25 . Запчасти

      Утро было морозным и ясным. Мур и Кузан молча доели свой скромный завтрак — овсянку и крепкий кофе — в баре, который наутро оказался почти пустым. Бармен, хмурый, как и вчера, протирал стаканы, бросая на них неодобрительные взгляды.       — Спасибо за... гостеприимство, — сказала Мур, отодвигая тарелку. Ее протезы глухо стукнули о ножку стула.       Кузан лишь кивнул, его лицо было невозмутимым, но в глазах читалась тень какой-то сложной мысли. Он допил кофе и поднялся. — Удачи с твоими... ногами.       У выхода они молча махнули друг другу рукой. Он повернул налево, вглубь острова, его высокая фигура быстро растворилась меж домов. Мур посмотрела ему вслед, на мгновение задумавшись, а затем тряхнула головой и направилась к единственной в деревне пекарне, откуда шел дымок и пахло свежим хлебом.       — Лабораторию старины Вегапанка? — продавец, пухлый мужчина с заспанным лицом, поморщился, передавая ей теплую булку. — Да есть такая, в горах. Только ты туда не ходи, детка. Там теперь нечисто.       — Нечисто? — Мур надкусила хлеб, делая вид, что это просто праздный интерес.       — Монстр там поселился. Ледяной. То ли человек, то ли машина. Кто его знает. Кто ходил — обратно не возвращался. — Продавец, разговорившись, автоматически ткнул пальцем в сторону окна, где виднелись заснеженные пики. — Тропа от старого рудника начинается, вон за той скалой. Но лучше не надо.       — Понятно. Спасибо за совет, — Мур кивнула, делая вид, что послушается, и вышла.       Совет она, разумеется, проигнорировала.       Дорога в горы была адской. Сугробы по пояс, ледяной ветер, который норовил свалить ее с ног. Протезы скрипели, вгрызались в снег, но постоянно проваливались. Она падала, поднималась, отряхивалась и шла дальше, ругаясь на чем свет стоит.       Вход в лабораторию, как и говорили, был скрыт в пещере. Сначала стены были обледенелыми, но чем глубже она пробиралась, тем больше появлялось следов цивилизации: металлические балки, оборванные провода, а затем и вовсе начались чисто металлические коридоры с шахматной плиткой на полу.       Внутри царил мерзкий полумрак, нарушаемый лишь мерцанием аварийных ламп. Воздух пахнет озоном, пылью и чем-то химическим. Она бегала, точнее, ковыляла от одного полуразобранного прибора к другому, как заправский магнат, выкручивая микросхемы, срывая датчики и сметая в рюкзак все, что хоть отдаленно могло пригодиться для создания продвинутых протезов. Азарт охоты почти заглушал страх.       Именно тогда она услышала это. Глухой, металлический удар. Затем еще один. И еще. Ритмичный, как биение механического сердца.       Сердце у нее в груди заколотилось в ответ. Она замерла, прислушалась, и поплелась на звук, сжимая в руке монтировку.       Звук вел ее вглубь комплекса, в одну из комнат. И там, в центре, под светом одинокой галогеновой лампы, она его увидела.       Это был не монстр. Это был мужчина. Высокий, могучего сложения. Но его тело... оно было наполовину разобрано. Спина и часть руки были сняты, обнажая жгуты проводов, гидравлику и титановый каркас вместо позвоночника. Он стоял, повернувшись к ней спиной, и мощной рукой с насадкой-молотом методично вбивал какой-то огромный поршень в гнездо у себя на груди. Каждый удар сопровождался снопом искр и глухим лязгом.       Мур завороженно наблюдала за этим несколько секунд, прежде чем окликнуть:       — Эй! Ремонт в рабочее время?       Он резко обернулся. Его лицо было также разобранным. Хмурое, недовольное. Взгляд красных глаз был острым и уставшим.       — Ты еще кто? — прорычал он низким, на удивление органичным баритоном, в котором слышался легкий механический призвук. — Потерялась?       Ее глаза загорелись азартом. Она сделала шаг вперед, ее протез громко стукнул по металлическому полу.       — Расслабься, сама с усами. Вижу, у тебя проблемы с гидравликой левого привода. Слышно по свисту. И поршень вставляешь криво, цилиндр погнёшь.       Киборг замер, его оптические сенсоры сузились, сканируя ее. Его взгляд скользнул по ее нижним конечностям, по ее лицу, на котором читалось не страх, а чисто технический интерес.       — Ты... кто? — его голос потерял угрозу, в нем появилось недоумение.       — Собрат по несчастью, можно сказать, — Мур усмехнулась и, прихрамывая, подошла ближе, не обращая внимания на его предупреждающую позу. — Смотри, если ты его вот так забьешь, то... — она начала объяснять, тыча пальцем в его грудь, словно они старые приятели в гараже.       И что-то щелкнуло. Его нахмуренное лицо смягчилось. Он смерил ее взглядом — хрупкую девчонку с железками вместо ног, которая лезет в его механику с советами.       — Вегапанк недоделал, — буркнул он, как бы в оправдание. — Приходится самому.       — Мож тогда поможем друг другу? — Мур прислонилась к верстаку, смотря на него с вызовом. — А то я тут детали собираю, а без чертежей — это как в темноте тыкаться.       Он тяжело вздохнул, и звук был похож на шипение пневматики. Затем кивнул на свой разобранный торс.       — Поможешь с этим поршнем — расскажу, где тут самые сочные запчасти валяются.

