Чаепитие на перекрёстке

» — Северус?.. — спросил Директор, заглядывая в кабинет. Его взгляд сразу уловил резкое движение: Снейп вскочил, будто пытаясь скрыть что-то, накрыв пузырьки листом бумаги. Альбус не стал сразу вмешиваться, лишь продолжил неспешно шагать по кабинету, чтобы создать видимость обычного, ненапряжённого разговора. Он отвечал на колкости Снейпа с привычной лёгкой усмешкой, однако его мысли были сосредоточены совсем не на словах. Но вот, подходя к столу, он случайно задел тот самый лист бумаги. Взору открылись несколько пузырьков. Дамблдор замер на мгновение, и его сердце сжалось. Он видел яд. Чётко, ясно. И тут же понял — это не просто предмет, это сигнал. Сигнал того, что его союзник, человек, от которого зависит так много, был на грани. На грани не только усталости, но и отчаяния. — Это то, о чём я думаю? — произнёс Дамблдор тихо, но в голосе уже не было привычной шутливости. Его слова звучали с тяжестью, как предчувствие неминуемого. В глазах мелькнула тень тревоги, но он моментально скрыл её. Снейп опустил взгляд, стараясь спрятать свою уязвимость, и, сдерживая эмоции, вернулся к проверке работ, словно ничего не произошло. Он явно не хотел говорить о том, что только что стало очевидно. Альбус наблюдал за ним, его взгляд был напряжённым, а лицо — сосредоточенным. Он давно заметил, как Снейп всё больше погрязает в своём болоте вины и самоненависти. С каждым днём его силы убывали, и Дамблдор понимал, что этот момент, когда всё могло рухнуть, — вот он, прямо перед ним. И он не мог позволить себе потерять Снейпа, как бы сильно тот ни страдал.»

***

Мирра восторженно бежала по коридорам Хогвартса. Сегодня её пригласил на чаепитие сам Альбус Дамблдор. По такому случаю она надела новую и чистую мантию, а над волосами даже не пыхтела зря, они вечно растрёпанные, будто их хозяйка не знала, что такое гребень. Подойдя к огромной каменной горгулье, она даже не успела замешкаться — та вдруг провернулась со скрежетом, открывая винтовую лестницу. На верхней площадке уже была приоткрыта дверь. За ней мерцал золотистый свет, пахло лавандой, медом и… лимоном? — Проходите, дорогая, — раздался голос Дамблдора, и Мирра стеснительно переступила порог. Кабинет был именно таким, каким она его себе представляла: полки до потолка, бесконечные книги, странные приборы, портреты директоров, что шептались между собой, и, конечно же, Фоукс, который взглянул на неё с неожиданным вниманием. Дамблдор уже сидел у круглого столика у окна, где дымился чайник и стояли две чашки, лимонные дольки и маленький фарфоровый заварочный чайник с узором в виде звёзд. — Садись, Мирра, — мягко сказал он. — Я подумал, тебе будет полезно немного отдохнуть от повседневной суеты. Он улыбался добродушно, но в его глазах, как всегда, блестело что-то хитрое. Пока Мирра усаживалась, он налил чай, бросил в её чашку дольку лимона, добавил ложку мёда… а потом осторожно капнул туда что-то из крошечной скляночки, скрытой в рукаве. Также директор не мог не заметить с каким восторгом девушка осматривала кабинет. — Это просто отвар вербены, — почти шутливо сказал он, заметив, как девушка с каким-то испугом посмотрела на чай, — помогает открыть сердце, — последнее он весело прошептал. Протянул чашку и блюдце с разными конфетками. — Простите, директор… а почему вы пригласили именно меня? — спросила Мирра, пристально глядя на него. Её голос звучал ровно, но в нём сквозила неподдельная заинтересованность. Дамблдор легко кивнул, будто ожидал этого вопроса. — Иногда я приглашаю тех, кому, возможно, стоит услышать что-то раньше, чем они сами догадаются, что хотят это услышать, — спокойно ответил он. — Ты ведь знаешь, я редко помогаю просто так. Он сделал глоток чая, с интересом наблюдая за реакцией Мирры. — Сегодня ты — не ученица, не весёлая душа компании, не отличница… а просто человек, стоящий на незаметном, но важном перекрёстке. А я, так уж вышло, люблю посидеть на перекрёстках. Иногда даже с чаем. Он подмигнул ей, не теряя своей добродушной невозмутимости. — Но не волнуйся, никаких проверок, — добавил он чуть тише. — Я ведь не в Министерстве, в конце концов. Мирра замерла на мгновение, стараясь переварить его слова. Она чувствовала, как её мысли сбиваются с курса, и сердце какое-то время билось в невидимом напряжении. Какой перекрёсток? О чём он говорил? Она ещё не успела понять, что её волновало больше — сама загадка или тот странный момент, когда он описал её не как ученицу, а как человека. Дамблдор увидел, как замешкалась гриффиндорка, эмоции она скрывать не умела, поэтому всё было написано на лице. — Пожалуй, опять начал плести свои стариковские узоры, — весело сказал он, откинувшись в кресле. — Иногда, знаешь, легче говорить о погоде или о планах на каникулы, чем об этих всех… перекрёстках, — Он хитро подмигнул, словно заговорщик, — Так вот, Мирра, расскажи-ка мне лучше — как ты собираешься провести каникулы? С семьёй? Или у тебя есть какие-то собственные приключения на горизонте?

