1

      Яркий солнечный свет, струившийся из небольшого оконца, заливал тесную комнатку. На узкой деревянной кровати, раскинув руки в разные стороны, лежала девушка, беспокойно мечась во сне. Иссиня-черные волосы разметались по набитой соломой подушке, спутавшись в тугие колтуны. На лице выступила испарина, а пухлые губы цвета спелой клубники кривились от испуга. Из груди девушки вырвался тихий всхлип, и, резко сев на кровати, она широко раскрыла свои светло-серые глаза, испуганно хватаясь за бешено колотящееся в груди сердце. С минуту оглядывалась вокруг, осматривая окружение. Затем, успокоившись, вновь прикрыла веки, схватившись за голову. И тут же — скинув с себя тяжелое одеяло, опустила ноги на холодный каменный пол. — Проспала! — Воскликнула девушка, быстро подбегая к небольшому сундуку. Откинув крышку, старательно перерыла вещи, выискивая что-то. — Наставник убьёт меня, если и сегодня я явлюсь не вовремя!       Подскочив к деревянному стулу, на котором уже лежало её сегодняшнее облачение, столь бережно хранимое ей на протяжение последних двух недель с момента, как ей его выдали, девушка натянула чёрные кожаные штаны плотно обхватывающие ноги, хлопковую свободную рубашку и подпоясалась кожаным ремешком. На ноги — удобные сапожки из мягкой чёрной кожи, и бросилась к двери, на ходу заплетая густые волосы в две тугие косы, завязывая белыми лентами с затейливой вышивкой. Ленты эти были её отличительным знаком — именно они указывали на то, что она была всего лишь ученицей. Пока что. Сегодняшний день должен был всё изменить в её жизни. Либо она пройдёт испытание, либо… Думать о втором варианте совершенно не хотелось.       Длинные коридоры обители в этот час были наполнены такими же учениками, как и она. Кто-то спешил на занятия, а кто-то — на утренний сбор, что проводился в поле возле густого леса, после которого начнётся испытание, от прохождения которого будет зависеть вся их дальнейшая жизнь. И именно туда и направлялась сама девушка. — Доброе утро, Василёк. — Чья-то тяжёлая рука опустилась на её плечо сзади, заставляя слегка вздрогнуть. — Что, снова проспала?       Фыркнув, и даже не соизволив обернуться, продолжила свой путь, лишь буркнув себе под нос. — И тебе не хворать, Боярышник.       Первое время, когда она только попала сюда, отсутствие имён, как таковых, было странным для неё. Вместо этого всех своих послушников, здешние жрецы называли именами растений: Василёк, Малина, Рябина, и так далее. Из огромного количества послушников, обучавшихся здесь, имена были лишь у нескольких человек. Причину этого странного события девушка не знала, просто со временем обращенное к кому-то Иван или Настасья стали резать слух больше, чем Хвощ или Ромашка.       Ей было всего семь, когда она попала сюда. Как говорил жрец Иван-чай, который, собственно, и привёз Васильку в эту обитель, в то время она была больна какой-то ужасной хворью, отчего родители предпочли отказаться от безнадёжного ребёнка. Сама же девушка ничего не помнила из своего прошлого — только смутные ночные кошмары, преследовавшие её в последнее время по ночам, говорили о том, что детство её не было слишком уж радужным. Казалось, в нём были лишь боль и страх. Но что именно там происходило — она никак не могла вспомнить. Во снах за Василькой постоянно кто-то гнался, и она прекрасно знала, что если этот неясный кто-то догонит, то ей несдобровать. — Что хмурая такая с утра пораньше? — Беззаботный тон парня начинал раздражать. Резко остановившись, девушка угрюмо уставилась на того, упирая руки в бока. — Прекращай лезть ко мне, Яр. — Тонкий палец упёрся в грудь удивлённого юноши. — Я не в настроении, чтобы шутить. — Ладно-ладно. — В примирительном жесте парень вскинул руки ладонями вверх. Затем, запустив пальцы в