Глава 2

Месяцем ранее

Протискиваясь между людьми, теряясь в толпе лиц, я пристально наблюдаю за ней, кружащейся в ритмичном танце. Она слишком занята своим разрушением, чтобы заметить мой взгляд, который блуждает по ней с нескрываемой нежностью, любовью и жалостью. «Это не ты», — мысленно твержу я, наивно веря, что эти слова донесутся до нее и она наконец станет прежней. Той, что была еще год назад, когда мы выпускались из Хогвартса. Сейчас же она походит на марионетку, за нити которой дергают все кому не лень, начиная с Драко и заканчивая Асторией, что притворяется ее подругой, но на самом деле жаждет занять ее место рядом с Малфоем. Примерно раз в две минуты Гермиона замедляется и поглядывает на своего мужа, который уже тонет в чьем-то открытом декольте, и ее лицо лишь на секунду, на одно маленькое мгновение меняется, отражая всю усталость и сломленность. Но затем снова притворяется частью его общества и создает иллюзию, что отлично проводит время. Я очень часто задаюсь вопросом, почему она согласилась выйти за него? Неужели не знала, что ещё только начав с ней встречаться, Малфой уже был отвратителен? Он так же трахал других студенток, пока Гермиона, сидя в библиотеке, писала для него конспекты. Я знаю это, потому что тоже бывал в библиотеке, а возвращаясь в спальню, ложился на кровать по соседству с Малфоем. Его мотивы и причины мне вполне ясны, хоть и омерзительны. Но Гермиона Грейнджер, ради чего? Ради финансовой выгоды? Положения в обществе? Веселья и гулянья? Ради вот этого? Я сомневаюсь. Краем глаза я замечаю, как Малфой поднимается с дивана и, подмигнув Оливии Боун — обладательнице большого размера груди, — направляется к лестнице, ведущей в восточное крыло, где находятся комнаты для гостей. Как только он скрывается из виду, Гермиона следует к импровизированной барной стойке, чтобы напиться до беспамятства. Словно ее тень, я двигаюсь следом, по пути отмечаю, как Боун залпом допивает бокал, хватает бутылку игристого из ведра со льдом, а затем, бросив взгляд на Гермиону, она уходит тем же путем, что и Малфой. Догадаться о том, куда и зачем она пошла, несложно. — У тебя есть пара часов, — заявляю я, когда подхожу к стойке. Гермиона косит взгляд в мою сторону. — Не уверена, что он способен столько продержаться. — В любом случае, вот. — Я достаю из внутреннего кармана зачарованный порт-ключ, который доставит ее в заветное место. — Спасибо, Теодор, но сегодня я не в том состоянии, чтобы видеться с родителями. К тому же Астория не спускает с меня глаз. — Ее я могу взять на себя. — Не стоит. Я знаю, как ты не выносишь ее общества, а я не стою таких жертв. Я хочу возразить. Сказать, что завлечь Гринграсс — это меньшее из всего, чем мне приходится жертвовать, сказать, что все, что я делаю, стоит того, чтобы она хоть на короткое мгновение могла почувствовать себя счастливой. Но я понимающе киваю и молчу. — Но и оставаться здесь я тоже, если честно, не хочу. — Она поворачивается ко мне, избегая смотреть в глаза, и мнет край подола своего короткого платья. — Может, в твоем поместье найдется место, где я могла бы переждать. — Конечно. Сам отвести я тебя не смогу, поэтому прости. — Не успеваю договорить и толкаю шот. Он скользит по барной стойке прямиком к лежащему локтю Гермионы. Встречаясь с преградой, он опрокидывается содержимым на ее платье. — Черт! — Она вздрагивает и, вскочив со стула, отчаянно пытается стряхнуть с себя водку. — Какого хрена, Нотт? — Прости, я случайно. — Отвечаю специально громко, чтобы окружающие поверили в наш спектакль. — Я прикажу эльфам проводить тебя в уборную. По щелчку пальцев Мино появляется передо мной. — Отведи миссис Малфой в мои покои и предоставь ей чистую одежду. И сообщи ей, когда мистер Малфой выйдет из гостевой комнаты. — Я наклоняюсь ближе к эльфу и говорю тихо, чтобы никто не смог меня услышать, даже Гермиона. — Прошу за мной. — Говорит Мино, осматривая ее с ног до головы. — Спасибо. — Шепчет Гермиона, когда проходит мимо меня.