***

Мирра шла по коридору, не замечая, как её шаги становятся всё увереннее. Время, казалось, остановилось, и весь мир сосредоточился на ней одной. Задумчиво, с внутренним удовлетворением, она думала: «Вот это я молодец! Наверное, всё-таки лучшая из лучших. Ну, правильно, кто бы сомневался?». Она хитро улыбалась сама себе, словно этот момент был её личной победой. Всё-таки не зря она была на львином факультете. Вдруг, как из ниоткуда, вылетел профессор зельеварения. Мирра не успела среагировать и столкнулась с ним плечом, а потом, испугавшись, что наступила ему на ногу, отлетела в сторону. «Чёртов Снейп!» — пронеслось в голове девушки. Но увидев, как на неё посмотрел декан Слизерина, она тут же заткнула свои мысли, будто бы он услышал. — И куда же вы так спешите, что решили пройтись по преподавателю? — процедил Снейп, недовольно косясь на свой ботинок, на котором секунду назад топталась Вейд. — Всё вам нужно знать, — фыркнула девушка, — Простите, профессор, — добавила неожиданно для самой себя, и тут же внутри все сжалось. «Что это только что было?». Он смерил её взглядом с головы до пят, словно решая — стоит ли устраивать взрыв, или обойдётся. — То-то же. Постарайтесь не забывать, с кем разговариваете, — буркнул он и резко развернулся, уходя прочь, словно его раздражало само её существование. Мирра уже почти выдохнула с облегчением, как вдруг слова вырвались прежде, чем она успела подумать: — С вами всё в порядке? Снейп остановился. Медленно повернул голову и посмотрел на неё, приподняв бровь. В его взгляде скользнуло удивление, будто он не расслышал. — Да, — сухо сказал он, но не сразу отвернулся. Потом, не добавив ни слова, он развернулся и ушёл, а Мирра осталась стоять посреди коридора, так и не поняв, кто из них в тот момент оказался более сбит с толку.

