Часть 1. Браслет

— Это наш единственный вариант, — сказал Рон. Это был даже не вопрос. В его голосе звучали ярость, отвращение и, возможно, даже разочарование. Они так долго боролись и лгали себе, что всё идет хорошо. Всё шло плохо. Нельзя бесконечно вытирать кровь, перевязывать раны и аппарировать от всё более многочисленных отрядов Пожирателей смерти, притворяясь, будто вы побеждаете. Волдеморт был просто фигурой. Как оказалось, Яксли был куда более способным стратегом. Под его руководством они побеждали. — Шпионаж имеет долгую историю успеха, — сказал Грюм. Он скрестил руки на груди, а его волшебный глаз вращался, изучая комнату. Гермиона в который раз задумалась, может ли он видеть сквозь одежду. Неужели для Грозного Глаза вся жизнь — это одно большое подглядывание? Видел ли он её бюстгальтер, её кожу, как стучит кровь в её венах? Мог ли он видеть, как ее собственный страх подстегивает ее сердце. Мог ли он видеть, как она сдерживает свою ненависть? — Ты хочешь сказать проституция, — выпалил Рон. — Давайте не будем прикрывать это красивыми словами. Ты просишь её переспать с чудовищем ради нас. — Похоже, у него одержимость, — сказал Грюм. — Хотя его мать называет это любовью. — Нарцисса Малфой могла бы соврать самому дьяволу, — сказал Рон, всё больше закипая. — Знаешь, как понять, что Малфои врут? У них шевелятся губы. — Мы тут не ради остроумия, — отрезал Гарри. Он не сдвинулся с места с тех пор, как они передавали по кругу предложение Драко Малфоя. Безопасный путь для всех них на континент в обмен на Гермиону Грейнджер. Малфой пообещал, что с ней будут обращаться хорошо. Утверждал, что любит её. Если сказать «нет», он передаст их местоположение тем, кто у власти, этой же ночью. — Ты справишься? — спросил ее Гарри. Продолжительная война закалила его. Он уже дважды погибал, и у него не было времени на людей, которые не были готовы жертвовать собой так же, как и он. — Притвориться, что я люблю Малфоя? — спросила Гермиона. Она покачала головой. — Передать тебе сведения? Конечно, без проблем. Но убедить этого придурка в том, что я не считаю его ничтожеством? Она даже не потрудилась ответить на свой риторический вопрос. Все и так знали, что у нее это не получится. Она думала, что на этом все и закончится, что они просто проложат себе путь в другое убежище, пока Молли не закашлялась. Все посмотрели на нее. — Вряд ли он ожидает, что ты упадешь в его объятия, — сказала Молли. Ее руки были стиснуты на краю стола так крепко, что костяшки пальцев побелели, но она сохраняла спокойствие в голосе. Однако глаза выдавали ее. Она переводила взгляд с Рона на Джинни и Джорджа. Трое её выживших детей, все в одной комнате, все в опасности. — Он будет ожидать, что ему придется тебя добиваться. Гермиона закрыла глаза. Она представила себе Драко Малфоя, остроумного, предвзятого, шикарного, и попыталась понять, зачем она ему нужна. Она знала, что Молли была права. Он слишком умен, чтобы поверить, что она всегда его любила. Он рассчитывает на её ненависть. Она услышала, как Джинни неловко поёрзала в кресле. Неделю назад её поразило заклятие, парализовавшее её на четыре дня. Джордж до сих пор разбивал все зеркала в приступах ярости. — Я не из тех, кого легко очаровать, — сказала Гермиона. Она открыла глаза и посмотрела на Гарри. Интересно, сколько она продержится, прежде чем он её сломает? Сколько времени пройдет, пока не сработает Стокгольмский синдром и она не изобразит что-то похожее на ответную любовь к нему? — Будь осторожна, — сказал Гарри. Он понял, что она согласилась. — Нет, — сказал Рон с яростью. Она протянула руку к его лицу, провела большим пальцем по щеке — той самой, рядом с которой она засыпала столько лет. Он сглотнул, и она смахнула единственную слезинку, которую он пустил. — Гермиона, я… — Рано или поздно я стану ненадёжной , — перебила она. Она не могла позволить ему давать обещания. Обещания — это то, что нарушают. Обещания — это то, что ломает людей. А в этой войне их было слишком много. — Будь осторожен с тем, что я буду тебе посылать. Грюм резко кивнул. — Он прислал портключи. Если использовать главный, то сработают и остальные, мы сможем уйти на континент. — И, прежде чем кто-то успел спросить, он добавил — Он привязан к тебе, Грейнджер. На других не сработает. Я проверил. — Самодовольный ублюдок, — пробурчал Рон. Гермиона отпустила его и взяла коробочку, которую Грюм пододвинул к ней по столу. Портключи обычно были мусором или ничем не примечательными вещами. Но только не этот. Она приоткрыла крышку, и на неё взглянул холодным блеском тонкий браслет усыпанный бриллиантами. — Ненавижу его, — сказал Рон. Гермиона протянула руку и взяла браслет Драко Малфоя.