3. Пляж.
12 мая 2025, 13:59Приглушенный свет в комнате отбрасывает тени на стены, не спасая от напряжения. Не теплый и не холодный, он мертвый, как в операционной поздним вечером, когда все разбрелись по домам, а твое дежурство еще тянется. Словно приглушенная вспышка рентгена: все видно, но ничего не ясно.
Я стою у двери, не решаясь пройти дальше, в то время, как Чишия бесшумно отходит к окну. За спиной только хриплый шум вентиляторов где-то в коридоре. Молчание между нами не тягостное, оно острое, как скальпель.
– Спасибо, что вытащил меня оттуда. – выдыхаю, делая шаг вглубь комнаты, – Тебе не влетит?
Чишия лишь слегка оборачивается, бросая через плечо такой взгляд, что мурашки идут.
– От кого?
– От Шляпника. Ты же соврал. – сощуриваюсь, выдавая самое сожалеющее лицо.
– От него нет. – пожимает плечами, – Разве что от Нираги.
Кажется, будто он не выражает ничего, кроме безразличия.
– Нираги слишком много себе позволяет. – добавляю я, чувствуя себя неловко, – Но, похоже, никто с ним не спорит.
– Это Пляж, – хмыкает, полностью поворачиваясь ко мне, – Тут не спорят, а приспосабливаются.
Холодная, сухая правда и никаких утешений. Все же, в его голосе, будто мельком, проскакивает что-то похожее на раздражение.
– Тебе не стоило приходить сюда с кем попало. – его взгляд становится мрачнее, – На тебя уже положили глаз. Это плохо кончится.
Что это? Он ревнует или беспокоится?
– Арису помог мне на игре. Он и предложил пойти сюда. – говорю, будто оправдываясь, сама не знаю, зачем.
– Щедрое предложение. – его губы чуть дергаются вверх, но не в улыбке, – Если останешься здесь, то забудешь, зачем вообще выживала. Все они готовы отдать жизнь за Шляпника.
Пляж, Шляпник, жизни, карты… Что вообще в этом Пограничье осталось нормальным?
– Я и так не помню, зачем выживаю. – признаюсь, опуская взгляд.
– Ты то может и забыла, кем была. – его голос становится ниже, – Но я - нет.
Сердце пропускает удар, словно на меня вылили ведро ледяной воды и ударили по щекам. Я замираю, всматриваясь в его лицо и ища ответы.
– Ну, так расскажи мне. – шепчу, почти умоляя, и парень усаживается в кресло, облокачиваясь на спинку.
– Что ты хочешь знать? – вопросительно поднимает брови.
– Семнадцатое июля. – вылетает, но я тут же беру себя в руки, – Я помню… как подошла к тебе и хотела ударить, а потом ты перехватил мою руку. Что было дальше?
– Следующий вопрос. – ровно произносит.
Затем Чишия лениво берет какую-то книжку с полки и начинает листать ее с полным безразличием.
– Так нечестно. – складываю руки на груди, и он осматривает меня с головы до ног.
– Губы еще надуй. – подшучивает, словно для него это забавная игра - наблюдать за мной, и снова упирается взглядом в страницы.
– Ладно, тогда я не знаю, что спросить. – выдыхаю, опуская руки, – Расскажи, как мы познакомились.
Чишия откладывает книгу обратно на полку и заостряет внимание на мне, изучая, будто считывает мои эмоции и мысли. Несколько секунд в комнате царит тишина, пожирая мой разум, и внезапно раздается громкий стук в дверь.
– Она у тебя? – по ту сторону звучит знакомый голос, – Открывай.
Мое сердце проваливается куда-то вниз, в пустоту под ребрами, пальцы холодеют и я перестаю дышать, словно тишина способна сделать меня невидимой.
– Я знаю, что ты там, милая. – специально тянет слова Нираги, пробуя их на вкус, – Не заставляйте Шляпника ждать.
Внутри все сжимается под сопровождающее чувство страха, холодного и липкого, что сковывает шею, не давая возможности издать звук.
Чишия медленно поднимается, ни одного резкого движения, будто и сам взвешивает каждое. Его глаза все еще на мне, холодные, проницательные, но внутри этого льда я вижу искру – напряжение и сдержанную неприязнь. Не ко мне. К тому, кто за дверью.
– Подожди здесь. – бросает он тихо, почти беззвучно.
Я киваю, не доверяя своему голосу. Он подходит к двери, не торопясь, как будто у него много времени. Распахивает ее и не отходит от проема, заслоняя меня.
– Ты не вовремя. – в его голосе ни тени эмоций.
– Шляпник сказал привести девушку. – усмехается, – А ты спрятал ее тут. – направляет оружие на чужую грудь, – Ох, как нехорошо.
– Она отдыхает. – звучит лениво, но я чувствую, как натянута струна под этим спокойствием.
– Не тяни. – раздраженно клацает зубами Нираги, – Ты же знаешь, я могу войти сам. Но ты этого не хочешь.
Чишия молчит, сжимая челюсть, а затем неохотно делает шаг назад, как человек, который знает, что проиграл – не бой, а раунд. Он поворачивается ко мне, задерживая взгляд.
– Иди с ним. Это приказ.
На самом деле в его голосе, обращенном ко мне, нет и намека на приказ, но я не двигаюсь, ища хоть какой-то намек на поддержку, и Чишия читает это в моих глазах.
– Я найду тебя утром. – добавляет он, уже мягче.
Эти слова – единственное, за что я цепляюсь, направляясь к выходу.
