Решение проблем

НОЧЬ ОКУТАЛА больницу тишиной, такой тишиной, которая казалась не мирной, а тяжелой. Как будто воздух был наполнен невысказанными вещами. Хён Так сидел рядом с Е Сыль на старой металлической скамейке рядом с южным крылом больницы. Скамейка была облуплена, краска на краях облупилась, но никто из них, казалось, этого не замечал. Свет исходил только от жужжащей флуоресцентной лампы над дверью, которая слегка мигала каждые несколько секунд. Легкий ветерок шелестел в кронах деревьев, растущих вдоль стоянки, но тишина между ними казалась еще громче. Некоторое время они оба не произносили ни слова, потому что с чего вообще начать, когда все, что вы знали друг о друге, уже однажды разбилось вдребезги? Раньше он ненавидел тишину. Он был шумным по натуре, дразнящим, импульсивным и бесстыдным. Молчание было коньком Ши Ына. Но прямо сейчас эта тишина была чем-то совершенно иным. Она не успокаивала. Она душила. С каждой секундой, которая проходила без ее голоса, он чувствовал, как кто-то все сильнее и сильнее давит ему на грудь. Он уставился на свои ладони, лежащие на коленях, открытые и бесполезные. Е Сыль сидела рядом с ним. Ее больничный халат был скрыт под серой толстовкой, которую кто-то оставил, вероятно, Ши Ын. Она не смотрела на него. Ее руки были спрятаны в рукавах, а кожа под глазами все еще была припухлой. Ее губы были бледными и сухими. И, боже, он хотел что-то сказать. Но в голове у него звенело только одно: Тебя там не было. Его не было рядом, когда она упала, когда была на последнем издыхании, или когда она молча звала на помощь, а он этого не слышал. — Я... - начал он хриплым голосом, но она не повернулась к нему лицом. Он уставился на ее профиль, тот самый, который он обычно ласкал, чтобы успокоить ее. Тот самый, по которому он скучал каждый день.  — Я должен был быть там, - прошептал он. Ответа по-прежнему не было. Поэтому он сделал то, что делал всегда, или то, для чего, как ему казалось, он был слишком горд. Он упал на колени. Прямо перед ней, склонив голову, с гравием, впивающимся в кожу. У нее перехватило дыхание.  — Я должен был быть там, Е Сыль, - повторил он, на этот раз громче. Его голос дрогнул.  — В тот день в коридоре... когда я сказал, что мне нужно побыть одному. Я думал, что поступаю умно. Думал, что защищаю тебя. Но я просто убегал. Слезы потекли по его щекам. Он даже не потрудился вытереть их. Он крепко сжал ее холодную руку обеими руками. Как будто боялся, что она снова исчезнет. — Меня не было рядом, когда тебе было трудно. Я ушел. Я думал, что достаточно заботиться о тебе на расстоянии, узнавать о тебе через других, но это не любовь. И не дружба. Это было трусостью. Она не перебивала. Но она не отдернула руку, теперь она была теплой и немного вспотевшей, но все еще была на месте. — Я должен был спросить, - пробормотал он.  — Я должен был выслушать. Я думал, ты не хочешь, чтобы я был рядом. Что, может быть... может быть, я слишком сильно все испортил между нами. Но я никогда не переставал беспокоиться о тебе, Е Сыль. Наконец, ее пальцы дрогнули в его руке, и она заговорила, ее голос дрожал, и это смутило ее, но она не остановилась.  — Ты все испортил, - тихо сказала она. Хён Так вздрогнул. Она ненавидела себя за то, что ей все еще хотелось утешить его.  — Я думала, тебе стало все равно, - продолжила она.  — Ты все время дразнил меня, как будто ничего серьезного не было. А потом... ты просто отстранился. Я ждала, все эти ночи я ждала одного сообщения. Один звонок или хотя бы что-то, но, наверное, я была недостаточно важна. Ее глаза защипало.  — Ты даже не знал, что произошло, - прошептала она.  — Я не была в порядке, Хён Так. Его руки все еще цеплялись за ее, словно в молитве. Она посмотрела на него сверху вниз: растрепанные волосы, покрасневшие глаза, гравий на коленях. Он выглядел разбитым. — Я знаю, - прошептал он.  — Я был так сосредоточен на том, чтобы злиться на все подряд, что не видел того, что было прямо передо мной. Я ненавидел Сон Джэ за то, что он сделал с тобой, но я не понимал, что тоже причиняю тебе боль, просто потому, что меня не было рядом. Е Сыль вытерла лицо рукавом, расстроенная тем, как легко выступили слезы. Она ненавидела плакать перед ним, но что-то в сегодняшнем вечере не давало ей сдержаться. — Ты заставил меня почувствовать, что меня можно заменить, - сказала она. Хён Так яростно покачал головой.  — Это не так. Я никогда бы… Ты единственный человек, которого я... — Его голос снова сорвался.  — Которого невозможно заменить. Е Сыль пристально посмотрела на него и на этот раз не стала прятаться за ухмылкой или сарказмом. — Я люблю тебя, - сказал он. Просто так, без наигранности или драматизма. Просто правда, и это поразило ее, как удар под дых, и наступившее молчание больше не было неловким. Оно было плотным и хрупким. Воздушный шарик вот-вот лопнет. Е Сыль не знала, кто пошевелился первым. Может, это был он. А может, и она. Но внезапно они оказались совсем близко. Слишком близко, чтобы она могла разглядеть веснушки у него на носу и едва заметный шрам на верхней губе, оставшийся после того, как они подрались из-за велосипедной цепи в средней школе. Его дыхание дрогнуло, коснувшись ее щеки.  — Можно мне?.. - тихо спросил он. Е Сыль по какой-то причине не могла говорить, но их губы встретились... Сначала это не было мягко. Они дрожали. Годы эмоций уместились в один невозможный момент. Хён Так целовал ее так, словно пытался наверстать каждую потерянную секунду. Одна рука нежно обхватила ее сзади за шею, а другая крепче обхватила ее, удерживая на месте. Е Сыль тихо вздохнула, прижавшись к нему, и этот тихий звук послал искру по его спине. Его губы медленно двигались, усваивая ее ритм, когда она слегка наклонила голову, догоняя его. Ее рука сжалась на его рубашке, прежде чем она крепче сжала воротник, прежде чем притянуть его к себе для следующего поцелуя. Гораздо более глубокого, как будто они пытались запомнить друг друга. Годы смеха, ссор и тоски — все это пролилось сквозь трещины одного поцелуя. Его рука запуталась в ее волосах, колени подогнулись, несмотря на то, что она сидела, сердце бешено колотилось в груди. Их дыхание стало неровным, а сердца забились в одном отчаянном ритме. Когда они, наконец, с трудом оторвались друг от друга, соприкасаясь лбами, затаив дыхание, ни один из них не произнес ни слова. Один-единственный поцелуй — то, чего они не могли добиться за долгие годы своих скрытых чувств.