***

Мирра вздохнула и попыталась сосредоточиться на чём-то другом. Это было всё слишком неестественно, и в какой-то момент ей захотелось просто стереть это чувство, избавиться от этой беспокойной путаницы. Например, МакГонагалл — строгая и добродушная женщина, к которой можно было бы обратиться за советом, как к маме, если бы что-то случилось. Роланда Трюк всегда честная и справедливая. Даже если кто-то из учеников не справлялся, она всё равно находила способ помочь им поверить в себя. Трелони была… необычной. Не таким уж плохим человеком, но её странности всегда вызывали смешанные чувства. С ней, впрочем, всегда обходились по-доброму. А вот Флитвик. Он был настоящим гением. Позитивный и внимательный. И каждый раз, вспоминая его уроки, Мирра улыбалась, думая, как весело они с ним заставляли танцевать ананас. И вот он… Снейп. Мирра сморщила лоб, её взгляд стал более сосредоточенным. Вспоминать его поведение было тяжело, хотя, казалось бы, ничего ужасающего в этом не было. Но из-за его постоянной раздражительности и невыносимых комментариев на уроках было сложно отделаться от ощущения, что его персонаж полон противоречий. Однако она не могла не помнить и того, как он, несмотря на свою холодность, однажды подсказал ей, как правильно смешивать ингредиенты в зелье, избегая касания дна. Эти маленькие моменты, когда его подход к точности и вниманию к деталям спасал её работы, не давали покоя. «Почему он? Почему именно со мной? Почему в моей голове?» — моляще пищал голос разума в голове. Но потом сразу же подумала, прокручивая в голове ещё одну сцену с урока, где его голос внезапно звучал мягче, чем обычно. Этот взгляд, эта строгость, скрывающая под собой… что? Это чувство продолжало её мучить, не давая покоя. Её пальцы бессознательно сжались в кулак, подушку снова зажала крепче, будто пытаясь выжать из себя это странное ощущение. Но не получалось. Оно не исчезало. — Ты угомонишся или нет? — прошипела зло подруга и кинула в неё маленькой подушечкой. — Прости-прости, — тихо прошептала Мирра. — Или тебе плохо? Что-то случилось? — сонно и встревожено спросила Алиса, приподнимаясь с подушки. Как бы та не злилась, но все равно переживала за подругу. — Нет, просто что-то… — Вейд не успела договорить, как в неё что-то опять прилетело вместе с сонным: «спи уже». Мирра молча уткнулась лицом в подушку, сдерживая тихий смешок. Спать и правда не получалось. Голова была как заколдованный котёл — бурлила, кипела, переливалась от эмоций и мыслей. Рядом послышалось недовольное ворчание. — Только попробуй опять зашевелиться, — пробубнила Алиса. — Я превращу тебя в подушку. И спать буду на тебе. — А если я мягкая? — хихикнула Мирра, всё-таки повернувшись к подруге. — Тогда тебе конец, — с чувством зевнула Алиса. — Мягких я особенно не щажу. Мирра на секунду улыбнулась. Всё-таки Алиса умела снимать напряжение, даже во сне. Но всё равно — что-то не давало покоя. Прошло несколько минут. Комната затихла, девочки дышали ровно. Кто-то сопел в углу, кто-то бормотал что-то во сне.