– Хорошая девочка. – облизывается брюнет, пока я покидаю комнату, – А с тобой мы еще увидимся. – шикает на блондина.
Нираги едва бросает на меня взгляд, довольно усмехаясь, словно уже забрал себе то, что хотел. Рядом с ним второй мужчина – весь в татуировках, молчаливый и мощный, как тень. Он из тех, кто хватает за плечо, если ты замешкаешься.
Коридор тянется бесконечно, лампы на потолке гудят, воздух будто застоялся, пахнет чьими-то сладкими духами и потом вперемешку. Я иду между ними, и каждый их шаг гремит у меня в голове, как отсчет.
В висках пульсирует, и я нервно сглатываю. Плечи напряжены, словно кто-то давит сверху, и внутри все сжимается от неопределенности. Я не знаю, что со мной собираются делать.
– Не дрожи так, – бросает Нираги без улыбки, – Мы ж пока просто гуляем.
Я не отвечаю, потому что слова застревают в горле, да и, откровенно говоря, рядом с ним лучше молчать.
Наконец они подводят меня к массивной двери, с темным деревом и вычурной ручкой. Один из парней открывает ее, и внутри я вижу просторную комнату, словно вырезанную из другого мира.
Мягкие кресла, сервант с напитками, большой стол, старинные лампы. И он – Шляпник. Полулежа на кожаном диване, в открытом хаори, с бокалом в руке и хитрым прищуром, будто я уже должна ему что-то.
– Вот она. – говорит Нираги, слегка кивая в мою сторону, – Живая и молчит. Как ты и хотел.
Глаза мужчины медленно скользят по мне, как сканер, и в уголках губ появляется легкая ухмылка.
– Ну что, красавица, заходи. Нам есть о чем поговорить.
Я не решаюсь сдвинутся с места еще несколько секунд, но Нираги пихает меня в плечо своим автоматом, приговаривая «смелее», и тогда ничего другого не остается.
– Арису уже посвятил меня в ваши правила. – начинаю, но звучит неуверенно, – Я все поняла. Ходить только в купальнике, отдавать карты Пляжу и не предавать.
– Ну и почему же ты еще в одежде? – поднимает брови, с язвительной ухмылкой на лице, – Раздевайся.
Я оглядываюсь по сторонам, понимая, что никто в этой комнате мне не поможет, и замираю, делая глубокий вдох. Хочется просто открыть глаза и оказаться дома.
– Шучу. – игриво посмеивается Шляпник, – Расслабься, Мэй, ты слишком напряжена.
Легко сказать, когда ты не в клетке с агрессивными и непредсказуемыми собаками.
– Зачем вы позвали меня? – позволяю себе небольшую дерзость, надеясь, что это не выйдет мне боком, – Если хотите, чтобы я рассказала о себе, то у меня для вас плохие новости: я ничего не помню.
– Ух ты. Интересный случай.
Мужчина кивает двум парням, и они силой усаживают меня в кресло напротив. Я даже не пытаюсь сопротивляться, все равно знаю: это не поможет, а только усугубит ситуацию.
Вдруг в роскошный зал заходит больно знакомая мне девушка с темным каре и красными губами, даже не глядя на меня, она подходит к Шляпнику и шепчет ему что-то.
Я ее уже видела. Она была со мной на игре.
– Я отправлюсь на игру завтра. – бормочет Шляпник, и до меня доносятся обрывки их диалога, – Нужно продлить визу.
Когда они, наконец, заканчивают, я решаюсь подать голос:
– Ты… Мы встречались, помнишь? На семерке бубен.
Сначала девушка пару раз моргает, всматриваясь в мое лицо. Я просто цепляюсь за какую-то надежду выбраться отсюда.
– Ах, да. Ты Мэй, кажется. Чишия говорил мне, что у тебя амнезия. – она говорит так радушно, что остальные на ее фоне кажутся сущими дьяволами.
И я хватаюсь за шанс: прижимаю большой палец к ладони, затем сгибаю четыре других пальца, символически захватывая ими прижатый – подаю сигнал о помощи. И какое же облегчение проходится по моему телу, когда она это замечает.
– Ты не против, если я заберу ее на обследование? – обращается к Шляпнику, – Может, смогу придумать, как вернуть ей память, если подключу Чишию.
– Что же, если ты готова взяться за это, то пускай. – мужчина кивает, – Выделите девушке комнату. Ах, да и браслет. – протягивает мне какой-то камушек с номером, и я принимаю.
Когда меня поднимают и разворачивают к выходу, я не оборачиваюсь, не хочу снова видеть их взгляды – чужие, прожигающие насквозь и пугающие. Шаг за шагом я иду за девушкой, стараясь не думать о том, что могло произойти, если бы она оставила меня там.
Коридоры будто вытянуты специально, чтобы уводить подальше от света, но сейчас я позволяю себе успокоиться. Отупляющая усталость наваливается, словно я несла на себе чей-то вес все это время. И когда за нашей спиной захлопывается дверь, я впервые за долгое время выдыхаю по-настоящему.
– Уже второй раз за день меня спасают. – смеюсь, – И как Арису только в голову пришло назвать Пляж «безопасным местом»?
– Здесь все не так просто. – улыбается, – За новенькими тщательно следят, но не волнуйся, теперь за тобой буду присматривать я.
Я смотрю на нее с благодарностью, которая не умещается в словах. Как будто кто-то наконец протянул мне руку в этом беспокойном море.
– Спасибо, правда. Я уже начала думать, что здесь не осталось нормальных людей.
– Остались. Просто их труднее найти. – на мгновение она становится серьезнее, – Но Чишии ты нравишься, а его мнение я уважаю.
