей-то неудачный эксперимент, а как минимум военная правительственная разработка биологического оружия, вышедшая из-под контроля, а может и что-то большее. Когда начался серьёзный бой накоротке, я сразу успокоился и вошёл в состояние, похожее на транс: глаза находили цель, руки стреляли и при необходимости меняли обойму, а мозги ещё успевали думать о чём-то думать. Вокруг взрывались споровики, шиповники размахивали своими плетьми, падали люди в серых и чёрных одеждах, опадали подстреленные и разрубленные растения… а я спокойно и планомерно делал свою работу. Работу отлаженного механизма, в который я превратился, оборвал тот досадный факт, что у меня кончились патроны. Видимо, никто не предполагал, что новобранец сумеет отстрелять больше пяти рожков… Но хуже всего то, что я выпал из транса и теперь снова осознавал происходящее с прежней ясностью. Сразу замутило от вида лежащего совсем недалеко тела в серой одежде. Пробитый шлем, изорванная шипами ткань, вместо лица – один зелёный мох… Всё как тогда, в детстве… А ведь мы летели сюда вместе, он болтался, закреплённый рядом со мной – разум с удивительной чёткостью вспомнил, что именно этому парню достался старый шлем со сколом на тёмной части пластика… Бросило в пот, показалось, что стало очень душно, захотелось снять трижды проклятый шлем и вдохнуть чистого воздуха… смутное движение, едва замеченное краем зрения – и в следующий миг по мне стеганула шипастая плеть. Упав на землю, я сразу очнулся от испуга. Шиповник быстро приближался. Никак нельзя позволить пробить шлем! И поставить под сомнение достижение цели… Резкое, как удар плети, осознание, сопряжённое с пониманием своих дальнейших действий. Да, пришлось бежать, укрываясь за чужими спинами. Да, поначалу на четвереньках улепётывая от куста на паучьих лапках, я, должно быть, выглядел смешно. Плевать! Главное, что мой шлем цел. Да и что я мог сделать на переднем крае, безоружный?.. Здесь, в тылу отсиживалось большинство новобранцев – всё же удобно, когда одежды разного цвета, сразу понимаешь, кто перед тобой. К сожалению, кто-то из них притащил сюда же одного из павших товарищей. Судя по речам, они были знакомы и сейчас тот пытался помочь другу, не понимая, что тому уже не поможешь… старательно отводя взгляд от тела, я смотрел в противоположную сторону, на заканчивающийся бой. Смотреть-то смотрел, но мысли остались там, за спиной, где лежал покрытый мхом человек… нет, тело. Зря нам не объяснили, как становятся удобрением, этот бедолага не причитал бы сейчас… А может, рассудком повредился и ему уже ничего не поможет. Судя по возгласам, остальным новобранцам интересно, они ведь никогда такого не видели. Теперь я не мог ещё и не думать, не вспоминать… Отстранённо отметив, что бой окончен и волна отбита, удивился тому, что никто не расходится и тела не спешат убирать. Непонятно, чего все ждали, но ещё четверть часа никто не уходил. В тишине слышались негромкие разговоры, оказывалась первая помощь, но все, кто мог стоять – стояли над трупами, укрытыми зелёным мхом. Похоже на прощание. Зелёный-зелёный, такой же, как я помню из детства… Куда не глянь – народ группками стоял, очевидно, над теми, кого знал. Меньше всего хотелось думать о том случае. Прошло много времени, я нечасто об этом вспоминал, точнее, старался и вовсе забыть, но порой эти картины просачивались во сны. Не хочу, чтобы это началось снова. Поэтому я стал смотреть на лесничество. На эту, кажущуюся монолитной, стену из сомкнувшихся и снова выглядящих плотно пригнанными древесных стволов, больше похожих на творение человеческих рук, чем на что-то естественное. В природе деревья так близко не растут! Лучше думать о том, что заражение зеленухой меняет всё, до чего дотягивается, чем смотреть вниз. Всё равно ничего нового не увижу, а вот остальным интересно, хоть они и чувствуют по повисшей атмосфере, что что-то не так. И снова никто не спешит объяснять… Боковым зрением вижу эти любопытные взгляды и становится тошно. Люди изо всех сил пытаются защититься от участи стать удобрением, но в него всё равно превращаются те, кому не повезло. – Новобранец! – негромко окликнул меня какой-то боец в чёрном. Его форма чем-то отличалась, но вот так сразу я не мог сказать чем. – Ты чего не смотришь, как остальные ваши?.. Или уже видел такое? – Видел. – подтверждаю. – В детстве. Мне повезло, стоял дальше остальных, когда рвануло… – вздохнул и поёжился совершенно непритворно. Боец сочувственно похлопал по плечу и удалился обратно к своей группке. Они тоже кого-то потеряли… Смотреть на лесничество больше не хотелось и я принялся следить за бойцами. Те, кому повезло никого не лишиться стояли отдельно и занимались своими делами. Вот на них смотреть