Глава 4

— Заюшь… — протянула Ясенька с интонацией такой нежной-нежной заботы, будто сейчас будет просить о чём-то очень важном. Торин замер. Он лежал с закрытыми глазами, но на его лице уже начиналась подозрительная улыбка. Он не двигался, не отвечал, будто рассчитывал, что, если не реагировать, волна ласковых дразнилок сама по себе схлынет. — З-а-ю-у-у-у-ушь… — повторила Ясенька, на этот раз, растянув слово до неприличного. — Что тебе нужно, моя хитрая зайка? — медленно и с притворной обречённостью спросил Торин, даже не открывая глаз. — Ничего, — сладко пропела она, ткнув его носом в плечо. — Просто проверить… жива ли в тебе романтика. — Романтика задохнулась под натиском “котиков” и “булочек”, — хрипло отозвался Торин, но, не удержавшись, засмеялся и перевернулся к ней лицом. — Что ты опять задумала? — А что если я просто хочу посмотреть на своего котика? — сказала она, драматично заламывая руки. — Мне нельзя, да? Я ж теперь жена! — Тебе можно всё, — вздохнул он. — Кроме укусов за уши и утренних шуток. — Значит, можно обзывать тебя котей? — глаза Ясеньки заблестели. — Нет. — Котиком? — Нет. — Булочкой? — *О-*о-о-о… — протянул Торин и накрыл голову подушкой. — Всё, я сплю. Меня нет. Короля не существует. — Заюшь… — снова прошептала она, придвигаясь ближе и целуя его в щеку. — Да ЧТО? — простонал Торин, уже едва сдерживая смех. — Ты — мой навеки. Даже если будешь ворчать. Даже если станешь бурчащим стариком с бородой до колен. Я всё равно буду говорить тебе “котик”. Торин снял подушку с лица и посмотрел на неё, беззащитно, по-настоящему нежно. — А ты — мой заюшь. И никто тебя не получит, кроме меня. Даже если ты будешь приставать и уши грызть. — Обещаешь? — шепнула она. — Навеки. И он поцеловал её в лоб, притянув к себе, укутывая в тепло. А за окном начинался рассвет.