Часть 2. Прибытие

Малфой ждал ее. Он был одет во все черное и приподнял бровь при ее появлении. Она немного споткнулась, когда портключ перенес ее в то, что оказалось пустой, чужой комнатой с изящной, но лишённой уюта мебелью. Когда же она поймала равновесие, то скрестила руки и уставилась на него. Его безупречная внешность заставляла её чувствовать себя грязной. Проигрывающая сторона в войне не могла похвастаться такими удобствами, как Малфой-мэнор. Им достались моральное превосходство и холодные ванны на бегу, после которых она постоянно ощущала себя недостаточно чистой. Она злилась на это чувство и оттого была ещё менее рада его видеть. — Малфой, — сказала она, не скрывая яда в голосе. — Ты безумно влюблён, я слышала. — Сердце — таинственная штука, — ответил он. — Кто может постичь его бесконечные загадки? Она потеряла дар речи. Она не совсем понимала, что ожидала увидеть, прибыв сюда. Пожирателей смерти, готовых наброситься на нее, или лапы, тянущиеся к ней. А может быть, и надменные признания в любви. Она точно не ожидала увидеть непроницаемого мужчину, который, казалось, был почти так же не рад ее видеть, как и она сама. — Тебе, возможно, захочется принять душ, — сказал он. — Быть повстанцем, похоже, значит быть куда более грязным, чем обычно позволяет моя мать. — Грязным? Что ты хочешь этим сказать? — не удержалась она. — Грязнокровка? Он только пожал плечами. — Хочешь посмотреть свои апартаменты? — Я хочу знать, что остальные сбежали, — сказала она. Ведь в этом всё и заключалось. Она здесь не ради удобств или компании. Она здесь, чтобы спасти их. И шпионить. Позже ей придётся изображать дружелюбие, но сейчас она могла позволить себе быть искренней. — Ты можешь это устроить? — Конечно. — Он набрался наглости, чтобы показаться любезным и услужливым, и указал ей на камин. — Ты можешь позвонить в ваше укрытие, хотя я полагаю, что никто не ответит, или ты можешь попробовать позвонить в замок Малфоев в Швейцарии. Если у них хватило ума последовать указаниям достаточно быстро, они должны быть там. — Последнее было произнесено вполголоса, и она поняла, что он наполовину подозревает, что они останутся, чтобы сражаться. Она бросила горсть пороха в камин, назвала швейцарский замок и подождала. Через мгновение появилась голова Рона. Она сдержала слёзы при его виде. Даже в отблеске огня он был тем, чего у неё больше не будет. — Ты в порядке? — спросила она. — Всё сработало так, как он сказал? — Грюм велел выдвигаться уже сегодня ночью, но я настоял, что мы должны остаться, пока ты не выйдешь на связь. — Она потянулась к огню, желая в последний раз прикоснуться к нему, и в ярости обернулась, когда Малфой разорвал связь, и последняя надежда на Рона исчезла. — Долгие сеансы можно отследить, — сказал он. — Если ты хочешь, чтобы они были живы, то позаботься о том, чтобы этого не допускать. Он подошел ближе, и она почувствовала запах лосьона после бритья, которым он пользовался. Что-то резкое и горькое. Ей не понравился запах. Она начала отступать, но его рука быстро скользнула по ее пояснице и удержала ее на месте, отчего она вздрогнула. И вот теперь все началось, цена всему этому. Он прижался губами к её уху и прошептал: — Не доверяй никому, Грейнджер. Она чуть не задохнулась от этого неожиданного, неромантичного предупреждения. — Даже тебе? — спросила она. Он отпустил ее и отошел. — Не желаешь посмотреть свои апартаменты? — Там есть замо́к? — язвительно спросила она. Ответ удивил ее. — Да, — сказал он, открыл дверь и жестом пригласил следовать за ним. Она никогда не видела таких манер в Хогвартсе. И во время восстания тоже не встречала. Она закусила губу до крови и сосредоточилась на горькой истине, что чудовища тоже умеют быть любезными. Она позволила ему провести себя через роскошно обставленный коридор, по широкой лестнице с