***

Утро было достаточно свежим. Снейп ковырялся ложкой в остывшей каше, больше по инерции, чем из-за голода. Выпил что-то наподобие кофе — горькое, как и всё последнее время, — и, не задерживаясь, вышел из Большого зала. Он и сам видел, что изрядно похудал, хотя и раньше не мог похвастаться хорошо сложеним телом, глаза ещё больше впали, темные круги от вечных недосыпов. Но делать с этим абсолютно ничего не хотелось. Полное наплевать. В голове уже начинали крутиться предстоящие уроки, и от одного их упоминания хотелось выругаться. Усталость и раздражение словно вросли в него, стали привычными, почти неотъемлемыми. Он брёл по коридорам, привычно минуя гобелены и тени, но внутри что-то болезненно сжималось. Словно отвращение. Или страх. Или оба сразу. Он знал: не должен был быть здесь. Но заслужил. И, по-хорошему, ему ещё повезло. Не Азкабан. Не ссылка. Хогвартс. Холодные каменные стены, скрипящие лестницы, взгляд портретов, отведённый на долю секунды раньше — всё это теперь отзывалось в нём почти физической болью. Школа, которую он знал до каждого поворота, теперь казалась чужой. И это тоже было частью наказания. Сегодня, первым испытанием для измученного тела стали два старших курса, Пуффендуй и Гриффиндор. Он уже мысленно готовился обороняться от представителей Гриффиндора. Начал Снейп с проверки домашнего задания. За свитки он сядет позже, сначала посмотрел на то, как они справились с зельями. — Профессор Снейп! — голос был необычаено звонкий для утра. Студентка пуффендуя. В руках она сжимала пузырёк с каким-то мутным раствором. — Что? — Я… извините, сэр. Просто… это зелье, которое вы нам задавали. Оно должно было стать прозрачным, а у меня — вот… — она протянула флакон, жидкость в котором слабо булькала, отливая болотным. Снейп посмотрел на пузырёк, потом на девочку, потом снова на пузырёк. Он знал, как должен отреагировать. Резко, холодно. Как всегда. Но вдруг поймал себя на том, что не может, точнее просто нет сил на это — Добавили мяту раньше корня асфоделя, — спокойно сказал он. — В следующий раз следите за последовательностью. Девочка кивнула, удивлённо и с облегчением. — Спасибо, сэр… — только на этом моменте у девушки задрожал голос. «Как так?» — немой вопрос повис в аудитории. Для всех было бы привычней и лучше, услышь они какое-то утренее привычное оскорбление. Мирра сидела немного ошарашенная. Она невольно вглядывалась в профиль профессора, ища ответ, которого не было. Снейп оглядел класс. Медленно. Усталое, тяжёлое выражение лица на мгновение сменилось чем-то почти жалким. Его не хватит на этот день. Сев за стол, он монотонно начал читать лекцию. Оговариваясь, забывая термины, что-то допридумывая на ходу. «И зачем вообще?» — мелькнуло в голове. — «Всё равно никто не слушает.» Все молчали. Последний курс, но даже здесь — после лет страха и аторитета — смелости бросить колкость или отомстить ужасу подземелий не хватило. Что-то в его голосе, в осанке, в усталых глазах — заставляло замолчать. Поэтому аудитория сидела тихо, будто зачарованная, дослушивая лекцию до конца.

