Глава 5: Земля под сапогами

Восточная Польша, май 1941 года От лица младшего сержанта Ивана Рубцова, 96-я стрелковая дивизия РККА Я шёл по весенней грязи, которая цеплялась к сапогам, как будто хотела удержать нас здесь навсегда. Май был обманчив — цветы на подоконниках, солнце над крышами деревень, пыльная дорога, по которой бежали дети... и всё это — на фоне колонны грузовиков, везущих миномёты и людей, которые уже перестали верить, что через месяц не будет войны. Я знал — будет. Мы стояли в селе под Ломжей. Нас поселили в бывшей школе, в классах — запах мела и страха. Поляки на нас смотрели без ненависти, но и без уважения. Мы для них были не солдатами, а чужаками в одинаковых шинелях. Каждый день я чувствовал: воздух сжимается. Будто кто-то на Западе вдыхает его перед ударом. В тот день пришёл приказ: подняться в тревоге. Немецкая колонна якобы пересекла границу неподалёку — ошибка, случайность, провокация. Но что-то в голосе капитана звучало иначе: он уже знал, а мы — ещё нет. Я выбежал из школы, сжимая винтовку, и увидел, как наши танки — старые Т-26 — выстроились вдоль дороги. В кузовах грузовиков сидели парни — молчаливые, как в утреннем храме. Я заметил, как один из них шепчет что-то — молитву или имена. Мы выдвинулись к хутору у леса. Там, как сказали разведчики, могли быть немцы. Когда мы подошли, солнце уже клонилось к горизонту. Я вошёл в сарай первым. Там лежала старая телега, мешки с мукой — и немецкий шлем на полу. — Точно здесь были, — сказал лейтенант, подходя следом. Я присел, поднял каску. Внутри — кровь. Недавняя. А потом я увидел её — странную радиостанцию, спрятанную под одеялом в углу. Чужую, не нашу. И не немецкую. На ней — надпись на английском. Лейтенант нахмурился. — Что это значит? Я не знал. Но в тот момент, впервые, я понял: мы не одни на этой земле. Где-то рядом, может в том же лесу, по тем же следам, по той же грязи, ходят другие. Шпионы. Разведчики. Люди без формы. Люди, как та женщина, о которой мы потом услышим — в обрывках донесений, в рапортах, в чужих языках. Женщина по прозвищу «Матильда».