куда приятнее. Изучать экипировку, как они двигаются, подмечать особенности походки, осанки, на что обращают внимание… учиться – это полезно. А учиться у тех, кто в данный момент луче тебя – ещё и умно. Мне придётся стать максимально похожим на них, чтобы относились соответствующе. Найти пример для подражания и, собственно, подражать тому, на кого хочу походить. Так выше шанс добраться до цели… Прошло сколько-то времени и группки стали расходиться. Одни отошли в сторонку, другие… В итоге остались только новобранцы, которые всё ещё ничего не понимали. Тут-то их и просветили… Многие выглядели потрясёнными, кто-то замер в явном шоке, другие лишь угрюмо кивнули, и сами догадавшись о чём-то таком… Для меня же стало новостью пойманное краем уха «Не повезло», и чей-то ответ: «Да нет, лучше уж так». Раз «так», значит бывает и как-то иначе? Так, что первый из говоривших считал везением, а второй придерживался прямо противоположного мнения. Возможно, это имеет отношения к тому, что я ищу! Появились люди в какой-то светлой и непохожей на военную форму одежде и принялись куда-то стаскивать тела, но нас, новобранцев, увели раньше, чем мы смогли узнать куда и зачем. После первого боя происходило распределение. Кто как себя проявил – туда и определяли. Сначала отсеяли всех небоевых, за ними приходили люди в светлой форме, затем пришёл черёд «зачисленных в бойцы». Штурмовые, дальнобойные, подразделения поддержки – из-за похожей одежды в бою их различить не удалось, однако они существовали и в каждое отбиралось пополнение – я прислушивался и с замиранием сердца ждал своей очереди. Действительно интересно, куда распределят, ведь в подразделения брали согласно проявленным способностям. Ко мне подошли сразу двое командиров – штурмового и дальнобойного направления. Переговорив между собой, у меня спросили только одно: «Клинком владеешь?». Стоило покачать головой, как глава штурмовиков сразу же потерял ко мне интерес, а «дальнобойщик», наоборот, подошёл ближе и громко объявил о зачислении в ряды его подразделения. Вот и всё, я теперь боец, мне дадут нормальное снаряжение и более интересное оружие… но как-то уж больно просто всё получилось. Вот правда, ожидал чего-то большего, а не вот так… буднично. Но, наверное, так и должно быть. Никто не станет устраивать торжественность ради рядового события. Впрочем, кое-какие почести мы всё же получили, если так можно назвать громогласное: «Поздравляю с зачислением всех, кто не сдох!» – от наставницы, простоявшей у стены всё время распределения. Командиры, совещаясь о чём-то двинулись в сторону выхода, назначив заместо себя старших, которые должны будут позаботиться о новичках, наставница последовала за ними в некотором отдалении. Даже не сказать, что заставило меня её догнать. Какая-то фальшь, что ли? Всего на миг, но что-то такое определённо промелькнуло… Поэтому, не слушая призывов собраться вокруг кураторов, я рванул за ней. Чтобы задать один-единственный вопрос: – Зачем? – Так доходчивее. – ответила та, обернувшись через плечо. Говорила совершенно нормальным голосом без криков и издёвок. А ещё улыбалась. Улыбка делала её лицо почти красивым. – Я по-разному пыталась, но это самая действенная модель поведения. – даже слова «модель поведения» не вязались с её внешностью и подходом! Хотя, что я знал о ней настоящей? Верно, ничего. – Лучше как следует наорать на новичков! – гаркнула прежним своим тоном, заставив вздрогнуть. Рассмеялась на порядок нежнее, совсем не тем солдатским хохотом. – Лучше так, чем кто-то попытается качать права или начнёт делать по-своему, вместо того, чтобы выполнять приказы. Так на порядок проще сортировать… Да и потом проще, и вам, и нам. Ты, вон, хорошо себя показал, и другие тоже… Всё ясно, боец? – выделила голосом последнее слово, показывая, что признаёт его. – Ясно. Спасибо за ответ. – на это она сурово сдвинула брови и прежним командным тоном рявкнула «Не спасибо, а так точно!» – но тут же снова улыбнулась и разрешила обращаться, если появится вопросы. На сей раз на вопрос всё ли мне понятно, я ответил правильно: – Так точно! – и вытянулся по струнке. Наставница одарила одобрительным взглядом, кивнула и ушла. Куратор возмущался отлучке, но не сильно – видел, с кем я говорил. Наставницу здесь явно уважали. После боя не осталось никаких сил. Огромное напряжение даже для меня, а остальным каково? Неудивительно, что, когда нас отвели к месту жительства – комната с тремя двухэтажными кроватями – все попадали спать сразу. Разумеется, после вялого спора, кому лезть наверх. Я полез добровольно, чувствовал себя получше, чем выглядели соседи. Стряхнув только обувь, заполз под одеяло и уже через закрытые веки увидел, как погас свет. Всё завтра.