***

Последний урок был «Полёты на метле». Это прекрасный повод посидеть возле озера и поговорить. Погода была морозная, всё-таки и рождество не загорами, но снега не было, очень зябко но по своему уютно. Мирра сидела на лавочке с Алисой. Та без умолку болтала и рассказывала, как у неё прошел день и как Трелони сегодня говорила на гаргульем языке. — Ой, слава Мерлину, у меня как раз эссе было недописано! — она снова начала отвлекаться на свои мысли. — Ну тебя, — буркнула Мирра, но её голос был не таким язвительным, как обычно. — Жалко же его. — Ага, в каком месте? Ему вообще не было нас жалко! — ответила Алиса с усмешкой, но тут же замолчала, заметив, что Мирра выглядела не совсем привычно, ей такое поведение никогда не было свойственным, последний раз она такой была, когда посорилась с родителями из-за выбора професси и СОВ. — Ты слишком много думаешь, — Добавила Риверс с лёгкой улыбкой, ложа руку подруге на колено, — Снейп всегда был странным. Это его стиль. Ну а сейчас, может, просто устал от всех нас, — она старалсь максимально подбодрить её. Конечно, Алиса хотела подшутить сначала, но оставила эту затею. Но Мирру абсолютно не покидало чувство беспокойства. Это было невыносимо физически, живот и солнечное сплетение ужасно крутили, щипали, на лбе выступили капельки пота, казалось вот-вот и дойдет до рвоты. А голова была похожа на муравейник, виски пульсировали от напряжение. — А ты уже подумала, куда будешь вступать? У тебя же хорошие баллы, — у Алисы и вправду очень хорошая успеваемость по всем предметам. Даже по зельеварению у неё было «превосходно», что уж там говорить, когда Мирре это «Превосходно» давалась потом, кровью и слезами. — Нет, — немного помолчала и добавила, — ты же знаешь, скорее всего, я просто перейму дело родителей. Буду управлять магазином. В её голосе не звучало ни грусти, ни сомнений. Алиса Риверс была полностью довольна таким будущим. И неудивительно — её родители владели лавкой на Косой аллее. Пошив мантии — их семейное дело, передававшееся из поколения в поколение. Магазин пользовался огромным спросом, особенно в преддверии учебного года. Но мантии шились не только для школьников — заказчики были совершенно разные: от авроров до театральных групп. Ещё немного поболтав, подружки разошлись. Алиса договарилась с встретиться и попить кофе с однокурсницей, а потом зайти и забрать брошь с ремонта. А Мирра хотела отдохнуть и немного подготовиться к экзаменам. Подходя к школе ей стало чуть-чуть легче, но всё же «будто проклятие кто-то наложил, ещё и этот чёртов Снейп» — крутилась назойливая мысль в голове. «Может взять чего-то почитать? Или просто перед экзаменами начали нервы сдавать?». По коридорам носились ученики, одновременно напрягая, но и также успокаивая девушку своим присутствием. Мысли посепенно выравнивались с прогулкой. Она снова задумалась о своем будущем и о том, что будет делать. К сожалению, Мирра знала, что отец её не отпустит учиться на аврора, но попробовать убедить его стоило. «А может найти себе какого-то парня?» — вдруг вспыхнула в голове мысль, — «а что, идея не плохая». Отец бы отстал от неё, думал бы: голова дочери забита построением семьи, значит на курсы не пойдёт, якобы за ним из-засильной тоски. Напрягая память, Вейд пыталась вспомнить: кто из её знакомых тоже идёт на мракоборца.«Джим? Нет, отец никогда не поверит. Дин? Неплохой вариант, и я ему вроде нравлюсь, но вряд ли он согласиться. Оливер? Не уверена что он будет поступать, он же ещё думает над драконоборцем.». Ещё раз горько вздохнув, гриффиндорка вообще подумала обмануть родителей, ничего не говорить. Сказать, что никуда не поступила, а пошла работать — продавать какие-нибудь безделушки. Это бы даже больше устроило отца: тише, спокойнее, «по-женски». Вейд вздохнула. «Не повезёт же Тео…» — с горечью подумала она. Если к ней отец ещё относился снисходительно: «Девочка, что с неё взять! Всё равно замуж выскочит», вспоминался его разговор с каким-то приятелем, вроде бы со времён школы, — то к брату он был строг. Тео — очень творческий ребенок, ему только через пару месяцев исполнится девять. Он ходит в магловский кружок по рисованию в школе, любит слушать музыку, изучать звезды и динозавров. Хорошо, что отца нет большую часть времени дома, только на школьных каникулах: он занимал должность профессора. Но когда Эдгар приезжал, упреки по поводу сына не заканчивались, он любил его всем серцем, но не мог поверить, как такое могло произойти, почему дети родились «не такими». Тео должен был быть девочкой, а Мирра мальчиком. Так было бы правильно. Все были уверены, что первенец окажется наследником — мальчиком. Даже имя уже придумали: Мирослав. Но родилась девочка — Мирра. Эдгар, правда, не расстроился ни на каплю. Он сам утешал распереживавшуюся Лиззи и первые три года возился с ребёнком почти без перерыва. А потом родился мальчик. Радости не было предела. Эдгар всем рассказывал: «Сын! Мальчишка! Скоро Дурмстранг перевернёт!». Но вскоре понял — не судьба. Тео не интересовался ни мечами, ни машинками, ни гоблинами, ни драконами, ни страшилками, ни драками, ни «мужскими» разборками. Было ясно: никакого Дурмстранга. Эдгар пытался втянуть сына в спорт, отдавал его в магловские кружки по единоборствам… Но мать вступалась. Лиззи не позволяла «калечить ребёнка», как она говорила. Она всегда была на его стороне. Поддерживала интерес к рисованию, лепила с ним из пластилина, танцевала под