Тремя неделями ранее

Стандартная процедура приветствия утомительна настолько, что я ухожу с крыльца уже после четвертого гостя. Уверен, они сами найдут дорогу в мой дом. Гермиона сегодня выглядит чуть лучше: на ней платье в пол с двумя вырезами на бедрах, легкие локоны рассыпаются по плечам и спине, и на этот раз она под руку с Драко, который удосужился надеть рубашку. Должно быть, сегодня особенный день. Они держаться вместе большую часть времени, пока на горизонте не появляется Маргарет Блэкстоун, которую я, кстати говоря, не приглашал, но она нашла лазейку, чтобы попасть на мой вечер. Вместе с опоздавшей Пэнси Паркинсон они пересекают зал и направляются в сторону фуршета. И я замечаю, как при ее появлении меняется Малфой, который в ту же минуту разрывает контакт руками с Гермионой, поправляет пиджак, пятерней зачесывает волосы и, убрав руки в карманы брюк, вальяжно идет к девушкам. С лица Гермионы пропадает жизнь, она бледнеет, отворачивается, стараясь скрыть свои эмоции, а через секунду снова возвращается с каменным непроницаемым выражением лица. Рядом с ней стоят Блейз Забини и Грэхем Монтегю, которые с омерзительными ухмылками провожают своего друга. Я буквально чуть не срываюсь, чтобы врезать этим троим ублюдкам по роже. Пока я наблюдаю, как держится Гермиона, не замечаю девушку, подошедшую ко мне. — Ты что-то слишком напряжен. Надеюсь, это не из-за Маргарет? — Зачем ты привела ее, Пэнси? — Я подумала, она привнесет немного новых красок в эти скучные вечера, — отвечает она, сложив руки на груди. — Ты только посмотри на выражение лиц всех этих людей. — Да уж, они прям-таки веселятся. — Особенно Грейнджер, — посмеиваясь добавляет она, и я уже разворачиваюсь к ней торсом, сжимая кулаки. — Да ладно тебе, его поведение уже давно не ранит ее. Она просто злится от безысходности и необходимости терпеть такое отношение. Я продолжаю сверлить ее взглядом, мысленно применяя один-единственный аргумент в ее защиту: «Она девушка, а бить девушек нельзя». — О, Мерлин! — Пэнси закатывает глаза и цокает языком. — Я сделала это для тебя. Через несколько минут Маргарет уведет его «обсуждать» дела. — Паркинсон кивнула в сторону Гермионы. — Она твоя, иди насладись вечером хоть раз. Мне совсем не нравится поступок Паркинсон, и пользоваться случаем я тоже не решаюсь, поэтому продолжаю испепелять Малфоя взглядом. Рядом с Маргарет он кажется совсем другим: доброжелательным, вежливым джентльменом, который подает ей напитки и закуски, хотя о своей жене так не заботился ни в один вечер. Мерзкий ублюдок. — Ну как знаешь, — вздыхает Пэнси. — Раз ты не собираешься воспользоваться шансом, тогда потанцуй со мной. — Ты, должно быть, шутишь? — Маленькое вознаграждение за мою попытку угодить тебе. Я едва ли не смеюсь. Только Пэнси может считать публичное унижение Гермионы попыткой угодить мне. — Нет. Я не буду с тобой танцевать, Паркинсон. И все твои отчаянные попытки завоевать мое внимание тщетны. Не трать время зря, а лучше найди себе новую пассию. Едва закончив говорить, я быстро удаляюсь от нее и следую к Малфою, воркующему с Маргарет — девушкой, которая известна благодаря своему отцу и готовности раздвинуть ноги ради выгоды. И сегодня она их раздвинет для Малфоя, а он только рад. Кто-то хватает меня за предплечье. Я резко поворачиваюсь, и с губ срывается: — Я сказал, отвали… — Рот закрывается, я сглатываю. Передо мной стоит Гермиона, а не Пэнси, как я подумал сначала. — Пэнси, — уже тише и спокойней продолжаю я. — Не связывайся с ними! — умоляюще просит Гермиона, а гнев во мне угасает с молниеносной скоростью. Ее прикосновение тушит пожар ненависти и разжигает совершенно другой. — Пусть он уже удовлетворит свой «интерес» и исчезнет на час другой с моих глаз. Ее взгляд перескакивает мне за спину, и она, к сожалению, отпускает мою руку. Отслеживаю ее взгляд и поворачиваюсь. Малфой, позволив Блэкстоун взять его под руку, удаляется на задний двор и даже не ставит в известность свою жену. Козел. — Я не хочу сегодня отправляться домой, Теодор. — Она прячет глаза и теребит подол платья — ее привычка, когда нервничает. — Ты не мог бы… — Да, — вырывается у меня быстрее, чем она успевает закончить. — Я могу. Потому что знаю, чего она хочет. Остаться одной там, где она может быть собой. Гермиона едва сдерживает улыбку, и оттого поджимает губы и снова опускает голову, чтобы не только я не увидел ее эмоции, но и все остальные в этом зале. — Встретимся возле двери через пять минут.

