Часть 4

Ирина Алексеевна стояла в дверях, её пальцы сжали ручку сумки так крепко, что костяшки побелели. Катя, четырнадцатилетняя девочка с глазами, полными потерянности, медленно шагнула в квартиру, словно боясь потревожить тишину. Её взгляд скользнул по стенам, остановился на Анатолии, который сидел на диване с бутылкой пива в руке. Его лицо было каменным, но в глазах читалось что-то тёмное, почти зловещее. "Ну вот, теперь у нас новый жилец," процедил он, глядя на Ирину. Его голос был спокоен, но в нём сквозила угроза, как тонкий лезвие ножа. "Ты даже не спросила моего мнения." Ирина замерла, её сердце билось так громко, что, казалось, его слышно в соседней комнате. Она знала, что Анатолий мог быть опасным, но мысль о том, что Катя окажется в детском доме, была невыносима. "Она остаётся," сказала она твёрдо, но её голос дрожал. Катя стояла между ними, словно зажатая в тисках. Она почувствовала напряжение, витавшее в воздухе, как электрический заряд перед грозой. Её руки сжали края куртки, пытаясь найти хоть какую-то опору. Анатолий медленно поднялся с дивана, его движения были плавными, как у хищника, выслеживающего добычу. Он подошёл к Ирине, его дыхание горячим шквалом обрушилось на её лицо. "Ты думаешь, что можешь просто взять и изменить всё, не спросив меня?" Прошептал он, его голос был тихим, но полным яда. Ирина почувствовала, как страх сжимал её горло, но она не отвела взгляда. "Катя остаётся," повторила она, и в её словах было больше решимости, чем она чувствовала. Анатолий замер, его глаза сузились, и в уголке рта появилась улыбка, которая не обещала ничего хорошего. "Хорошо," сказал он, отступая. "Но помни, Ирина, ты сама начала эту игру." В комнате стало тихо, только часы на стене продолжали тикать, отсчитывая секунды, словно предупреждая о надвигающейся буре. Катя посмотрела на Ирину, и в её глазах читалась благодарность, смешанная со страхом. Она понимала, что её жизнь изменилась навсегда, и что опасность теперь была не только снаружи, но и внутри этих стен.