магловские песни, даже подпевала, громко и фальшиво. Мама — есть мама. Немного погодя Вейд набралась смелости. «Что он, зверь чтоли? Криков я не боюсь». И на такой решительной ноте она свернула за поворот в знакомый кабинет зельевария. Раз так крутиться на уме, чего бояться? Три негромких удара по дереву. Вслед за ними — щелчок. Дверь приоткрылась. Мирра краем глаза заметила, как он опускает руку с палочкой, даже не поднимая головы от свитка. — Добрый вечер, профессор Снейп, — сказала Мирра и улыбнулась. Он посмотрел, приподняв бровь — в ожидании. «Не первый год вместе, знаем-знаем» пронеслась весёлая мысль. Эти его жесты сначала вводили в ступор, но со временем стали почти родными. После доброжелательного и милого Горация Слизнорта, Снейп казался посланцем Мерлина за все школьные грехи. — Я готовлюсь к ЖАБА, и хотелось бы немного больше разобраться в некоторых темах. Больше всего страдают у меня типы зелий, и некоторые представители этих типов, — она говорила и всё ближе подходила к столу. Снейп на секунду закрыл глаза. «Это твоя обязанность» — сказал он сам себе и, выдохнув, взял учебник в руки. Почти целый час он рассказывал, слушал шутки и извинения за них, а потом выдал список рефератов: «Типы зелий — жидкие, твердые, порошкообразные, астральные и на жировой основе», «Долголетние эликсиры», «Противоядие от Приворотного зелья». Мирра слегка опешила, услышав этот набор, и огромными глазами уставилась на него. «Какой из них писать, если даже темы не запомнила?». К счастью, профессор был добр и любезно всё повторил. А при попытках сбежать под любым предлогом, что всё напишет и сдаст завтра, тут же пригрозил отработкой. Мирра сидела и, скрипя пером, выписывала уже начало второй темы. Тихо цокали часы, уже было, наверное, где-то начало шестого, хотелось волком выть от скуки. «Что за дурная идея?». Снейп слышал, что перо двигалось всё менее и менее активно. Значит скоро опять начнёться скулёж о том, что ей нужно бежать. И в принципе он готов был отпускать. Действовало на нервы, когда кто-то так долго сидел рядом. — А сколько вам лет? — спросила гриффиндорка и, поставив перо в чернильницу, немного потянулась и стала масажировать руки. Особого ответа она не ожидала, скорее наоборот, чего-то ужасно гробого насчёт своего любопытства. — Я окончил школу в 78 году, — спокойно и бесстрастно сказал профессор. У девушки округлились глаза от удивления. То ли от того что он ответил, то ли от самого ответа. — Это вам всего двадцать чет… — немного приторможено тянула девушка, с математикой было откровенно плохо. — Пять, — повторил Снейп, и теперь его голос звучал с едва заметной ухмылкой. Он не мог не заметить её реакцию. Вейд явно была потрясена, как будто мир перевернулся, а привычный образ Снейпа треснул, открыв перед ней неожиданное лицо. Мирра застыла. В её глазах, кажется, всё время стояла сцена, где она вычисляла его возраст, и теперь, когда он ответил так спокойно, мир перед ней пошёл вразнос. Казалось, что вот-вот глаза выпадут от удивления. — Я думала, вам гораздо больше, — произнесла она, не в силах скрыть удивление. — Серьёзно, я… это не укладывается в голове. Снейп наконец-то чуть наклонил голову и немного ухмыльнулся. Эту реакцию можно было интерпретировать как что-то странное для его характера, она готова была перед господом поклясться, что первый раз видит его таким. — Так уж и не укладывается? — его тон был мягче, чем обычно, но всё ещё немного издевательским. Мирра не смогла сдержать смешок. Поняв, что он в какой-то момент сам развеял её замешательство, она ощутила нечто странное — облегчение. — Не волнуйтесь, Вейд, — продолжил он, возвращая своё прежнее выражение, — я не собираюсь делать вам доброе лицо. Мирра, не удержавшись, засмеялась, хотя не была до конца уверенна, что это была шутка. Уже немного разслабившись, она постепенно стала распрашивать в перерывах написания рефератов, а перерывов она делала достаточно. Северус давно понял, что письмо сошло на нет, и черкает она там что-то просто ради приличия. Отложив в сторону жалкие работы третьего и четвёртого курса Пуффендуя, он позволил себе немного разговориться. Девушка не выглядела озлобленной на него. Снейп был далеко не глуп и прикинул, зачем ей это нужно, даже незаметно время от времени вчитывался в её мысли. Думал может есть мотив, чтобы рассказать кому-то из своих дружков и отомстить ему за все снятые баллы и унижения. Гриффиндорцам явно было за что мстить, профессор прекрасно понимал, и даже больше, принимал эту нелюбовь к себе со стороны кошачьего факультета. Но в мыслях Вейд не было ничего умного или стратегического, да и вопросы были немного глуповатыми. Даже не глупыми, а просто странными, было ощущение, что они знакомяться. Точнее она. Такие вопросы задают в основном при знакомстве, например: «А у вас есть хобби? Ну кроме зельеварения», «А вы верите в судьбу?», «А где вы живёте?», «Как проводите каникулы?», «Какие планы на Рождественские каникулы?», «А какое самое опасное зелье можна варить в стенах школы?» Было в этом что-то… по-детски расслабляющее. Приятно просто поговорить. Иногда даже смешно — особенно, наблюдая за её реакциями. Временами он откровенно врал и нёс чушь с каменным лицом, просто чтобы посмотреть, как у неё расширяются глаза от удивления. «Да вы что?», «Серьёзно?». Практически полтора часа ушло только на глупую болтовню. Снейп ни о чём её не спрашивал, но ей и не нужно было, чтобы рассказать.

