Часть 3

После бассейна ребята ещё раз поиграли в волейбол, теперь ограничиваясь простыми перебросами. Обсохли на солнце они очень быстро, снова было жарко, поэтому, накрыв бассейн, они пошли в дом под кондиционер. Вечером семья вновь собралась за общим столом, все готовы были сидеть до поздней ночи — впереди выходные. Антон был, в целом, не против любых нудных разговоров и старых программ по телевизору. Его день прошёл по наилучшему сценарию, он сделал всё, что хотел, и даже сейчас с удовольствием уплетал шоколадное мороженое. И всё бы хорошо, если бы не резкая боль в ухе, где-то внутри, точечно и тягуче. — Ай! — мальчишка рефлекторно тянется рукой к уху, но это никак не помогает, потому что противно стреляет глубоко в голове, — Ммм… — Антон? — вопрошающе смотрит на него мама. — Да… да, чего? — Шастун заставляет себя убрать ладонь, перетерпеть немного, чтобы не привлекать внимание. Вот только бдительный и чуткий Арсений уже всё заметил, но пока не подавал виду, наблюдал. — Всё хорошо? Я спрашиваю, тебе чай заваривать? — повторяет женщина. — А, да, хорошо. Чай, думаю, попозже, у меня пока мороженое, — рассуждает парнишка, вздыхая. Ухо, кажется, беспокоить перестаёт, но стоит родителям уйти на кухню, чтобы заварить чай и нарезать торт, как внутри что-то стреляет вновь, — Да ай! — возмущённо шепчет Антон, ёжится и снова безуспешно пытается приложить ладонь к больному месту. — Тох, — зовёт Попов многозначительно, глядя на ребёнка через стол. — Нет, даже не думай, всё нормально! — эмоционально утверждает мальчик, не говоря уже о том, чтобы посмотреть в сторону брата. — Заяц, ухо, да? — вздыхает мужчина, прикидывая в голове наполнение своей аптечки. — Кролик, голова, нет. Мы в набор слов играем? — раздражённо отвечает мальчишка и вновь сжимается, потому что болит действительно не слабо. — Антон, ну хватит впадать в панику стоит мне что-то спросить! — несколько нервно просит взрослый. — Арс, ты врач! Не подходи ко мне! — ставит аргумент Шастун, закрывает рукой ухо, бросает мороженое на блюдце и сбегает в комнату. — Дурень, а. Вот я не понимаю, почему он счастья своего не осознаёт до сих пор, что врач тут как раз я, а не кто-либо вообще другой? — сокрушается он Алёне, что молча наблюдала за этой перепалкой. — Потому что он в целом врачей боится, ему как раз не важно, кто ты, если ты, условно, в халате, — объясняет девушка сочувственно. Причём она ещё не решила, сочувствует она Антону, Арсению или обоим. — Но помочь-то ему надо, — глупо проговаривает мужчина, полностью развернувшись к жене. — Надо. И ты поможешь. Как всегда, с терпением и мягкостью, — напоминает она, погладив плечо, — Иди. Надеюсь, ухо не больно лечится, — улыбается Алёна доверчиво. — Не больно по идее. Родителям, если что, скажи, что мы просто отошли ненадолго. — Не вопрос, — мягко улыбается брюнетка. Попов поднимается с тёплого места, относит недоеденное ребёнком мороженое в морозильную камеру и идёт на поиски своего подросткового трусишки. — Антош, зайчик, ну куда ты ускакал? — обращается он мягко, вступая в небольшую спальню, где разместился на каникулы парень. — Уйди! — нервно восклицает Шастун. Он лежит на кровати клубочком, больным ухом на ладошке, а та на подушке. Он смотрит влажными глазами прямо, в окно, где потихоньку спускается розово-оранжевый закат. — Не уйду. Дай осмотрю тебя, — брюнет уверенно садится на край постели, поглаживая детский бочок. — С ума сошёл? — бубнит мальчишка, шмыгая, и косится на старшего. — Антон, ну просто ухо твоё посмотрю, посвечу фонариком, ничего страшного, — уверяет врач, пытаясь мягкими движениями по плечам вызвать доверие и успокоить, — Неужели тебе приятно вот эти стреляющие боли чувствовать? — ещё несколько секунд они проводят в тишине: глаза Антона зажмурены, сам он напряжён, зажат, как ёжик, но молчит. Неожиданно по комнате разносится глухой всхлип, а из зелёных глаз катятся первые слёзы, — Зайка… — Болит сильно, — воет мальчик, сжимая от нервов губы, — Помоги, пожалуйста, — он тут же жалобно и совсем негромко пищит такую сложную для себя фразу. — Ну я же за этим и пришёл, глупышка. Убери ручку, дай взгляну, — Антон переворачивается с боку на спину и ладошку кладёт на живот. Арсений сам мягко доворачивает детскую голову, чтобы лучше видеть ухо, и включает на телефоне фонарик. — Ммм, — парнишка продолжает выть от неприятных ощущений, но послушно не дёргается. Брюнет меряет температуру мягким поцелуем в лоб, дополнительно несколько раз куда-то нажимает и просит подвигать челюстью. Всё это действительно не приносит боли или дискомфорта, Попов предельно нежен. — Жить будешь, сейчас всё организую тебе, — взрослый решительно встаёт. — Что организуешь? Не надо мне ничего, Арс! — тут же отдёргивает голову Антон. — Хорошо, лежи дальше мучайся, — всё-таки отрешённо вздыхает Арсений и просто уходит. Конечно, он брата не бросит, всего лишь даст ему либо собраться с мыслями, либо устать от боли. Старшие без ребёнка проводят всего минут пять, успевают только переключить канал на телевизоре и расставить чашки с чаем и блюдца с тортом. Парнишка появляется тихо, проходит по краю комнаты, стараясь не привлекать внимание. — Арс, — мальчишка неуверенно обходит стол, оказываясь рядом с врачом. Тот чуть поднимает голову, вглядываясь ребёнку в глаза — младший выглядел бледно, — Помоги мне, — еле слышно просит он и зажмуривается от нового импульса, но руку к голове больше не тянет — нельзя, чтобы ещё и родители узнали о его проблеме. — Пошли, — послушно кивает Арсений, поднимается и за спинку ведёт брата в их с Алёной спальню, — Ложись на бок. Больным ухом вверх. — Больно будет? — Шастун плаксиво спрашивает главное. — Нет, больно не будет, — врач спокойно говорит такую обнадёживающую пациентов вещь и открывает стоящую на столе сумку-аптечку, — Всё в порядке, Тошка, сейчас просто закапаю тебя, и полежишь. На ночь обезболим таблеткой, — взрослый рассказывает размеренно, любяще, старается успокоить итак измученного ребёнка. Попов подходит с флакончиком капель и ватой, садится на край кровати и поправляет брату голову. Решает отвлечь от ощущений полезным разговором, — Пока лежишь, слушай правила: к кондиционеру даже близко не подходишь, мороженое отменяется, холодная газировка тоже, на сквозняке не стоишь, с головой никуда не ныряешь. В душе моешься максимально аккуратно, лучше голову пока не мыть, нельзя сейчас в уши воду вообще, и в бассейн бы не лезть пока тоже. К концу речи процедура была уже проведена. Всё было быстро и безболезненно, что как будто бы в медицине для подростка впервые. — Не прощу тебя, если не пустишь меня в бассейн, — хмурится Антон. — Посмотрим, — вздыхает Арсений, — Всё, полежи пока чутка, сейчас чай тебе принесу.