Часть 8

Доктор быстрым шагом подошёл к постели, достал карманные часы и принялся за осмотр. - Лихорадка усилилась, пробормотал он, щупая пульс Пушкина. Анастасия стояла рядом, сжимая кулаки, чтобы не дать страху взять верх. - Вы сможете помочь? Её голос был полон отчаяния. Доктор нахмурился. - Мы дадим жаропонижающее и укрепляющий отвар. Надеюсь, кризис пройдёт к утру. Главное, чтобы он пил больше воды. Анастасия кивнула, тут же наполнила стакан и аккуратно поднесла его к губам мужа. - Душа моя, выпей, шептала она, пытаясь удержать слёзы. Пушкин открыл глаза, в которых плескалась усталость, но послушно сделал несколько глотков. Доктор дал служанке указания, после чего обернулся к Анастасии. - Вам тоже нужно отдохнуть, мадам. - Нет, я останусь с ним, твёрдо сказала она. Пушкин чуть улыбнулся, его пальцы слабо сжали её ладонь. - Моя… упрямая Настенька… Она провела рукой по его щеке, в глазах застыли слёзы. - Тебе нужно поправиться, Саша. Ради меня… ради Гриши. - Ради вас… я проживу ещё тысячу лет, прошептал он, прежде чем вновь закрыть глаза. Анастасия не выпускала его руку всю ночь, чувствуя, как жизнь тёплым огоньком ещё теплилась в его теле. И она не позволяла себе даже думать, что этот огонь может погаснуть. Ночь тянулась мучительно долго. Анастасия сидела у постели, не отводя глаз от мужа. Она чувствовала, как его ладонь временами слабо сжимала её пальцы, он боролся. Жар не спадал, но дыхание было ровным. Служанки приносили холодные компрессы, меняли бельё, подливали воды. Доктор то и дело заглядывал в комнату, проверяя состояние больного. - Ему становится лучше? Едва слышно спросила Анастасия, когда врач снова появился у постели. Тот скептически сдвинул брови. - Пока рано говорить, но температура держится стабильно. Если доживёт до утра без ухудшений, значит, кризис миновал. - Он доживёт, твёрдо ответила она, снова поправляя влажную прядь волос на лбу мужа. Она не позволяла себе сомнений. Под утро Пушкин зашевелился, слабо закашлял и приоткрыл глаза. Они были мутными, но осмысленными. - Доброе утро, душа моя… прохрипел он с тёплой улыбкой. Анастасия подавила всхлип и тут же налила воды, осторожно поднеся стакан к его губам. - Тише, не напрягайся… Пей. Он сделал несколько глотков, тяжело опустил голову на подушку, но продолжал смотреть на неё. - Я не умер? Она улыбнулась сквозь слёзы. - Ещё нет, господин Пушкин. - Тогда… я бы не отказался от поцелуя. Анастасия мягко склонилась к нему, коснувшись губами его горячего лба. - Это пока всё, на что ты можешь рассчитывать, мой дорогой. Он тихо засмеялся, а в глазах зажглись искорки жизни. - Тогда, пожалуй, я поживу ещё немного. Она накрыла его руку своей ладонью и впервые за эти страшные сутки позволила себе вздохнуть с облегчением. Следующие несколько дней Пушкин продолжал поправляться. Температура постепенно спадала, силы медленно возвращались, но доктор настаивал на постельном режиме. Анастасия не отходила от мужа, заботливо ухаживая за ним. Она читала ему вслух, кормила бульоном, поправляла подушки, а порой просто сидела рядом, нежно держа его за руку. - Ты станешь баловать меня, Настенька, улыбнулся Александр, когда она снова помогала ему выпить тёплый отвар. - Да? Лукаво приподняла бровь Анастасия. - А я думала, что жена обязана заботиться о муже. - Заботиться, да. Но не превращаться в нянюшку. - Разве тебе не нравится, когда я о тебе забочусь? Пушкин притворно задумался. - Если честно… нравится. Но ещё больше мне нравится, когда ты улыбаешься. Она улыбнулась, проведя ладонью по его щеке. - Тогда выздоравливай скорее. Спустя неделю Александр уже мог вставать и даже немного ходить. Анастасия, поддерживая его под руку, вывела мужа в заснеженный сад. Морозный воздух бодрил, солнце мягко отражалось в сугробах. - Как же хорошо снова чувствовать себя живым, с облегчением вздохнул он, вдыхая свежий воздух. - Ты напугал меня, Саша, призналась Анастасия, остановившись и заглянув ему в глаза. - Я думала… Он приложил палец к её губам. - Тише, душа моя. Всё уже позади. Я