светло-русые волосы, взъерошил, становясь похожим на какого-то всклокоченного домового, которого выволокли из-под печи. — Я просто хотел поднять тебе настроение. — Не сегодня. — Покачав головой, Василька вновь направилась к высоким дубовым дверям, ведущим на улицу. — Я слишком переживаю из-за предстоящих испытаний. — Поверь мне, ты не единственная. — Согласно закивал Боярышник, нагоняя подругу. — Мне, с одной стороны, ужасна одна только мысль о том, чтобы войти в Дремучие Леса. А уж тем более, существа… — Не нагоняй на неё ещё большей жути, Ярчик. — Сладкий девичий голос донёсся откуда-то справа. Из очередного коридора сбоку показалась высокая, худощавая женская фигура. Тряхнув рассыпанными по плечам каштановыми волосами, девушка, широко улыбаясь, подошла к ним. — А то запугаешь так, что единственный, кого она сможет захомутать, будет заяц. — Да я и на белку согласна. — Фыркнула Василёк, отводя глаза. — Поверь мне, Душица, я совершенно не стремлюсь связаться с кем-то слишком опасным. — А зря. Порой нужно перестать принижать себя и свои способности, сестрица. — Я просто вполне сурово оцениваю собственные способности, прекрасно понимая, что выше ласки не возьму. — Пожала плечами Василька.       И это было правдой. Она прекрасно понимала, что на главном испытании, необходимом для завершения обучения, ей нужно просто найти животное, что захочет связаться с ней узами. Звучит, конечно, легко, но на самом деле… На самом же деле в недрах Дремучих Лесов, куда их отправляли, помимо волшебных зверей, водилась целая куча различной нежити — навии, упыри и упырицы, обратцы, мавки, и, как порой поговаривали, огромный золотой полоз, голова которого была больше, чем утёс, видневшийся из окон их обители. И если в существовании последнего девушка сомневалась, то все предыдущие твари однозначно водились там. Мало найти животное и связать узами — самым сложным было выжить в этой непроходимой чаще. — А я вот намерена заполучить кого-то не меньше волка. — Откинув назад кудрявую прядь, выбившуюся из прически, Душица гордо вскинула веснушчатый носик. — Было бы конечно особенно хорошо связаться с медведем, но, говорят, последним, кто смог заполучить медведя, был какой-то парень, три года назад. Вроде бы, это предыдущий ученик твоего наставника?       Холодные, мерзкие мурашки пробежали по спине Васильки. Она понимала, о ком идёт речь, ведь тот, кто связал себя с медведем за последнее время, был только один. Его высокая, подтянутая фигура всегда пугала её. Слишком часто им приходилось пересекаться — он был старшим, и самым любимым из послушников Иван-чая. Именно этот жрец взял этого юношу под своё крыло, точно так же, как годами позже, взял и саму Васильку. Его тёмно-синие, словно фиолетовые, глаза, пепельно-белые волосы и кривившиеся в презрении губы заставляли девушку содрогаться от страха каждый раз, когда она вспоминала его. Аскольд. Он был одним из немногих, кто сохранил своё собственное имя, рьяно отвергая то, что даровали ему жрецы. Кажется, они назвали его Багульником, что, собственно, отлично подходило этому парню — растение было жутко неприятным, ядовитым, как и усмешка, что не сходила с лица этого юноши. И именно он связал себя пару лет назад с огромным косматым медведем, чья шерсть, будучи полной противоположностью волосам хозяина, была иссиня-чёрной, а норов таким яростным, что помимо Аскольда зверь никого к себе не подпускал. В тот год Василька, как раз из любопытства, как и многие другие послушники, вылезла на поле вблизи Дремучих Лесов. С интересом рассматривая выходивших из чащи бывших послушников, а теперь уже — самых настоящих Чистильщиков, девушка пожёвывала сладкую травинку. И вдруг — раздался ужасный рёв, такой, что, казалось, сама земля содрогнулась. Испуганно вскочив на