Глава 3

Когда смех наконец начал стихать, Торин с довольной ухмылкой лег рядом с Ясенькой, тяжело выдыхая. Она всё ещё всхлипывала от смеха, с растрёпанными волосами и яркими глазами, глядя на него, будто видела впервые. Он подтянул её ближе, прижав к себе, и прошептал: — Опасная у меня зайка… — Он поцеловал её в висок. — Щекотливая. Ясенька, хитро щурясь, прижалась к нему: — Ага. И укусить могу. Особенно за ухо. Торин хмыкнул: — Попробуешь — выгоню в коридор. К Аймли. Будете вдвоем визжать. — Ничего, — ухмыльнулась Ясенька. — Я тогда скажу детям, что папа злой и не даёт зайке укусить его за ушко. — Тогда я скажу, что ты первая начала… — он ткнул носом в её щёку. — И выложу всем, как ты меня называла. — Котя? — театрально ахнула Ясенька. — О нет! Позор на всю Эребор! Король под каблуком! Его зовут Котей! Торин тихо рассмеялся, а потом вдруг прищурился: — Ну-ну… А если весь Эребор узнает, как ты ночью во сне называешь меня “булочка”? Ясенька мгновенно вспыхнула: — Не называю! — Называешь. — Не-ет! — Ага. Ещё и “моя булочка с изюминкой”. Она схватила подушку и с диким смешком запустила её в него, но Торин поймал её и прижал к себе. — Всё. Моя. Булочка ты теперь. — Нет, это ты — булочка. У тебя даже нос мягкий! — У гномов не бывает мягких носов, — попытался возразить Торин, но тут же получил тычок пальцем. — Бывает. У тебя. Особенно, когда ты спишь и сопишь. Мягкий и тёплый котя-булочка. Торин закрыл глаза, сцепив руки за головой, и покачал головой: — Как я вообще женился на тебе? Ясенька прижалась к нему, закинув ногу поверх его: — Потому что ты мой. И я твоя. Навсегда. Он посмотрел на неё и мягко улыбнулся, уже без подколов, без шуток. — Ага. Навсегда. Они замолчали, и в этой тишине звучало больше, чем в сотне слов. Но, конечно, Ясенька не могла долго молчать: — Торин… — Хм? — Котик… — Не-е-ет, опять началось… И смех снова наполнил спальню.