здесь. Она кивнула, но в её взгляде всё ещё читалось беспокойство. - Мне не вынести мысли, что с тобой что-то случится. Александр нежно обнял её, прижимая к себе. - Настенька, я живу ради тебя. И если судьба даст мне ещё много дней, я хочу, чтобы в каждом из них была ты. Она крепко обняла его в ответ, вдыхая родной запах. - Ты обещаешь? Он поцеловал её макушку. - Клянусь. Зимний сад был укутан в хрустящую снежную пелену. Белоснежные деревья стояли недвижно, словно ожидая весеннего пробуждения, а на хрупких ветках дрожали алые ягоды рябины, похожие на капли крови на белом холсте. Морозное утро играло солнечными лучами на замёрзших стеклах дворца, и лёгкий ветерок лениво тронул позолоченные статуи, укутанные инеем. Анастасия, закутавшись в меховую накидку, неспешно прогуливалась вдоль аккуратных аллей. Её шаги почти не оставляли следов на свежем снегу. Лёгкая дрожь пробежала по её телу, мороз ласково касался щёк, пробираясь под воротник. Её взгляд скользил по саду, пока она не заметила фигуру мужа. Александр стоял у старой беседки, задумчиво глядя на застывший пруд. Снежные узоры, словно искусные кружева, покрывали гладь льда. - Саш? Тихо окликнула она. Пушкин не сразу повернулся, словно мысли его были далеко отсюда. Затем, услышав голос жены, вздрогнул, глубоко вдохнул морозный воздух и вдруг произнёс: - Мороз и солнце; день чудесный! Еще ты дремлешь, друг прелестный Пора, красавица, проснись: Открой сомкнуты негой взоры Навстречу северной Авроры, Звездою севера явись! Вечор, ты помнишь, вьюга злилась, На мутном небе мгла носилась; Луна, как бледное пятно, Сквозь тучи мрачные желтела, И ты печальная сидела А нынче… погляди в окно: Под голубыми небесами Великолепными коврами, Блестя на солнце, снег лежит; Прозрачный лес один чернеет, И ель сквозь иней зеленеет, И речка подо льдом блестит. Вся комната янтарным блеском Озарена. Веселым треском Трещит затопленная печь. Приятно думать у лежанки. Но знаешь: не велеть ли в санки Кобылку бурую запречь? Скользя по утреннему снегу, Друг милый, предадимся бегу Нетерпеливого коня И навестим поля пустые, Леса, недавно столь густые, И берег, милый для меня! Анастасия улыбнулась, приблизилась и склонила голову к его плечу. - Ты даже в таком состоянии пишешь… Ты гений, прошептала она. Пушкин, не отрывая взгляда от зимнего пейзажа, чуть повернул голову и усмехнулся. - Без тебя, моя муза, я бы и части того, что имею, не написал. Она покраснела, но тут же отвела взгляд, стараясь скрыть волнение. - Мне лестно это слышать… Коля назначил тебе аудиенцию? - Да, к обеду. Потом я к сыну зайду. Истосковался по нему. Анастасия нахмурилась, озабоченно посмотрела на мужа. - Я против этих аудиенций, пока ты в таком состоянии… - Душа моя, я в порядке. Не думаю, что наш государь станет меня излишне нагружать. - Ладно, но только обещай, что не утомишь себя. Я не хочу вновь тех тёмных ночей. Пушкин, заметив её беспокойство, мягко коснулся её щеки. - Ты лучше сама отдохни вдоволь, не спала ночами… Твой сладкий румянец покинул твои щёки. Анастасия тихо вздохнула, но спорить не стала. Она знала: когда Александр что-то решает, его уже не переубедить. Снег хрустел под их шагами, когда они покинули сад, оставляя за собой два лёгких следа, которые вскоре скроет новый снегопад. К обеду Александр зашёл в покои государя. В воздухе витала напряжённая тишина, словно что-то важное должно было произойти. Николай поднял взгляд и, заметив напряжение на лице Пушкина, подошёл к нему. - Как ты, Александр? Спросил император, пытаясь скрыть лёгкую тревогу в голосе. - Всё прошло, ваше императорское величество, ответил Пушкин с лёгким, но натянутым выражением, которое не могло скрыть его усталость. - Не стоит этого, ответил Николай, мягко покачав головой. - Я сейчас хочу поговорить с тобой как брат твоей жены. Александр почувствовал, как внутри всё сжалось. Он знал, что разговор не будет лёгким. - Что-то случилось? Спросил Пушкин, сдерживая тревогу в голосе. - Я слышал, ты хочешь вернуться в свой дом, Николай говорил это