ноги и озираясь по сторонам, замечая такие же настороженные взгляды других учеников, она с опаской уставилась на кромку леса, покрытую в вечерний час пеленой тьмы. Пару мгновений ничего не происходило. И тут — оглушительный треск веток, ломаемых чем-то явно огромным, и на поле показался громадный чёрный медведь. Из его оскаленной пасти стекала чёрная жижа, которая, вероятно, была кровью какой-то нечисти — возможно, упыря. Острые желтоватые клыки блеснули в свете заходящего солнца, а ярко-желтые глаза так и сочились жаждой убийства. Громадные когти скребли по земле, пока животное оглядывало поляну. А на спине у этого свирепого гиганта сидел Аскольд. Одна его рука была полностью разодрана, из ран сочилась ярко-красная кровь, стекая на чёрную шерсть медведя. Глядя на кучку перепуганных до дрожи ребятишек, парень лишь криво усмехнулся и, шепнув что-то своему зверю, погнал того в сторону главного здания обители. Быстрый, словно стрела, косматый не обращал внимания ни на кого вокруг, задавив здоровенными лапищами тринадцатилетнего парнишку, не успевшего вовремя отбежать. А Аскольд… Он даже не обернулся. Ему было совершенно безразлично. Именно в тот вечер Василька поняла, что ни за что на свете больше не хочет с ним встречаться. Никогда. Лёжа в своей тёмной комнатке, девушка молилась всем существующим богам, чтобы те не дали их жизненным путям пересечься. — О-о-о… — Мечтательно протянул Боярышник, закрывая глаза, и вырывая Васильку из нерадостных воспоминаний. — Связать узами медведя, конечно, мечта любого послушника. Но, насколько мне известно, они давно уже стараются держаться подальше от наших испытаний — слишком часто в последнее время мы умираем.       «Жив человек — жив и зверь. Человек без зверя может жить, зверь без человека — мёртв». Именно это правило вбивали нам в головы последние два года обучения. Именно так и строилась их связь с животными, дарующими им Силу: после связывания, Чистильщики должны беречь собственную жизнь, так как от неё зависела жизнь их пары.       — В этом году не будет медведей. — Оправляя просторные рукава рубахи, Василька вновь направилась к выходу. — Только мелкие животные, что бродят на окраине Лесов. В самую чащу нас не допустят — слишком многие погибают, так и не добравшись до цели. — И то верно. — Тяжело вздохнула Душица. — И всё ж, я не согласна на меньшее, чем волк! Братец Крыжовник говорил, что твоё животное тебя найдёт, даже если ты будешь стоять между двух окраинных елей. — Было бы славно. — Хихикнула Василёк, стараясь побороть внутреннее волнение. — Я бы тогда просто зашагнула за магическую черту, стараясь не углубляться в этот проклятый лес. — Боюсь, что не получится. Даже за белкой тебе придётся слазить на дерево. Зверь на захочет связываться с тобой просто так. Сначала ты должна впечатлить его. — Хмыкнула Душица, переступая высокий порог и выходя на залитую солнцем дорожку. — Да знаю я. Последний год наставник только об этом и твердил: ты слишком медленная, Василька, ты слишком слабая, Василька, тренируйся больше, Василька. Я настолько часто это слышала, что, если бы слова могли натренировать моё тело — я бы уже давно стала больше, чем Дуб. — Ах, Дубочек… — Душица мечтательно закатила глаза. — Такого громадину ещё поискать надо! А эти его сильные руки — я млею от одной только мысли о них. — О боги, сколько же можно! — Яр всплеснул руками, закрывая глаза. — Я слишком устал выслушивать о твоих симпатиях, сестрёнка.       