***

Нельзя было сказать, что это стало привычкой. Всё происходило слишком спонтанно, без всякой системы. Мирра просто ускользала от подруги под каким-то очередным предлогом и на пару часов пропадала в подземельях. Приходила, как правило, с вопросами по учёбе — надо признать, старалась. А потом, не особенно заморачиваясь, уводила разговор куда-то в сторону. Иногда вела себя слишком вольно, шутила, заговаривалась. Но это, к удивлению, не раздражало. Иногда даже... было почти приятно. Просто поговорить. Хогвартс никогда не был для Снейпа домом. Ни тогда, когда он сам здесь учился, ни теперь, когда преподавал. Раньше это были насмешки, унижения, постоянное напряжение, в котором жили все, кто хоть чуть-чуть выбивался из чужих стандартов. Теперь — взгляды преподавателей, полные подозрения, недоверия, полувопроса: «а на чьей ты теперь стороне, Северус?» И ученики, конечно. Они не знали его прошлого. Им хватало настоящего — строгого, резкого, мрачного. Они его ненавидели. Общения почти не было. Иногда — короткий разговор с Дамблдором. Изредка — письмо от Люциуса. Всё. И может быть, именно поэтому он и не выгонял Вейд. Даже если понимал, что ей нужно не только зельеварение.