спокойно, но его взгляд был полон беспокойства. - Верно Пушкин немного помедлил, его взгляд направился в окно, но он быстро вернулся к императору. - Насколько я знаю, Насте чужда эта атмосфера дворца. Я считаю, в дали от столицы ей будет лучше. Николай нахмурился, его лицо выражало беспокойство. Он сделал шаг вперёд и заговорил с большей серьёзностью. - Возможно, ты прав, но я переживаю за сестру и племеника. Мне важно, чтобы они были в безопасности. Пушкин почувствовал, как тяжёлое давление нахлынуло на него, но он сдержался и постарался говорить уверенно. - Можете быть в этом уверены, сказал он твёрдо, даже несмотря на внутреннюю бурю. - Я ручаюсь за свою семью. Николай выглядел задумчиво. Он взял паузу, прежде чем продолжить, его голос стал более настороженным. - Я, конечно, склонен вам верить, но зная ваше прошлое, вы дуэлянт. Вдруг появится тот, кто не мил вам? Пушкин почувствовал, как его грудь сжалась. Он знал, что этот вопрос был неизбежен. В глубине души он также боялся того, что может случиться, но ответил спокойно. - Николай Павлович, я дал слово своей жене не вступать в дуэли. Можете уточнить у Василия Андреевича, я взял с него обещание, что если я буду принимать решение о дуэли в гневе, он сделает всё, чтобы предотвратить это. В подтверждение могу привести мьсе Дантеса, от дуэли с ним меня отдельная лишь ваша сестра. Слова Пушкина заставили Николая немного расслабиться, но император всё равно не мог избавиться от своего внутреннего беспокойства. - Я верю, Пушкин. Верю, но как брат мне тяжело принять такое решение. Пушкин понял, что для Николая это нелёгкий выбор. Он покачал головой, пытаясь смягчить ситуацию. - Я не тороплю вас. Настя всё равно сейчас не согласится ехать. Сильно уж за меня переживает. Николай снова взглянул на Пушкина, но его лицо теперь выражало сочувствие. - Где она сейчас? Спросил он, изменив интонацию. - Я отправил её в покои, отдыхать. Столько ночей провела у моего ложа. Даже о сыне позабыла, сказал Пушкин с лёгким упрёком, хотя внутри его сердце болело за свою жену. Николай кивнул, понимая. Он сделал шаг к креслу и присел. - Правильно сделал, сказал он с пониманием. - Присаживайся, обсудим твоё новое произведение. Пушкин вздохнул и, почувствовав поддержку, сел рядом. - Там что-то не так? Спросил он, заметив, что император выглядит немного встревоженным. - Нет, просто хотелось бы кое-что порекомендовать, ответил Николай, его голос смягчился, и на лице появилась лёгкая улыбка. Словно большая тяжесть немного ослабла, но на сердце Пушкина всё ещё оставалась тяжёлая ноша. Пушкин уселся рядом с Николаем, и они начали обсуждать последние строки его нового произведения. Однако мысль о том, что в доме царит напряжение, не покидала его. Взгляд Александра вновь был устремлён в окно, где снежные облака медленно окутывали дворец, будто скрывая от глаз и их собственные тревоги. - Знаешь, Александр, начал Николай, прервав его размышления, - Я всё время думаю о стабильности. О том, как важно поддерживать то, что есть, особенно в такие тревожные времена. Ты же знаешь, что страна и так находится в поиске путей к гармонии, и каждый твой шаг, каждое твоё слово несёт определённый вес. Пушкин кивнул, внимательно выслушивая брата жены, ощущая тяжесть слов. Всё, что происходило в его жизни в последние месяцы, казалось, указывало на нечто большее, чем просто личные заботы. - Я понимаю, Николай. Но иногда личное счастье становится более важным, чем служение делу, сказал Пушкин тихо, но решительно. Николай задумался, и на его лице мелькнула тень сомнения. - Ты прав, наконец произнёс он. - Но что, если твоя семья окажется втянутой в проблемы, которые выйдут за рамки ваших ожиданий? - Я уверен, что с вашей поддержкой, ваше величество, всё будет в порядке, ответил Пушкин, стараясь быть как можно более уверенным. И всё же, несмотря на твёрдость в словах, Пушкину было ясно: всё это, лишь начало новой главы в его жизни, главы, которая будет полна сложных решений и встреч, которые они ещё не могли предсказать.