Громче, чем любовь

Место: Милан, ночь. Контекст: Ясмин с подругами отмечала девичник одной из них. Зейн приехал забрать её, потому что «никому больше нельзя доверить такую опасную женщину в бархатном платье и с бокалом мартини». Он стоял у машины, прислонившись к капоту. Ночной Милан гудел огнями, но всё, что он слышал — её смех. Громкий, звонкий, беззастенчивый. Такой, каким она позволяла себе быть только без него. Или — при нём, но пьяная. — «Зеееейн!» — Ясмин вылетела из дверей заведения, как вихрь в шпильках. — «Ты пришёл за мной? Как мило. Как рыцарь!» — «Я тебя просил не пить третий коктейль, не петь в караоке, не танцевать на диване и не спорить с охраной.» — «Ой, ты всё знаешь? Ты следил за мной?» — она ткнула в его грудь пальцем и покачнулась. Он поймал её за талию, легко, будто она была из ветра. — «Я просто хорошо тебя знаю.» — «А хочешь знать меня ещё лучше?» — с вызовом в голосе, Ясмин выпрямилась и закинула голову. — «Я сейчас спою тебе “Je t’aime”, как в старом фильме. Прямо здесь, на парковке!» — «Ясмин…» — «Jeeee t’aime… je t’aime… oooh oui je t’aime…!» — протянула она, размахивая рукой и глядя в звёздное небо. Он закрыл глаза. Потом открыл — и рассмеялся. — «Ты с ума сошла.» — «С ума от тебя!» — она сделала реверанс, едва не упав, и снова оказалась в его объятиях. — «Ты знаешь, мистер “я-вечно-в-костюме”, что ты чертовски красивый? И смешной. И умный. И вообще… слишком настоящий. Это раздражает.» — «Понимаю. В следующий раз надену клоунский парик и буду звать тебя “моя принцесса пустыни”.» — «О, да!» — Ясмин взвизгнула. — «Кстати, я хочу шаверму. Или кебаб. Или кофе. Или тебя. Но сначала шаверму.» Он открыл перед ней дверцу машины. — «Сначала — домой. Потом всё остальное. По приоритету.» В дороге она включила радио и снова начала петь — громко, фальшиво, с душой. Зейн вёл, не говоря ни слова, только смотрел на неё через зеркало, и улыбался. Такую Ясмин знал только он. Раскованную, весёлую, уязвимую. И он любил её даже в этой версии — пьяной, шумной, странной. Потому что даже пьяной она была всей его вселенной. Позже, в квартире: — «Ты не будешь смеяться, если я усну в платье?» — пробормотала она, прижимаясь к подушке. — «Нет,» — он накрыл её пледом. — «Но утром я напомню тебе про караоке.» Она уже почти спала, но вдруг прошептала: — «Зейн… ты ведь меня не бросишь? Даже если я заведу танцевальный кружок для старушек?» — «Я уже твой поклонник, Ясмин. С первого “концерта” — и до последнего.”