***

      Полгода в ледяной гробнице лаборатории пролетели странно быстро. Время здесь измерялось не сменами дня и ночи за заиндевевшими окнами, а ритмом работы. Стук молотка, шипение паяльника, скрежет металла и мерный гул генератора — вот что стало их новыми часами.              Мур и Френки нашли свой, странный, но эффективный симбиоз. Он, с своей нечеловеческой силой, гнул титановые пластины для каркаса ее новых протезов, вытачивал идеальные гильзы и калибровал гидравлику. Она, с ее маленькими ловкими пальцами и острым зрением, паяла крошечные схемы, вставляла чипы в почти недоступные слоты на его спине и затягивала болты в тех местах, куда его огромные руки просто не могли дотянуться.              — Лови, инженер! — его бас, теперь более мягкий и почти веселый, раздавался над ней, и огромная рука бережно протягивала отполированную до зеркального блеска деталь.              — Обожаю, когда ты называешь меня по профессии! — бросала она в ответ, не отрываясь от микроскопа. Между ними давно исчезли формальности, осталось теплое, почти братское подтрунивание и взаимное уважение двух мастеров, застрявших в одном ледяном аду.              Свою комнату Мур обустроила в бывшем кабинете одного из ученых. Она задрапировала стены старыми чертежами Вегапанка, превратив их в импровизированные обои. Повсюду стояли ящики с деталями, на столе громоздились паяльные станции, осциллографы и куски будущих механизмов. И почти всегда здесь играла музыка. Энергичная, с быстрым битом и заводным вокалом.              «Всем наплевать, на то, что ты устал!» — неслось из динамиков, заряжая воздух электричеством. «Всем наплевать на твою боль и страх!» — Мур, покачивая головой в такт, втыкала паяльник в плату, точными движениями укладывая тончайшие проводки. «Всем наплевать на жалости в глазах!» — она подпевала, сгорбившись над столом, полностью погруженная в процесс. Ритм музыки задавал темп ее работе, наполняя ее оптимизмом и решимостью. Френки, проходя мимо ее двери, лишь добродушно ухмылялся и иногда подтанцовывал, переступая с ноги на ногу. Это был ее ритуал, и он его уважал.              Как-то раз, заменив ей сломанный амортизатор на левом протезе на более прочный, он опустился на корточки перед ней — огромная, но теперь не пугающая, а надежная гора мышц и металла.              — Слушай, сестрёнка, — начал он, и в его голосе звучала легкая, но искренняя грусть. — Я тут... скоро кое-куда уплываю.              Мур выключила паяльник и повернулась к нему, с любопытством глядя на него поверх защитных очков.              — Уплываешь? Куда? Отсюда только на санях уплыть можно, да и то недалеко.              — К друзьям, — сказал он, и его лицо расплылось в широкой улыбке. — Я тут, можно сказать... в творческом отпуске был. Пора возвращаться в команду.              Он посмотрел на нее, и его механический глаз дружелюбно подмигнул, издав забавный щелчок.              — Они... лучшие! Как семья. И я уверен, ты им понравишься. Там мое место.              Мур сняла очки, понимая, что он говорит на полном серьёзе. За полгода она привыкла к его массивному, но доброму присутствию, к его готовности помочь и подбодрить. Лаборатория без его громкого смеха и ободряющих возгласов «Супер!» показалась бы ей пустой и безжизненной.              — Понятно, — сказала она, вертя в пальцах отвёртку и пытаясь скрыть лёгкую грусть. — А когда?              — Скоро. Я рвану туда через пару месяцев.              Он помолчал, а затем аккуратно ткнул пальцем размером с сосиску в ее новые, почти готовые протезы, стоявшие у стены.              — Успею доделать их до конца. Обещаю! Чтобы ты могла танцевать под свою странную музыку, когда меня не будет.              Мур рассмеялась. — Смотри у меня! А то кто будет мне говорить эти дурацкие, но такие бодрые «Супер!» каждые пять минут?              Френки залился своим громогласным, раскатистым смехом, который эхом разносился по металлическим коридорам. Но в воздухе повисло невысказанное понимание. Их странное и такое необходимое друг другу товарищество подходило к концу. И теперь им нужно было успеть сделать как можно больше, напоследок зарядив друг друга энергией и уверенностью. А из комнаты Муры снова прорвался нарушающий ледяную тишину бодрый ритм:              «Ну чё, поплакал?              А надо было делать, блять!!»              