В тот же вечер несколькими часами позже.

В очередной раз заношу руку, чтобы постучать в дверь собственной комнаты, но снова останавливаюсь. Почему, когда дело касается Гермионы, я, блядь, становлюсь закомплексованным придурком, который даже постучать в дверь боится? Потому что боюсь отказа? Нет, я прекрасно осознаю, что она не подпустит меня к себе. Все дело в том, что, мне кажется, я слишком навязчив и нетерпелив в отношении нее, и моя напористость может ее спугнуть, а то и вовсе отвернуть. Чего бы мне не хотелось, так это возвращаться в самое начало, когда Гермиона даже не смотрела в мою сторону. Разочарованно вздыхаю, опуская руку и разворачиваюсь на пятках, чтобы уйти, сбежать как трус, но замираю на месте, когда раздается щелчок дверной ручки. На короткое мгновение перестаю дышать и сильно зажмуриваюсь в жалких попытках придумать причину, по которой я оказался здесь. — Теодор? — зовет меня Гермиона. — Что ты тут делаешь? — Проходил мимо. Тебе что-нибудь нужно? — Быстро перевожу тему, натянув на лицо нахмуренный задумчивый вид. Едва сдерживая улыбку, Гермиона прикусывает губу. — И сколько раз ты проходил мимо? Что ж, она меня поймала. Не вижу смысла придумывать оправдания, поэтому опускаю голову, пряча глаза и улыбку. — Отвечая на твой вопрос: мне ничего не нужно, спасибо, — смущенно отвечает Гермиона. — Но, если хочешь, можешь зайти. Я не против твоей компании. От неожиданного предложения у меня распахиваются глаза, уставившись на нее. Мне, должно быть, показалось, определенно это плод моего воображения, результат алкогольного опьянения, иной причины, из-за которой я мог услышать столь заветные слова, просто не вижу. — Тео? — снова зовет меня Гермиона, и я моргаю несколько раз. — Эм, да. Вообще-то я хотел кое-что забрать, если ты не… — Разумеется. Это ведь твоя комната. Неуверенно я делаю несколько шагов, в то время как она распахивает дверь пошире, пропуская меня в комнату. Испытываю странный дискомфорт от ситуации, но вида не подаю, хотя рядом с ней мне трудно скрывать и держать под контролем свои эмоции. Быстро перебирая ногами, направляюсь к рабочему столу, отодвигаю средний ящик и достаю документы, которые собирался выбросить. Делаю вид, что внимательно их изучаю, чувствуя, как взгляд Гермионы прожигает меня. Наши глаза встречаются. Мы смотрим друг на друга непозволительно долгое время, и мне приходится отвести взгляд. — Ты выглядишь устало, — подмечаю я. — Прими ванну, отдохни. Одно короткое движение руки — и ванна за ширмой наполняется горячей водой. Я добавляю туда секретный отвар, способствующий расслаблению мышц. Все это время я стараюсь не смотреть на нее, чтобы лишний раз не поддаться эмоциям и чувствам, и оттого не замечаю, как в руке Гермионы оказывается бутылка Шотландского виски из моего личного мини-бара. — Почему ты мне помогаешь? — неожиданно спрашивает Гермиона, и по мне будто проходит заряд тока, ведь я не готов отвечать на этот вопрос именно сейчас. — Я помогаю всем, кто нуждается в помощи, это моя работа. — Выдаю дежурную фразу и наконец беру несколько листов бумаги в руки. — Пожалуй, я не буду тебя отвлекать. Едва дохожу до середины комнаты, старательно пытаясь не смотреть на нее, как тут же слышу: — Я тебе не верю. Эти слова заставляют меня резко остановится. Но я не поворачиваюсь, убеждая себя в том, что это провокация, на которую я не поведусь, по крайней мере, не сейчас. Я могу привести ей множество опровергающих фактов и доказать свой ответ, а могу просто уйти, проигнорировав ее замечание, но все внутри меня подсказывает, что ни то, ни другое я делать не буду. Ее нахальство, которое она только что позволила себе в моей собственной комнате, что я благородно ей предоставил, должно быть наказано. И нет ничего лучше, чем отвечать провокацией на провокацию. — И правильно делаешь, Гермиона.