Я не могу сдержать легкую улыбку при упоминании этого парня. Что-то в нем есть.
– Он… совсем не такой, каким кажется. – говорю, вспоминая первое впечатление о нем на игре, – Холодный, молчаливый, но он спас меня. Уже дважды.
– Это в его стиле. – кивает, – Он может быть закрытым, но не безразличным. Просто редко показывает, что чувствует.
– Я даже не помню, что нас связывало помимо работы. – тихо произношу, – В голове пусто. Только вспышки и обрывки, будто кто-то вырвал страницы из книги.
– Память это такая вещь, – она подходит к окну и приоткрывает его, впуская теплый ночной воздух, – Иногда возвращается, когда меньше всего ждешь.
– Хотела бы я знать, кем была раньше. Может, тогда стало бы легче понять, чего я стою теперь.
Девушка возвращается ко мне и кладет ладонь на мое плечо.
– Иногда важно не кем ты была, а кем ты решишь стать здесь. Мы все оказались в Пограничье с разным прошлым, но у каждого был выбор - сдаться или идти дальше. И ты выбрала идти. Это уже о многом говорит.
Я киваю и чувствую, словно внутри развязывается узел, позволяя отпустить прошлое.
Может, это и значит обрести свободу?
– Меня зовут Анн. – говорит она мягко, – Я была судебным криминалистом и следила за твоим бывшим. – смеется, – Возможно, это здесь не имеет значения, но… если тебе когда-нибудь понадобится помощь - просто зови.
– Хорошо. – соглашаюсь, усаживаясь на край кровати, – Это моя новая комната?
– Да, располагайся и отдыхай. Хочешь, я позову Чишию? – она смотрит так, будто знает больше, чем я.
– Ох, нет, не нужно. Не хочу снова докучать его вопросами о прошлом. Он сказал, что придет с утра.
Мне становится неловко, и девушка просто кивает, выходя в коридор. Когда дверь мягко захлопывается, тишина в комнате кажется почти обволакивающей. Сейчас только я и этот незнакомый, но на удивление уютный полумрак.
На секунду ловлю себя на том, что в груди все еще теплится ощущение от разговора с Анн. В ее голосе было что-то… человеческое. Ни угроз, ни высокомерия, только забота и искренний интерес. Вспоминаю, как и она осталась со мной, когда я упала в обморок на игре.
Я позволяю себе опереться на подушки, ноги медленно подгибаются под себя, а тело будто растворяется в кровати.
Слишком много всего за один день: новых лиц, взглядов, слов, чужих прикосновений. Сквозь полуприкрытые веки я смотрю на тусклый свет ламп у кровати. Он дрожит, как мое дыхание, но в нем есть что-то домашнее.
Я не помню, кто я. Не помню, кем была. Но сейчас… кажется, я просто человек, который хочет заснуть. И с этой мыслью я проваливаюсь в тишину.
Утро наступает не быстро, позволяя мне подольше понежиться в мягком одеяле и почувствовать себя наконец отдохнувшей. Я медленно открываю глаза, выныривая из глубокого, вязкого сна. Сначала приходит ощущение мягкости под спиной, потом – слабый свет за закрытыми шторами и чуть прохладный воздух в комнате. Все непривычно, но на удивление не пугает. Я поворачиваю голову и замираю.
Да неужели.
На кресле напротив, в тени, сидит он. Чишия. Как всегда, тихий, спокойный, словно тень мысли. Его руки переплетены, ноги свободно вытянуты вперед, взгляд лениво скользит по мне, будто он наблюдает за аквариумной рыбкой, а не живым человеком.
Я сажусь, чувствуя, как сердце отдает лишний удар от неожиданности.
– Доброе утро… – пробую голос, чуть хрипловато, – Давно ты здесь?
– Достаточно, чтобы убедиться, что ты действительно спишь, а не притворяешься. – он пожимает плечами, с привычной полуублыкой.
Я тихо улыбаюсь. Есть что-то неуловимо уютное в его холодной манере, в том, как он говорит со мной, будто я ему ничего не должна.
И несколько секунд я просто смотрю на него, словно пытаюсь угадать, кем мы были друг другу в прошлой жизни, и почему от его присутствия внутри становится чуть спокойнее.
– Выглядишь лучше, чем вчера. – он нарушает молчание в своей ленивой манере.
– Это потому что меня не встречает Нираги. Сравнительно приятный старт дня. – откидываю с лица выбившуюся прядь волос, и замечаю, что его рассмешили мои слова.
Он хмыкает, не отводя взгляда. Его глаза, будто иронизируя, все же изучают меня внимательнее, чем кажется.
– Ты еще не в купальнике. Нарушаешь правила.
– Я спала, если ты не заметил. – криво улыбаюсь, – Или на Пляже есть дресс-код даже для сна?
– Везде есть свои странности. – отвечает он, поднимаясь и подходя ближе.
Я вдруг ловлю себя на том, что он стоит слишком близко. Достаточно, чтобы сердце снова ускорилось, но недостаточно, чтобы почувствовать тепло его тела.
– Спасибо, что пришел. – выдыхаю, почти шепотом.
– Я обещал. – мягко, но без излишней теплоты отвечает он, – Решил рассказать тебе, как мы познакомились.
Я вжимаюсь в кровать, в надежде округляя глаза и затаив дыхание. Сердце предательски бьется где-то в горле, и мне кажется, что даже простыни подо мной ощущают, как напряглось мое тело. Я не шевелюсь, даже не моргаю, боясь спугнуть момент, словно это мираж, сотканный из утреннего света и мечты.
Пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки под одеялом от переполняющей дрожи ожидания. Это ведь может стать ключом. Ответом. Поворотным моментом.
Я сглатываю, медленно и осторожно, словно каждое движение может повлиять на то, как он продолжит, а Чишия просто усаживается на край моей кровати, засовывая руки в карманы своей светлой кофты.
– Это было осенью пару лет назад. В тот день шел сильный дождь. – начинает он, глядя куда-то мимо, словно вырезая картинку из глубин памяти, – Я сидел в ординаторской, наблюдая за погодой. И вдруг… – делает паузу, будто заново проживает этот момент, – Дверь открылась, и ты зашла вместе с заведующим. Помню, у тебя в руках был зонт, который безнадежно не складывался. Ты пыталась прижать его к себе, но он все время раскрывался, и в итоге, когда мы встретились взглядами, он снова хлопнул. Заведующий рассмеялся.
Я прыскаю от смеха, пряча лицо в ладонях и краснея.
– А ты… – он хмыкнул, – Вместо приветствия зачем-то спросила, есть ли поблизости сушилка для обуви.
– Что? – спрашиваю, пытаясь совладать с эмоциями.
– А потом… ты еще извинилась и добавила: «Я вообще-то врач, просто выгляжу как потерявшаяся туристка».
– О Боже, ну и впечатление я произвела… – краснею еще больше.
– Да, но ты была забавной. – он чуть улыбается, все еще глядя в сторону, – И настоящей.
Нашу идиллию резко нарушает тихий стук в дверь, и я снова напрягаюсь, подумывая о том, кто может стоять по ту сторону. Чишия медленно переводит взгляд, и его губы едва заметно содрогаются от раздражения.
– Можно? – звучит знакомый голос, и через секунду в комнату заходит Арису.
В руках у него бумажный стаканчик и судочек, кажется, из столовой.
– Привет. Надеюсь, не помешал, – он неловко почесывает затылок, цепляясь взглядом то за меня, то за Чишию, – Я… хотел проведать тебя. Ну и… извини. За вчера. С Нираги. Я должен был… что-то сказать ему, но… – осекается и протягивает мне то, что принес, – Тут чай с лимоном и пирог. Сказали, ты ничего не ела.
Я на миг теряюсь, но его милое смущение заставляет меня тепло улыбнуться.
– Спасибо, Арису. Ничего страшного. Это очень приятно. – принимаю еду из его рук и замечаю на себе чужой взгляд, холодный, точечный и ранящий.
Чишия сидит в той же позе, но в его глазах играют огни – тревожные, терпеливые, но острые, придавая какой-то особой темноты взгляду.
– Ты уже увидел, что с ней все в порядке. Думаю, ей нужно отдохнуть.
Он не говорит ничего резкого, но в голосе читается неприязнь, и Арису замирает, заметно смутившись.
– А, ну да… конечно, я просто… тогда пойду. – делает шаг назад и закрывает за собой дверь, оставляя за порогом запах пирога с яблоком и легкое чувство вины.
Я перевожу глаза на Чишию и замечаю его отстраненный, но неравнодушный взгляд. В нем бьет эмоция, которую он, возможно, сам себе не признает.
И вот тогда это выражение кажется мне слишком знакомым, словно я уже когда-то видела, как он так смотрит на меня.
***
Жаркий летний день выливается за окна кафе оттенком золотого меда, за стеклом гуляют прохожие, ветер треплет волосы школьникам, а в воздухе висит запах цветов, горячей лапши и чего-то необъяснимо счастливого. Внутри прохладно, работает кондиционер, играет веселая японская поп-песня, и на каждом столике стоят стаканы с лимонной водой и палочки в бумажных конвертах. Мы с Чишией сидим у окна, на мягких стульях, над которыми висит лампа с плетеным абажуром. Передо мной стоит тарелка моего любимого рамэна, с зеленым луком, яйцом и пряным бульоном. – Ну скажи, что это лучший рамэн, который ты ел. Ну, давай! – с самодовольной улыбкой я пододвигаю ему свою тарелку, хихикая. Он молча берет палочки, пробует и откидывается на спинку стула, выгнув бровь. – Неплохой, – пожимает плечами, наблюдая за мной, – Но ты преувеличиваешь. – Эй! – я забираю тарелку, скорчив недовольное лицо, – Ладно, раз не ценишь - больше не поделюсь. Чишия едва заметно улыбается, задерживаясь на мне взглядом дольше, чем нужно, он будто подмечает что-то про себя, а затем выдает: – Смотрю, у тебя хорошее настроение. Я вспоминаю один случай, который приключился со мной несколько дней назад, и тепло улыбаюсь. – Я недавно познакомилась с парнем. – прикрываю рот ладошкой, – Его зовут Рэн. Он милый, и мы договорились сходить на свидание. Поднимаю глаза и замечаю, как взгляд напротив меня становится другим – напряженным, цепким. Он медленно смотрит на меня в упор, не произнося ни слова. – Что? – спрашиваю, чуть не смеясь, – Ты так смотришь, будто собираешься допрос мне устроить. – Просто неожиданно. – отводит взгляд, зацепившись за яркое солнце в окне. – Ну, прости, не все такие загадочные одиночки, как ты. – смеюсь, поддразнивая его, – Мне хочется романтики. И снова опускаю взгляд в свой бульон, не заметив, как он несколько секунд еще смотрит на меня, молча, с легкой тенью на лице.***
