Часть 3

Катя открыла глаза, и мир вокруг нее был размыт, будто кто-то вытер стекло грязной тряпкой. Голова гудела, как улей, наполненный разъяренными пчелами. Она попыталась приподняться, но тело будто налилось свинцом. Вместо этого она только стиснула зубы, ощущая, как боль пронзает каждую клеточку. "Ты очнулась, слава богу," — прозвучал мягкий, но усталый голос. Катя повернула голову и увидела Ирину Алексеевну. Её лицо было бледным, а глаза — красными от слез. Она сидела на краю больничной койки, держа в руках стакан воды, который словно дрожал вместе с её пальцами. "Где мама? Где папа?" — прошептала Катя, хотя уже знала ответ. Она видела его в глазах Ирины Алексеевны, в этой тишине, которая давила на грудь, как свинцовая плита. Ирина Алексеевна опустила взгляд, будто ища на полу слова, которые не хотела произносить. "Катюша, они… они не выжили. Авария была слишком сильной." Её голос дрогнул, словно струна, натянутая до предела. Катя почувствовала, как что-то внутри нее разорвалось. Горло сжалось, словно кто-то сжал его железной рукой. "Нет," — вырвалось у неё, но это было больше похоже на крик, чем на слово. Она схватилась за простыню, сжимая её так сильно, что пальцы побелели. "Нет, нет, нет!" — её голос дрожал, как лист на ветру. Ирина Алексеевна попыталась обнять её, но Катя отшатнулась, будто её прикосновение было огнём. "Оставьте меня!" — крикнула она, и её голос разорвал тишину палаты, как стекло, разбивающееся о каменный пол. Катя закрыла глаза, стараясь заглушить этот ад, который теперь стал её реальностью. Но вместо этого она увидела их — маму и папу, их улыбки, их смех, который теперь никогда не вернется.