Паракосм

ЕЕ ДЕНЬ складывался так, словно был написан солнечным светом. Е Сыль никогда не знала такой тишины. Не просто отсутствия криков или хлопанья дверей, а настоящей тишины. Такой, которая гудит у тебя в груди, мягкой, цельной и непоколебимой. Покой, который не казался чужим. и это произошло не после катастрофы, а после того, что было всегда. Небо было бескрайним. Раскрашенное низко висящими полосами абрикосового и золотого цветов, с розовато-хлопковыми облаками, плывущими по нему, словно бумажные фонарики. Пляж простирался перед ней широкий и теплый, бесконечный в своем мягком приглашении. Каждая волна, касавшаяся берега, была нежной и ритмичной, как дыхание. Она стояла босиком на песке. И ничего не болело. — Эй, - сказал Хён Так у нее за спиной. На этот раз в его голосе не было насмешки. Он был осторожен. Как будто он наблюдал за ней не потому, что беспокоился, а потому, что хотел этого.  — Ты обожжешь себе ноги, если будешь просто стоять там. — Я даже ничего не чувствую, - тихо ответила она, но не двинулась с места. Солнце согревало ее лицо, как поцелуй того, кто ждал ее целую вечность. Легкий ветерок развевал ее волосы, словно чья-то рука откидывала их назад. Она моргнула и увидела, что Хён Так теперь стоит рядом с ней, ближе, чем она ожидала, держа что-то на ладони. — Крем для загара, - сказал он.  — Не будь такой надоедливой. Она фыркнула и выхватила у него крем.  — Ты как мама. — А ты как ребенок, - пробормотал он, уже втирая немного себе в шею. Но когда он снова посмотрел на нее, то улыбнулся, но без сарказма. В его улыбке не было насмешки, и его взгляд задержался на ее лице слишком долго, и она позволила ему это. Потому что здесь... она не боялась, что ее увидят. Они уже шли, прежде чем она осознала это. Бок о бок. Пальцы соприкоснулись, словно были созданы для этого. И через мгновение он переплел их руки с такой спокойной непринужденностью, словно это было самой обычной вещью в мире. Ее сердце не запаниковало, а вздохнуло.  — Ты слышишь это? - прошептала она. Хён Так остановился, прислушиваясь.  — Волны? — Нет, - сказала она.  — Всё. Над головой щебетали птицы. С другого конца пляжа доносился смех. Ее младший брат хихикал у песочного замка, а за их спинами тихо шуршали сумки для пикника, которые они распаковывали. Все было живым. Но не было слышно ничего громкого. — Я думаю... - медленно произнесла она, глядя на горизонт, где солнце опускалось в океан, — я думаю, вот каково это - существовать, не ожидая, когда случится что-то плохое. Он секунду молчал, а потом заговорил.  — Ты в безопасности, Е Сыль. И в этом мире она поверила ему. Стоя на склоне, ее мать махала полотенцем в одной руке и бутербродом в другой. Ее волосы, длинные и черные, как пролитые чернила, блестели на солнце, как шелк. На ней была одна из тех широкополых шляп с лентой, завязанной под подбородком, а от улыбки у нее щемило в груди. — Ешь, пока все не растаяло! - позвала она чистым, молодым, счастливым голосом. — Мама прекрасно выглядит, - прошептала Е Сыль. — Как всегда, - ответил Хён Так. Она удивленно повернулась к нему, но он все еще смотрел на место для пикника, как будто это было очевидно. Как будто это всегда было правдой. Его отец сидел рядом с матерью, помогая ей распаковывать термосы и контейнеры, как они делали это каждые выходные. Он смеялся. Смеялся так, что морщинки от смеха были вызваны не жестокостью, а радостью. Он наклонился, чтобы поцеловать мать в висок, и взъерошил волосы их сына. Никакого напряжения или даже намека на холодность, сдерживаемый дискомфорт. Никаких синяков, ожидающих в тишине. Просто мужчина. Отец, муж. С нежностью. И от этой мысли у нее неожиданно навернулись слезы на глаза. — Ты в порядке? - Спросил Хён Так, взглянув вниз. Е Сыль быстро кивнула.  — Да. Это просто... - Она замолчала. Как она могла это объяснить? Увидев улыбку отца, в которой не было жестокости, она почувствовала, что за одну секунду переписала все свое детство. Что снова слышит смех матери, словно она не превратилась в воспоминание, а похороны — это все равно что залечить такую старую рану, что она забыла, какой должна быть кожа на ощупь. Они молча спустились к берегу. Позже, промокшие и согретые солнцем, они сидели на полотенцах. Ее голова лежала на плече Хён Така. Его рука была в ее волосах, рассеянно ероша их. — Ты когда-нибудь задумывался, - тихо спросила она, — может быть, именно такой и должна была быть наша жизнь? Он повернулся и посмотрел на нее. Ее мать выкладывала на тарелку ломтики арбуза. Ее отец снимал это на старую видеокамеру. Ши Ын читал книгу вслух Джун Тэ, который явно не слушал. Ху Мин что-то рисовал палочкой на песке, высунув язык от сосредоточенности. — Да, - пробормотал Хён Так.  — Я бы хотела, чтобы мы остались. Он не ответил. Просто поцеловал ее в макушку. И Е Сыль была не просто счастлива. Она была очень счастлива. Все, о чем она когда-либо мечтала, было здесь. Нежная рука ее матери, заправляющая мокрые волосы за ухо. Гордая улыбка ее отца, делающего снимки одноразовым фотоаппаратом. Большой палец Хён Така выводил круги на ее ладони под водой, и слышался смех друзей, которые никогда не уйдут. Она позволила себе снова погрузиться в океан, раскинув руки, и волны баюкали ее, как будто ждали, когда она вернется домой. А затем над головой промелькнула тень. Этот пляж, эта любовь и эта семья никогда не были настоящими. Это был паракосм. Творение ума Е Сыль, детализированное и ослепительное, укоренившееся в каждой ее частичке, которая когда-либо болела. Она создавала его тихо. Шаг за шагом, каждый раз, когда ее отец повышал голос. Каждый раз, когда она садилась рядом с пустым стулом за обеденным столом, желая, чтобы ее мать осталась. Каждый раз, когда Хён Так прикасался к ее запястью слишком нежно, слишком осторожно, она представляла, на что это было бы похоже, если бы он не боялся сломать ее. Это было святилище ее разума. Ее тайный мир. Место, где у нее никогда не появлялись синяки, где ее отец был нежным, ее мать была жива, ее брат не умер в утробе матери, а парню, которого она любила, никогда не приходилось защищать ее от чего-либо, потому что здесь не было ничего плохого. Это было не просто бегство. Это была замена. Это была последняя отчаянная попытка ее разума защитить ту малую надежду, которая у нее еще оставалась. Но мечты — хрупкая вещь. Они рушатся, если присмотреться слишком внимательно. И Е Сыль начала моргать. Все вокруг приходит в движение. Океан волновался как-то не так, улыбка ее матери была слишком спокойной, а рука Хён Така больше не казалась теплой. И она вспомнила, что реальность обрушилась на нее не как шторм, а как тихое окончание песни. Последний взмах... последний вздох. Песок утекал сквозь ее пальцы, как время. И все же, если бы ты спросил ее, хотя бы раз, стоило ли это того... стоила ли мечта того горя, которое за этим последовало. Она все равно сказала бы "да". Потому что на мгновение... она поняла, что должна вернуться домой. Она знала это. И это самое худшее: она знала это.