Боярышник и Душица не были кровными братом и сестрой. Однако, из-за того, что у них был один наставник, парень с девушкой сдружились и всячески старались друг другу помогать. Яр оберегал Душицу всем своим сердцем, испытывая исключительно братские чувства. И наоборот — девушка могла в любой момент обратиться к тому за помощью — излить всё, что накипело в душе, попросить подсобить в каком-то деле или же обучить особенно сложному приёму. По крайней мере, эти двое так утверждали, однако, последнее время Василька стала замечать, что между друзьями словно что-то медленно, но верно, меняется. Как-то по-другому они порой поглядывали друг на друга, чем вызывали на губах подруги мягкую улыбку. Если бы Боярышник и Душица всё же признали, что между ними есть некое влечение, Василька, наверное, радовалась бы больше всех. Да и наставники были бы довольны — вместе эти двое составляли очень сильный дуэт, отчего жрецы планировали в будущем не разлучать их и отправлять на различные задания вместе. Конечно, при условии прохождения заключительного испытания. Казалось, будто их наставник, жрец Молочай переживал за эту парочку больше, чем за кого-либо из остальных своих подопечных.       Вместо ответа Душица лишь смешно скривила лицо, отчего её нос приподнялся, напоминая свиной пятачок. Василька, прикрыв рот рукой, хихикнула, морщась от яркого солнечного света, столь непривычного после темноты длинных коридоров обители. Быстрым шагом троица направлялась в сторону широкого поля, на котором уже постепенно собиралась толпа других послушников. Громкий гомон, неловкое переминание с ноги на ногу — всё это выдавало волнение почти каждого, кто находился здесь. И только парочка ребят, что находилась ближе всего к кромке леса, выглядела расслабленной. От одного взгляда на них Василёк поморщилась: Можжевелка и Чистотел. Это были самые заносчивые ребята их возраста. Надменное выражение лица Можжевелки доводило до нервно дёргающегося глаза. Высокая, худая, как тростиночка, эта девушка с тёмно-русыми волосами, заплетёнными в две толстые косы, была необычайно сильной, что совершенно не укладывалось в голове. Однажды, не сдержавшись, Василька ввязалась с ней в драку — настолько сильно её довела какая-то шутка этой напыщенной курицы. И вот тогда-то девушка поняла, насколько сильно недооценила соперницу. Не успев вовремя уклониться от летящего в её сторону кулака, она почувствовала удар такой силы, словно втащил ей какой-то громадный парень, а не хрупкая худощавая Можжевелка. В ту же секунду в глазах потемнело и Василька почувствовала, как рухнула на пыльную сухую землю. Противница оседлала её, готовая нанести ещё как минимум ударов десять, однако, вовремя подоспевший Иван-чай спас девчонку от разбитого в кровь лица и парочки потерянных зубов. В тот вечер он долго отчитывал её за глупость и безрассудство, бережно обрабатывая своими грубыми руками огромный синяк на скуле, медленно перетекавший под глаз. На утро, умываясь, в отражении она заметила, что вся щека была тёмно-фиолетовой, но, хотя бы, не болела. И тем же самым утром наставник сказал, что будет вдвойне тренировать её теперь. После этого начались нескончаемые тренировки — девушка вставала раньше всех, и позже всех ложилась, проводя огромное количество времени на тренировочном поле. Сначала ей хотелось просто бросить всё и сбежать, но спустя некоторое время, когда руки и ноги окрепли и перестали болеть, а силы и ловкости добавилось в разы, Василёк уже не могла не отметить, что все её страдания были не напрасны. С каждым днём улыбка гордости на лице Иван-чая становилась всё заметнее, радуя девушку.       