Я моргаю, возвращаясь в реальность. Еще секунду слышу звон посуды, запах рамэна, смех из прошлого… Но все рассыпается, как мираж, стоит перевести взгляд на Чишию. Он остается таким же спокойным, сдержанным, будто ничего не произошло, но я уже знаю: тогда и сейчас в нем что-то бушует. – Забавная штука - память, – бормочу, всматриваясь в его глаза, – Иногда кажется, что она прячет самое важное… от меня же самой. Он чуть склоняет голову, не торопясь отвечать. – А ты всегда был таким загадочным? Или просто хорошо прячешь то, что на душе? – сощуриваюсь, замечая, как в уголках его губ появляется усмешка. Но прежде, чем он успевает что-то сказать за дверью снова раздается настойчивый стук. Или у меня уже паранойя? – Чишия, срочное собрание. – доносится голос кого-то из участников Пляжа, – Просят тебя немедленно. Чишия встает неторопливо, будто это вовсе не его отвлекли, а меня. – Придется отложить разговор. – говорит тихо, а затем добавляет, уже стоя в дверях, – Но ты ведь умеешь ждать, верно? Не дожидаясь моего ответа, парень выходит, оставляя меня наедине с собственными мыслями. И я сижу так еще долго, обнимая колени и надеясь найти ответ на вопрос, который так и не решилась задать. Через какое-то время взгляд сам собой цепляется за пакет, оставленный на столике. Я замечаю его только сейчас, должно быть, Анн принесла, пока я еще спала. Осторожно разворачиваю упаковку: внутри алый купальник, и я непроизвольно морщу лоб. – Ну и цвет… – бормочу себе под нос. Спустя несколько минут я стою у зеркала, всматриваясь в свое отражение: купальник сидит хорошо, но броский оттенок кажется вызывающим, особенно в сочетании с моим уязвимым состоянием. Чтобы уравновесить образ, надеваю поверх черные шорты и небрежно накидываю спортивную кофту, не застегивая. Получается вполне сносно: не слишком откровенно, но и не так, чтобы кто-то задался лишними вопросами, и уж тем более – не заметил, как мне не по себе. Делая глубокий вдох, я выхожу в тихий коридор, усыпанный солнечными бликами, где-то слышен смех и плеск воды у бассейна. Ноги сами ведут меня по пустым переходам, мимо комнат, выцветших постеров и забытых сумок в углах. Я блуждаю по зданию Пляжа с нарастающим любопытством: как устроена эта утопия, в которую меня втянули? Почему большинство этих людей готовы отдать свою жизнь за Шляпника? А что насчет Чишии? Скорее всего, притворяется – ответы на некоторые вопросы находятся сами по себе. Внезапно, за поворотом, я сталкиваюсь с кем-то и резко отступаю. Передо мной стоит высокая девушка с интересной прической, я уже видела ее раньше – вместе с Чишией. Она смотрит на меня цепким взглядом, так, будто уже решила, что я ей не нравлюсь. – Осторожней, новенькая. – голос звучит с мягкой ухмылкой, но у меня присутствует ощущение, что в любой момент она покажет клыки. – Извини. – стараюсь быть вежливой, делая шаг в сторону, но девушка лишь подходит ближе. – Ты же Мэй, да? Слышала, тебя привел Арису. А потом ты чуть не попала в лапы Нираги. – криво улыбается, – Довольно яркое начало. – Ну, я всегда стараюсь производить впечатление. – усмехаюсь, ожидая ее дальнейших действий. Больно интересно, чего она от меня хочет. – Уже успела подружиться с Чишией? – прищуривается, оценивая меня взглядом. Я чувствую, как внутри все сжимается от ее интонации, как будто на каждую букву намотана игла, но это разогревает во мне какой-то азарт, словно только так я могу почувствовать себя живой. Особенно со своей амнезией. – Мы просто говорили. – пожимаю плечами, делая вид, что это не имеет значения, но судя по ее тону, для нее - имеет. – Он милый, когда хочет. – чуть склоняет голову, не отводя глаз, – Только не обольщайся. Он такой со всеми, кого использует. Ничего личного, просто привычка. Мой язык застревает где-то в горле. Может, она права? Может, он просто… – Странно, ты говоришь, будто сама когда-то обольщалась. – задираю подбородок, словно так сравняюсь с ней ростом, но тщетно - она все равно смотрит свысока, и я понимаю, как жалко выгляжу. – Ты пока ничего не понимаешь. – ее брови на долю секунды вздрагивают, – Знаешь, у Чишии бывают моменты слабости, и он может быть добр… Но не путай это с чувствами. – Судишь по личному опыту? – продолжаю, и теперь ее глаза вспыхивают по-настоящему. – Ты не знаешь, с кем разговариваешь. – А ты, видимо, очень хочешь, чтобы я узнала. – не отступаю, и на секунду мне кажется, что эта перепалка меня только потешает. И этого хватает. Она резко толкает меня – не сильно и ожидаемо, я отшатываюсь и ударяюсь спиной о стену, пока на моем лице вырисовывается довольная улыбка. – Лучше сбеги отсюда, пока не стало хуже. – говорит так, будто продолжения, – Просто совет, не более. Здесь девочки вроде тебя не выживают. Последние слова она бросает с ласковым ядом, словно конфета с лезвием внутри, и я хочу добавить, но прежде, чем успеваю что-то сказать, сбоку раздается громкий голос: – Ну-ну, красавицы. Чего разошлись, как на арене? – Нираги говорит лениво, но с долей интереса, и подходит в упор, – Я еще не успел поставить ставки. Девушка бросает на него убийственный взгляд, но следом быстрым и уверенным шагом направляется прочь, не желая иметь свидетелей. – Воу, – он оборачивается ко мне, – Ты что, решила нарываться на Куину? Смелая или тупая? Куина, значит. – Тебе то что? – адреналин