ковровым покрытием, по суженному, но все еще довольно внушительному коридору, пока он не положил руку на богато украшенную латунную дверную ручку. — Твой новый дом, — сказал он и открыл дверь. В комнате было несколько стульев, небольшой письменный стол, столик и множество книжных полок. Чего в ней не было, так это кровати. Она повернулась и посмотрела на Малфоя. — Я же сказал — это апартаменты, — сказал он. Снисходительность в его голосе раздражала, как и очевидное удовольствие от своей важности. Он указал на дверь в одной из стен. — Спальня и ванная — там. — Я не буду жить с тобой в одной комнате? — она хотела, чтобы это прозвучало саркастично и колко, но голос предательски дрогнул. Она приготовилась к тому, что он ухватится за её страх, и возненавидела его ещё сильнее, когда он этого не сделал. Хуже того — на мгновение в его взгляде промелькнуло отвращение. — Нет, — ответил он. — Я подумал, нам стоит узнать друг друга получше. Моя глубокая и крепкая любовь к тебе так велика, что я могу подождать. Она достала свою палочку и взмахнула ею, закрывая за ним дверь. — Но, Малфой, — сказала она, придвигаясь к нему так близко, как только могла вынести, чтобы увидеть, как он отреагирует. — Любовь? — Ты правда настолько глупа? Слова прозвучали, как любовный шёпот. Его дыхание обжигало кожу на шее, и она уловила слабый запах мятной пасты. Для любого наблюдателя рука, скользнувшая по ее спине, вероятно, выглядела романтично. Но теперь, когда она обратила на это внимание, она поняла, что он не жаждет ощутить ее кожу или протянуть руку, чтобы потрогать изгибы, которые он, по идее, должен был бы желать. Он едва мог заставить себя прикоснуться к ней. — Что происходит? — спросила она. — Ваше убежище обнаружили, — сказал он так тихо, что ей пришлось напрячься, чтобы услышать. — Если бы вы не ушли, к утру были бы все мертвы. Она напряглась. — А этот… фарс? — Сомневаюсь, что кто-то бы поверил, что я дал тебе информацию по доброте душевной. — Теперь они стояли так близко, что она чувствовала его сердцебиение. — А вот обмен на девушку? На страсть? В это поверят. Ты бы поверила. Все бы поверили. — Почему я? — Я бы предпочёл Уизли, — сухо ответил он. Гермиона не ожидала, что это признание её заденет. Однако задело. — Но я не думаю, что они отдадут ее, — продолжал он. — А значит, чистокровных больше не было, и оставалась ты. — Ты решил, что никому из них не будет до меня дела? — Очевидно. — Малфой едва коснулся губами её шеи и добавил с такой жестокостью, что она впервые поверила, что он действительно Пожиратель Смерти, а не просто избалованный мальчишка. — Никто не стал особенно возражать против того, чтобы отдать тебя. Не так, как они боролись бы за свою милую Джиневру… или даже за Полумну. Ты, Грейнджер, для них — расходный материал. Она оттолкнула его и сдержала желание согнуться пополам той же волей, которая помогла ей продолжать борьбу. — Ты монстр, — прошипела она. Что-то мелькнуло в его глазах, прежде чем он это скрыл. — Несомненно. Приведи себя в порядок. Полагаю, тебе нужна ночь, чтобы успокоиться. Я присоединюсь к тебе за завтраком в роли любящего и терпеливого жениха. Может, прогуляемся по саду. Он замечательный. — Я тебя ненавижу, — сказала она. Она планировала устроиться на холодном полу в душевой и плакать, пока не закончатся слезы. Может быть, она все еще будет там, когда он придет с тостами, чаем и мармеладом. Он наклонился для еще одного притворного поцелуя. — Я тоже не питаю к тебе тёплых чувств, — сказал он. — Надеюсь, ваша сторона выиграет побыстрее, с той информацией, которую ты, конечно же, найдёшь способ передать. Тогда я смогу перестать притворяться. Когда он ушёл, она заперла дверь и прислонилась к ней спиной, получив меньше утешения от щелчка замка, чем ожидала. Возможно, она просто упадёт на пол и заплачет прямо здесь.