***

             Френки торжествующе сдёрнул брезент с двух стоящих у стены конструкций.              — Ну, сестрёнка, встречай! Твои новые ноги! Модель «SUPER MUR-1»! — он сиял как прожектор, с гордостью расставляя руки.              Мур обвела взглядом творение:              — Френки, это же просто космос... — выдохнула она, подходя ближе.              Перед Мур стояли не просто протезы. Это было произведение инженерного искусства. Титановый каркас был отполирован до зеркального блеска, гидравлические линии аккуратно уложены в защитные кожухи, а новые гильзы были обтянуты мягким, дышащим материалом.              — Так, по порядку! — Френки схватил первый протез. — Во-первых, стабильность! Усилил каркас в голеностопе, теперь тебе не страшны никакие ямы. Но это скучно! — он открутил небольшую панель на пятке. — А вот это — главная SUPER фишка! Чуешь?              Мур присмотрелась. Внутри, в специальном пазе, лежало сложенное, прорезиненное колесо, похожее на роликовое. — Что это? Каток?              —Лучше! — он с силой щёлкнул по пятке протеза. Щёлк-жжжж! Колесо мгновенно выскочило и зафиксировалось. — Для экстренного ускорения! Ударил пяткой об пол — и понеслась! Второе такое же в другой ноге. Назвал систему «Роллер-Дерби»!              Мур смотрела, открыв рот. — Да ёбаный пингвин! Френки, это же... это же гениально, блять!              Френки сиял еще ярче. — Это цветочки! Смотри сюда! — он аккуратно нажал на боковину коленной чашечки. С тихим шипением выдвинулся маленький, герметичный отсек, внутри которого лежали стерильные бинты, жгут и несколько ампул с обезболивающим. — Аптечка первой помощи! В каждой ноге! На случай, если поранишься где-то в пути. Назвал «Скорая Помощь»!              — Охуеть! Ты серьезно?! — Мур схватилась за голову. — Я... я теперь ходячий медпункт, ёмаё!              — Именно! — он уже не мог стоять на месте и переминался с ноги на ногу. — Но и это не всё! — он похлопал по икрам протезов. Они издали глухой, булькающий звук. — Система гидратации! Внутри — скрытые баки. Сюда можно залить литр воды! Шланги идут вдоль каркаса, а вывод с клапаном вот тут, у бедра. Назвал «Внутренний Родник»! Долгие переходы теперь не страшны!              Мур уже не материлась, а просто издавала бессвязные звуки восхищения, тыкая пальцем в икры и прислушиваясь к бульканью.              — Ну и последнее, — Френки понизил голос до конспиративного шёпота. — Это уже моя личная инициатива. — Он нажал на едва заметную кнопку чуть выше щиколотки. С легким щелчком открылся длинный, узкий отсек, идеально подходящий для...              — Сигарет! — выдохнула Мур.              — Для сигарет! — подтвердил он. — А чтобы они не отсырели, отсек герметичный. И смотри... — он ткнул в противоположную ногу, в то же место. Оттуда выдвинулся небольшой порт, похожий на USB, но с двумя контактами. — Встроенная арка! Чиркнешь ногой о ногу — и прикурила! Система «Огненная Походка»!              Наступила тишина. Мур смотрела то на один протез, то на другой. Потом подняла на Френки взгляд, полный неподдельного, дикого восторга.              — Френки... — начала она.              — Да, сестрёнка?              — Да ты, блять, гений педальный! Это самая охуенная вещь на всём этом гребаном шарике! — она расхохоталась и потянулась обнять его, но вместо этого схватила протез и прижала к груди. — Сигареты! Блять, зажигалка! Я теперь вообще никогда не замёрзну и не останусь голодной! Ты подумал обо всём, даже о самом главном!              Френки смущенно зачесал затылок, но его улыбка была шириной во все лицо. — Ну, я же говорил, что мы сделаем их супер! Осталось только примерить и настроить под тебя. Думаю, они тебе подойдут.              — Подойдут? — фыркнула Мур, уже вовсю исследуя скрытые отсеки. — Френки, да я в них замуж выйду!