Помимо тренировок, обязательными для изучения стали так же уроки по изучению нечисти. На них жрец рассказывал, как одолеть ту или иную сущность, а Василька внимательно слушала и записывала. Так же особо важным для изучения было лекарское дело и череда рассказов о лечебных травах и где их найти. Порой, Чистильщиков отправляли на задание далеко от деревень и общин, отчего зачастую приходилось залечивать раны самостоятельно. Конечно, благодаря силе, получаемой от животных, раны исцелялись намного быстрее, однако, обеззаразить рану после укуса обратца, например, было просто необходимо, потому что в противном случае можно было подхватить Лунное проклятье. Или, какую мазь нанести после когтей и зубов кикиморы, чтобы гниль и тлен не отравили тело быстрее, чем магическая сила поможет исцелиться. И вот теперь, по прошествии стольких лет обучения, в её комнате хранилось несколько справочников по траволечению, три увесистых тома обо всех известных тварях и, конечно же, целая куча маленьких склянок с различными мазями и отварами. — Смотри, Чистик, главные неудачники пожаловали. — Можжевелка, заприметив только что прибывшую троицу, хищно улыбнулась, складывая руки на груди. — Ставлю на то, что они вернутся из леса ни с чем. — Ставлю на то, что они вообще не вернутся. — Низкорослый, крепко сложенный парень с волосами цвета спелой пшеницы смачно харкнул себе под ноги, даже не смотря в сторону Василька и её друзей. — Подохнут от страха, как только переступят за Черту. — Вот тебе и хороший настрой. — Пробормотал себе под нос Яр, угрюмо глядя на парочку из-под густых бровей. — Ой, да не обращай на них внимания. — Василька лишь махнула рукой в сторону тех, так, будто отгоняла назойливую муху. — Им лишь бы побалаболить. Сами, небось, больше всех трясутся, а строят из себя невесть что. — Ты чё там вякнула, малявка? — Оттолкнувшись от ствола столетней раскидистой сосны, стоявшей почти у границы Черты, Чистотел двинулся в их сторону, угрожающе сжав кулаки. Оскал Можжевелки стал ещё шире. — Ты меня сейчас трусом назвала? — А кто ты, если не трус? — Душица вскинула брови, делая шаг вперёд, закрывая собой подругу. — Ты только и можешь, что задирать тех, кто слабее тебя. — Я не с тобой разговариваю, плеха. — Он подошёл совсем близко, озлобленно глядя на девушек. — Твоя мелкая собачонка слишком много тявкает. — А мне кажется, что это ты тявкаешь слишком много. Хозяйка с цепи спустила? — Василька, отодвигая подругу плечом, вышла вперёд. — Что же она там стоит, не подходит ближе? Боится? — Боюсь подцепить что-то от такой шлёнды, как ты. — Хмыкнула Можжевелка, закатывая глаза, всё ещё опираясь спиной на ствол дерева.       Раздался тихий свист, а потом глаза девушки, прислонявшейся к сосне, в ужасе распахнулись. Возле её уха, оставив на том крошечный порез, из коры торчал небольшой клинок, наполовину вонзившийся в древесину. Можжевелка с ужасом и недоверием уставилась на Душицу, державшую в руке второй, точно такой же метательный ножичек, подкидывая и ловя за острие. Страх в глазах девушки сменился яростью. Резко вырвав из ствола клинок, она с диким криком бросилась к Душице, явно намереваясь схлестнуться с той в драке. Однако, в этот момент на поле появился один из главных жрецов, Змеевик. Быстро оценив ситуацию, он быстро очертил пальцами знак, и вырвавшиеся из-под земли корни опутали ноги Можжевелки, заставляя ту повалиться на сухую траву и яростно замолотить руками, рыча, как дикий зверь. Усмешка всплыла на лице Душицы, и перед тем как отвернуться от соперницы, девушка показала той язык. — Что у вас здесь происходит? — Громкий голос разнёсся над полем, разрезая воздух, словно нож сливочное масло. — Вас на пару минут одних оставить нельзя? Вы уже взрослые, а ведёте себя как малолетние дети! — Это они! — Воскликнула Можжевелка, наконец-то поднимаясь, когда корни вновь скрылись под землёй, отпуская её ноги. — Это они меня спровоцировали! Накажите их! — Она ткнула пальцем в сторону ребят. На мгновение Васильке показалось, что кончики её пальцев окрашены в угольно-чёрный цвет, однако, стоило ей только моргнуть, как наваждение спало. — Можжевельник и Чистотел! — Рявкнул жрец, подходя к тем почти вплотную, закрывая своей высокой, широкоплечей фигурой солнце. — Вы меня за дурака держите? Неужто вы думаете, что раз я не ваш наставник, то ничего о вас не знаю?       