***

Его всё ещё сбивало с толку, как она появлялась именно в те моменты, когда он застывал над колбами, уставившись в вязкую жидкость, будто искал в ней ответ на что-то важное. Бывали дни, когда всё казалось бессмысленным. Класс, ученики, отчёты, даже Дамблдор. В колбе плавал старый, не доведённый до конца яд. Снейп сам его придумал. Медленный, почти незаметный. Не чтобы использовать — просто… чтобы был. Именно в такие минуты в дверь звучали три коротких, чётких стука. Раз. Два. Три. Будто кто-то хорошо знал, когда он на грани. На третьей неделе он поймал себя на мысли, что ждёт. Не специально. Просто так — как ждут надоевшую привычку, которая почему-то стала частью дня. Мирра появлялась, усаживалась за угол стола, бросала в него какую-нибудь неуместную фразу вроде: — А кто вы по знаку зодиака? Или: — У вас хоть кто-то спрашивает, как дела? Северус кривился, раздражался, отмахивался. Но потом отвечал. Иногда сухо. Иногда колко. Иногда с преувеличенной серьезностью, наблюдая, как она с интересом кивает, верит, что в Проклятом коридоре можно сварить зелье невидимости прямо на лету. Вейд разговаривала почти постоянно. Переходила с темы на тему, задавала дурацкие вопросы, не дожидаясь ответа, и тут же переключалась на другое. И Снейп не понимал, зачем она вообще приходит. Но не выгонял. Иногда казалось — просто потому, что с ней тишина в голове становилась не такой громкой. Альбус прекрасно всё знал и видел. Видел, как мисс Вейд скользит по коридорам, будто тень. Как именно у нужного поворота она замирает, озирается и только потом быстро ныряет в сторону подземелий. Видел, как Северус день за днём стал чуть дольше задерживаться в классе после занятий. Как зельевар чуть приободрился и иногда сам заводил разговор с Дамблдором. Он не ожидал, что зелье сработает так гладко. Даже Гораций, его старый друг и эксперт в тонкостях привязок, сомневался. И когда отдавал зелье, а Слизнорт был единственным, кто про это знал, ведь старый змей не хотел делать такое зелье без обьяснений, сказал лишь: «Ну, может быть, если она очень впечатлительная». А она оказалась не просто впечатлительной — она была молода, искренняя и ещё не научилась прятаться. Всё сработало идеально. Возможно, даже слишком. Эффект уже начал спадать. Всё шло к концу. И именно это пугало. — Ты… — голос Макгонагалл дрожал от ярости. — Ты использовал её?! Альбус, ты в своём уме?! Ты подстроил всё так, чтобы она привязалась к нему?! Чтобы… чтобы он начал чувствовать? Очнулся?! Он тебе не ребёнок! И она не инструмент! Мерлин, бедная девушка! Ты… — Она почти кричала, щёки горели, глаза метали молнии, — Ты буквально убиваешь её, Альбус! Это… — Достаточно, Минерва, — он поднял руку. Она ещё пару секунд кипела, потом замерла, сжав губы в нитку. Дамблдор выглядел не так, как обычно. Не игриво-добродушным, не отстранённым философом, а просто — уставшим стариком. Он медленно подошёл к окну, взглянул на замёрзшее озеро и тихо произнёс: — Я видел, Минерва. Видел, как он смотрит на яды. Как будто примеряется к ним. Это уже просто вопрос времени. Я знаю, что не могу спасти его разговорами. Ни я, ни ты, ни кто-либо ещё. Он обернулся. Голос был тихий, но твёрдый: — Альбус, — голос Минервы был холоден, но в нём проскальзывала тревога. — Я понимаю, что ты хочешь помочь. Но отдавать её Северусу… Ты серьёзно? Он — не ребёнок, и тем более не наставник для молодой девушки. Дети его боятся. И он не простит, если узнает правду. Оттолкнёт и её, и всех остальных. И тогда чему быть, тому не миновать. Ты это понимаешь? Ты хочешь сломать её, прежде чем она успеет взлететь. Дамблдор посмотрел на неё долгим взглядом. — Я не подлаживал её, Минерва. Я всего показал возможность. Она выбрала сама, а не зелье велело. И даже если Северус —человек специфический, он не такой монстр, каким его рисуют. Он никогда не предаст. Минерва сжала губы. — Может, он не монстр… но для неё он шторм. А она — ещё слишком маленькая, чтобы в нём выжить.