в крови все еще бушует, и я не в силах сдержать свое раздражение, – Заступаться пришел? – Похоже, смелая. – он ухмыляется, ничуть не смущенный моими словами, – Еще бы пару минут и твое тело лежало бы внизу за этими перилами. – указывает в сторону первого этажа, – Я тебя спас. – Ты? – морщусь, выдавая самый презрительный взгляд из всех возможных, – А ты всегда присваиваешь себе чужие заслуги? – Надеюсь, ты понимаешь, как тебе везет, что я сейчас в хорошем настроении? – кладет руку на автомат, и я замираю, пока Нираги, пользуясь моментом, мертвой хваткой впечатывает меня в стену и облизывает мою щеку. Мерзость. – Но ты мне уже нравишься. – ухмыляется, будто наблюдает за загнанной мышкой, – Так что, будешь должна потом за мою помощь. Я не шевелюсь, словно меня прибили гвоздями к этой злосчастной стене, даже не поднимаю на него взгляд. Паника захлестывает меня постепенно, мучительно, расходясь по артериям и вылезая наружу мурашками на коже. – Не дрожи так, я еще не придумал, что хочу. Все собираются в главном зале, ты тоже иди. Он просто уходит, присвистывая, и даже когда парень скрывается за поворотом, я все еще слышу этот звук. Грудная клетка сжимается, дыхание вырывается короткими и хриплыми рывками, я провожу рукой по лицу, вытирая его слюни, и стараюсь взять себя в руки, но ладони дрожат. Лучше бы сидела в комнате и не рыпалась. Опускаюсь на пол, чувствуя, как подкашиваются колени, сжимаю руками плечи, пытаясь унять дрожь, но та только усиливается, будто тело с опозданием осознает, что только что произошло. Паника не отступает, она давит, как вода на дне бассейна, в которой я тону с открытыми глазами. В горле стоит ком, а слюна становится вязкой, как клей. Меня парализует – я позволила ему это сделать, просто стояла и терпела. Опускаю голову на колени, закрываясь от мира, как напуганный звереныш, и лишь одна мысль звучит в затылке: Если я не соберусь - меня здесь сожрут. Где-то в глубине коридора раздается шаг, и каждый звук сейчас кажется угрозой, но этот – тихий, выверенный, осторожный. – Мэй? – женский голос мягкий и знакомый, но я не отвечаю, сжимаясь сильнее. Через секунду Анн садится рядом, не вторгаясь в мое пространство, она просто ждет, и этого достаточно, чтобы я, наконец, почувствовала, что не одна. – Нираги что-то сделал? – спрашивает тихо, без нажима, но с таким точным прицельным вниманием, что я чуть не распадаюсь. Киваю почти незаметно, и даже это движение дается с трудом. Девушка аккуратно накрывает мою руку своей, будто это наш немой договор: она поняла и не будет давить. – Здесь не все монстры. Но таких, как он, лучше обходить стороной. – ее голос, как компресс на ожог, – Ты сильная. Ты выстояла. Мои губы дрожат, но я сдерживаю все внутри, словно отказываюсь дать слабости хоть крупицу пространства. – Давай встанем. – говорит тихо, протягивая мне руку. Я сомневаюсь, но все-таки хватаюсь за нее, пальцы дрожат, как у больной при лихорадке, но Анн держит крепко и уверенно. Поднимаюсь, не глядя ей в глаза, потому что боюсь, что расплачусь, если встречу в них слишком много тепла. – Пошли со мной. Сейчас все собираются в главном зале, будет объявление. – ее голос становится напряженнее. – Не хочу, там будет Нираги. – мнусь с одной ноги на другую, горя от унижения. – Я буду рядом. Тебе важно услышать это. – она почти умоляет, – Он будет стоять наверху, далеко. – Ладно. – выдавливаю из себя. Я выпрямляюсь, насколько могу, несмотря на дрожь в теле. Потому что если сейчас не собраться, то я утону окончательно. Мы с Анн спускаемся вниз и шагаем по длинному коридору, в конце которого слышны голоса: сначала гулко, неразборчиво, как рой, но с каждым шагом звуки становятся громче, тяжелее. Сердце у меня колотится будто бы зря, словно все уже позади, но внутри нарастающее чувство тревоги снова цепляется за ребра. Анн идет быстро, почти не оглядываясь, и я едва поспеваю, стараясь не оступиться. Мы сворачиваем за угол, и тут передо мной открывается зал, полный людей. Они стоят тесной массой, кто-то сидит на полу, кто-то держится поодаль, но все напряжены и насторожены. Воздух кажется сгустившимся от разговоров, ожиданий и недосказанностей. Мы заходим, и в этот момент на возвышенность перед толпой выходит знакомая фигура – крепкий мужчина с мрачным лицом и пустым взглядом. Агуни. Он оглядывает всех с тем же выражением, будто перед ним не люди, а ненадежные механизмы. Его голос звучит резко, глухо, как удар. – Шляпник, как нам стало известно, не вернулся с игры. С сегодняшнего дня Пляжем командую я. Слова падают на толпу, как гром среди ясного неба, кто-то тихо ахает, кто-то сжимает кулаки, кто-то просто отводит взгляд, но никто не смеет возразить. Мой мозг не успевает переварить. Еще вчера Шляпник стоял передо мной, говорил, смотрел, улыбался. Я качаю головой, как будто могу стряхнуть с себя эту новость, и тут вспоминаю того, кто всегда знал больше остальных. Чишия. Мои глаза сами начинают искать его среди людей, словно его присутствие подтвердит правдивость слов Агуни. Светлые волосы, отстраненный взгляд, этот спокойный силуэт, но его нет. Я прохожусь взглядом еще раз, и еще, и вновь возвращаюсь к началу, но все напрасно. Его нигде нет. Чувствую, как холодок пробегает по позвоночнику, и мне становится не по себе. Снова смотрю на Агуни, но его лицо не выражает ни капли эмоций, только пустоту. Теперь все изменится.***