Парочка тут же стушевалась под его пристальным взглядом. — Простите. — В унисон проговорили они, понуро склоняя головы. — Мы просто нервничали перед испытанием, вот и не сдержались… — Все нервничают. И ты, Душица. — Жрец повернулся к девушке. — Как ты могла ранить такого же послушника, как и ты? — Но ведь я не ранила её даже толком. — Пожала плечами та. — Я просто хотела продемонстрировать, как научилась метать ножички. Но, к сожалению, промахнулась. — С наигранным сожалением в голосе Душица посмотрела на Можжевелку, однако, во взгляде её была лишь насмешка. — Мне правда жаль, что я оцарапала твоё ухо, прости. — Что ж, вы ещё получите своё от своих наставников. — Хмыкнул Змеевик, потирая сухие мозолистые руки. — А теперь, всем подойти сюда и слушать меня внимательно.       Толпа послушников тут же собралась вокруг жреца. По меньшей мере их было около тридцати человек, все примерно одного возраста — от шестнадцати до восемнадцати лет. От осознания того, что многие из них могут не вернуться, горло Васильки предательски сжалось: почти каждого из них она знала достаточно хорошо, чтобы переживать. Дремучие Леса не щадили слабых, отпуская из своих цепких лап лишь самых храбрых и сильных. — Эти десять лет все вы усердно обучались для этого самого момента. Все ваши изнурительные тренировки были направлены на то, чтобы пройти это испытание. Ваши знания о существах, что обитают за Чертой, наши попытки втолковать вам способы защиты и уничтожения этих самых тварей были направлены на то, чтобы сейчас вы смогли применить их. Самое главное — найти своего зверя и выбраться оттуда живым. По правилам, вы будете делать всё самостоятельно, без нашей помощи и защиты, ведь испытание это рассчитано так же и на отбор сильнейших. Настоятельно советую вам действовать поодиночке — так больше вероятность того, что ваш зверь найдёт вас. С собой вы могли взять всё, что посчитаете необходимым. — Жрец угрюмо глянул на небольшие кожаные ножны, прикреплённые к бедру Васильки. — Так же, постарайтесь не заходить слишком далеко — в глубине леса вы не найдёте ничего, кроме смерти.       Тугой узел страха скрутился в животе. Об этом наставлении Василька ничего ранее не слышала. Девушка была уверена, что на протяжении всего испытания с ней будут Боярышник и Душица, что они будут помогать друг другу. С ужасом в глазах девушка взглянула на друзей: те стояли с ошарашенным видом и точно так же смотрели то на неё, то друг на друга. По всей видимости, Василёк была не единственной, кто даже не подозревал об этой особенности этого испытания — вокруг раздались тихие вздохи и перешептывания других послушников. — Ну, что ж… — Начал Боярышник. — Если уж так будет лучше… — Да ничего подобного! — Воскликнула Душица. — Я от вас ни на шаг не отойду. Пойдём все вместе! — Я пойду одна. — Сглотнув горький ком в горле, Василька остановила подругу, кладя руку той на плечо. Тихий ужас внутри угасал, уступая место уверенности. — Я… Я не могу всю оставшуюся жизнь надеяться на вас, ребята. Вы можете идти вместе — думаю, это не остановит ваших зверей от связи с вами. А я… Я не должна подвести Иван-чая. Он надеется на меня. — Ты… Ты уверена? — Голос Душицы сорвался от удивления. — Я уверена. — Твёрдо кивнула девушка. И тут же ойкнула, чувствуя, как её сгребает в крепкие объятия Яр, прижимая к крепкой мужской груди. — Прошу тебя, выживи, Василёк. — Тихим голосом прошептал он ей в макушку. — Делай, что хочешь, но чтобы на закате я увидел тебя точно на этом же месте.       Вместо слов Василька лишь кивнула, смаргивая непрошенные слёзы, нетвёрдо ступая за Черту, в лес, который может стать последним, что она увидит в своей жизни.