С верхнего яруса, среди светлых стен и белых колонн, тянущихся в приглушенном свете ламп, он остается незаметным. Чишия стоит, полускрытый тенью, прислонившись к холодной стене, словно призрак. Снизу никто и не думает поднимать взгляд, он тень среди света, и это его территория. Он не привык быть на виду. Не стремится. Его место всегда вне глаз, ближе к контролю, чем к вниманию. Главный зал гудит, как улей, наполненный человеческим гулом, пока на вершине Агуни толкает свою речь. Но взгляд Чишии цепляется не за лидера. А за меня. Он ловит момент, когда я вхожу вместе с Анн, видит, как останавливаюсь в проходе, вцепившись глазами в сцену, как мои брови медленно сдвигаются в замешательстве, и как начинаю растерянно его искать. И не нахожу. На его губах появляется тонкая улыбка – в этом молчаливом поиске есть что-то забавное на его взгляд, и от этого зрелища он получает странное удовольствие. Но игра начинается, и он сжимает в руке рацию. – Новый лидер толкает речь в фойе. Все исполнители, и все военные находятся в главном корпусе. Это наш единственный шанс. Я сообщу, если что-то изменится. Рассчитываю на тебя, Арису. – Понял. – по ту сторону парень наивно доверяет каждому слову, даже не подозревая о том, что что-то может пойти не так. Чишия смотрит на меня еще раз – я среди толпы оглядываюсь по сторонам, не ведая, чем именно он занимается, и тревога в моих глазах будто подтверждает, что все идет так, как он задумал. Он не может позволить оказаться Арису ближе ко мне. Не сейчас. Никогда. – Нашел. Ну, какой пароль? – Восемьдесят двадцать два. – на его лице выражена хитрая ухмылка, скорее даже, победная, после чего он медленно двигается с места - спокойно, как всегда. Спускается к Нираги, шепчет ему что-то на ухо, оставаясь вне поля моего зрения, и приговор вынесен. Через пару минут он позволяет боевикам схватить Арису без угрызений совести, так легко и просто, будто в этом и был его план – никакой жалости или намека на сожаление.***
Я сижу на кровати, обняв колени, и пытаюсь сложить в голове сегодняшний день как пазл, у которого нет половины кусочков – слишком много всего. Взвешиваю каждое событие, будто помечая насколько оно для меня важно. Шляпника больше нет, хотя мы даже не успели толком познакомиться – не знаю, стоит ли мне стыдиться того, что я не испытываю грусти? Агуни теперь новый лидер, хотя мне кажется, что с ним что-то не так. Ну, пока что нейтрально, а там посмотрим, что за этим следует. Куина влюблена в Чишию и ревнует его ко мне – в этом я уверена, но что с этим делать не знаю. В любом случае, сейчас это не моя проблема. Самого Чишию я так и не нашла, как и Арису куда-то пропал. Надеюсь, с ними все хорошо. А вот… Нираги. Каждый раз, когда вспоминаю его язык, проколотый пирсингом, просто вздрагиваю от тошноты и осознания, что он от меня не отстанет. Сижу неподвижно, боясь пошевелиться, словно одно неверное движение может привести к очередному обрушению. И все же внутри гложет одиночество – там, внизу, перед сценой я чувствовала себя чужой, ненужной, будто все нити уже сплетены давно без моего участия. И зачем только Анн меня туда потащила? Внезапный, но тихий стук в дверь вынимает меня из раздумий, заставляя вздрогнуть. – Это я. – звучит даже увереннее, чем обычно, и я подскакивая, бегу открывать, – Не спишь? На пороге Чишия с легкой ухмылкой и холодом в глазах, входит, не торопясь, но давая понять, что останется на какое-то время. Чему я, честно признаться, рада. Он усаживается в кресло напротив кровати, даже не спрашивая разрешения, но меня это ничуть не смущает. – Надела купальник. – заключает, – Тебе идет. Несколько секунд я молчу, выгнув бровь и втянув щеки. Мне даже хочется накричать на него и заставить объясниться за свое отсутствие, но я сдерживаюсь. – Агуни прозвал себя новым лидером Пляжа, – начинаю с самого важного, – Но тебя там не было. Где ты был? – прищуриваюсь, будто сейчас же выявлю его ложь. – Разбирался с кое-чем, я ведь в числе руководства. Не забыла? – он демонстрирует браслет с цифрой пять, и я обижено выдыхаю, – А ты что, заскучала? – Не успела. – сажусь на край кровати, поджимая к себе ногу, – Я выходила прогуляться… встретила твою подружку. Куину, кажется. – замечаю его заинтересованный взгляд, – Она решила преподать мне урок по вольной борьбе. – Побила тебя? – вопросительно вскидывает брови, – Даже для нее это слишком. – Она хотела, чтобы я ушла с Пляжа, не знаю почему. – откровенно вру, пожимая плечами, – Но особа она не очень вежливая. – «Не очень» - это мягко сказано. – В итоге нас разнял Нираги, и она ушла… а потом он… Вижу, как его взгляд меняется – темнеет, становясь острее и пронзительнее, он смотрит внимательно и долго, выжидая ответ. – Что он сделал? – его голос становится ниже, я замечаю, как он сжимает челюсть, и неловко отвожу глаза вниз. – Облизал мою щеку и сказал, что теперь я его должница. Было мерзко. – произношу на одном дыхании, чтобы побыстрее закончить и забыть об этом, – Он не отстанет от меня, да? – Отстанет. – звучит твердо, и Чишия вынимает из кармана рацию, – Возьми. – протягивает ее мне, – Если он хоть приблизится - свяжешься со мной. – А это безопасно? Нас никто не услышит? – Я выставил ее на другую частоту. – говорит почти спокойно, но я слышу в его голосе напряжение, – Никто, кроме меня не услышит. Я принимаю рацию, ощущая ее вес в руке – неожиданно внушительный. Или это просто оттого, что мне дает ее он. – А если я захочу просто поболтать? Как в старые добрые времена. Мы же были друзьями, если не ошибаюсь. – внимательно слежу за его реакцией, и он опускает взгляд. – Друзьями, да. – возвращается в свой привычный холодный тон, – Если захочешь рассказать мне про очередного парня, то сделай вид, что рация сломалась. – выдыхает он. И это говорит мне больше, чем какое-либо признание. – Ты специально так говоришь, чтобы я никогда не узнала, кем мы были друг другу? – беру его на понт, ожидая, что он расскажет. – Ты и так неплохо вспоминаешь. – выдает язвительную ухмылку и направляется к двери. – Чишия. – делаю паузу, пытаясь его задержать, – Ты всегда убегаешь, когда все становится сложно? – А что для тебя «сложно»? – поворачивается, отвечая вопросом на вопрос. И мне сейчас так хочется сорвать с него эту безразличную маску, что я поднимаюсь с места, подходя почти вплотную. – Ты. – выдыхаю ему в шею в силу своего роста, – Ты сложный. Он смотрит на меня пару секунд, вскидывая брови и улыбаясь – в моих глазах читается вызов, желание увидеть его настоящего. И Чишия опускает взгляд на мои губы. Тянется, едва заметно, будто борется сам с собой. Но эмоции берут вверх – он касается первым. По началу нежно, почти осторожно, так, будто не уверен, что имеет на это право спустя столько времени. Его ладонь касается моей щеки, прохладная, как у хирурга, и вместе с тем бережная, словно он боится меня разбить. Поцелуй становится глубже. Сдержанный, но несомненный. Нежный, но срывающийся на голод. Он будто говорит мне этим поцелуем все, что не может произнести: о том, как скучал, как ревновал, как боялся снова потерять. Я отвечаю неуверенно, но он только сильнее сжимает мою талию. Чишия целует меня, будто тонет. И будто только мои губы – то, что держит его на поверхности. Но все равно, даже в этом он держит дистанцию, словно боясь спугнуть. И когда он отстраняется – не сразу, медленно, с тяжелым дыханием – в его глазах все еще пульсирует то, что он так прячет. – Это было необязательно. – шепчет он, почти насмешливо, но в голосе слышится хрипотца. – Но ты все равно это сделал. – выдыхаю с нежностью и закрытыми глазами. И он притягивает меня обратно не в силах сдержаться, словно что-то в нем окончательно сломалось. Его руки – уверенные, решительные сжимают меня за талию, притягивая ближе, как будто ему недостаточно воздуха, если я не рядом. Он впивается в меня настойчиво, почти жадно, без прежней осторожности. Проникает внутрь языком, будто на пробу, но затем углубляет, переплетая свой с моим. Чишия целует так, словно терял меня слишком долго, словно если сейчас не прижмет крепче, то я исчезну. Я ощущаю, как горячо и беспощадно бьется его сердце, как дыхание срывается между поцелуями, как его ладони скользят по спине одними кончиками пальцев, а потом одна из них, прохладная и уверенная, поднимается выше, зарывается в мои волосы. Пальцы сжимаются аккуратно, но крепко, он держит меня бережно, но без возможности отпустить. Это признание – молчаливое, но безжалостно честное. Я замираю, боясь шевельнуться. Он целует так, будто больше не сможет. Словно это прощание, или наказание, или слабость, или все сразу. И когда он отстраняется, я чувствую его боль, будто силой отрывает себя. – Все. – выдыхает, словно убеждая не меня, а самого себя. – Чишия… – у меня дрожат коленки, прося его о том, чтобы он остался. – Мне нужно идти. – перебивает мягко, не глядя в глаза. Он берет себя в руки, как всегда, быстро и четко, но у меня так не получается, – Спокойной ночи, Мэй. Если что - ты знаешь на какую кнопку нажимать. – кивает на рацию. Он выходит, не оборачиваясь, а я остаюсь стоять посреди комнаты, прижимая пальцы к губам, будто хочу удержать его прикосновения хотя бы так. Ложусь на кровать, понимая, что сегодня уснуть не получится, лежу, уставившись в потолок, и мысленно отматываю все назад снова и снова. То, как он молча смотрел, будто вычитывал по глазам каждую мысль; как неуверенно тянулся ко мне, будто не верил, что может; и как в последний момент не выдержал. Он же никогда не показывал эмоций… никогда. Но всегда чувствовал. Я переворачиваюсь на бок, уткнувшись в подушку, и невольно улыбаюсь. Сердце все еще бьется слишком громко, а тело ощущает его прикосновения. Он не должен был. Он слишком долго этого хотел. И теперь все стало еще сложнее. Но, черт возьми… оно того стоило.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!