40. Сладкая ночь

      Корабль Бартоломео рассекал ночные волны, унося разношерстную компанию подальше от Дресс Розы. Скорости этому плавучему цирку было не занимать — судно неслось по воде так, будто сам дьявол погнался за ним.              В главном зале стоял шум. Настоящий, бедламный, пьяный шум. Луффи умудрялся одновременно жрать, орать и пытаться запрыгнуть на люстру в виде шляпы. Усопп рассказывал очередную историю про то, как он в одиночку победил тысячи врагов, а Бартоломео поддакивал с таким видом, будто сам там был. Нами и Робин тихо переговаривались в углу, поглядывая на этот цирк с усталой нежностью. Фрэнки демонстрировал всем свои новые механические примочки, и уже через секунду полкорабля стояло в его фирменной позе под гогот Луффи.              Антон был в своей стихии. Он вписался в эту толпу так органично, будто всю жизнь провел среди пиратов. Сейчас он сидел в обнимку с двумя девушками из команды Бартоломео и что-то им втирал про свою невероятную жизнь в другом мире. Девушки хихикали и смотрели на него с неподдельным интересом — то ли алкоголь делал свое дело, то ли его обаяние работало даже на этом берегу.              Лизы видно не было. Мур знала, что подруга всегда могла определить момент, когда шум переваливал за грань «весело» и входил в зону «вынос мозга».              Сама Мур сидела в углу на каком-то ящике, поджав под себя металлические ноги, и наблюдала за этим бедламом с легкой, почти сонной улыбкой. За два года в этом мире она привыкла к хаосу, но каждый раз удивлялась, как легко он становится нормой. Целая сигарета давно лежала в пальцах — здесь внутри курить было нельзя, Бартоломео почему-то очень дорожил своим кораблем. Она крутила фильтр, глядя, как Антон разливается соловьем, развлекает девчонок байками о мире, где не было ни Дьявольских фруктов, ни морских королей, ни всего этого безумия.              Она уже собралась встать и выйти на палубу — воздух здесь стал тяжелым от чужого пота и чужого веселья, — когда чьи-то руки вдруг схватили ее за талию, а над ухом раздалось громкое:              — БУ!              — ТВОЮ МАТЬ! — Мур подпрыгнула на месте так, что чуть не слетела с ящика. Сердце ухнуло в пятки, потом резво вернулось обратно и забилось где-то в горле, отдаваясь в висках. Она вцепилась в край ящика, едва не потеряв равновесие. — МАРШАЛ, ТЫ ДОЛБОЁБ?!              Он ржал. Стоял за ее спиной и ржал как конь, запрокинув голову, довольно скалясь в темноту. В отсветах ламп его рыжая борода горела огнем, а глаза смеялись от души.              — Лицо бы твое заснять, — выдавил он сквозь смех, вытирая выступившие слезы. — Ты как кошка подпрыгнула! Я думал, ты вообще до потолка долетишь.              — Я тебе сейчас как кошка… когти в глаз воткну! — прошипела Мур, все еще пытаясь унять бешеное сердцебиение. Она развернулась и заехала ему кулаком в плечо — со всей дури, от души. — Скотина! Я чуть инфаркт не схватила!              — Не схватишь, — он даже не качнулся, только ухмыльнулся шире. — Живучая.              Но Мур уже не слушала. Он ловко подхватил ее под мышки, игнорируя мат, удары и попытки вырваться, и одним движением закинул на плечо. Металлические ноги брякнули о его грудь, она дернулась, пытаясь уцепиться за что-нибудь, но Маршал уже развернулся к выходу.              — Отпусти, скотина! — Мур долбанула кулаком по его спине, но он даже не качнулся. — Я тебя сейчас!..              — Не-а, — довольно ответил он и понес ее к выходу, перешагивая через чьи-то разбросанные вещи. — Пойдем-ка, проветришься.              Антон, заметивший эту картину, одобрительно засвистел и поднял вверх большой палец, даже не отрываясь от своих дам. Мур показала ему фак, не переставая молотить Маршала по спине и пытаться при этом не свалиться.              — Я тебя запомнила! — крикнула она Антону через плечо.              — Буду ждать! — жизнерадостно отозвался тот и снова уткнулся в девушек, которые уже откровенно повисли на нем.              На палубе было свежо. Ветер трепал волосы, забирался под футболку холодными пальцами, соленые брызги долетали до лица, оставляя на губах привкус моря. В небе висела огромная луна, заливающая все вокруг серебристым светом, превращая пену на волнах в рассыпанные бриллианты. Маршал наконец поставил Мур на ноги и выпрямился, довольно улыбаясь. Она тут же развернулась и влепила ему еще один подзатыльник.              — Доволен? — буркнула она, поправляя футболку, которая задралась почти до ребер.              — Очень, — кивнул он, потирая затылок. — Курить будешь?              — А ты разрешишь? — Мур прищурилась.              Маршал достал пачку, протянул ей. Сам закурил, глубоко затягиваясь, и выпустил дым в ночное небо, где он растворился в лунном свете.              Она взяла сигарету, прикурила, выпустила дым медленно, с наслаждением, чувствуя, как никотин растекается по телу теплой волной. Несколько секунд они молчали, просто стоя рядом, глядя на бескрайнее море.              — Так что, — Мур повернулась к нему, стряхивая пепел за борт. — Теперь можно? В чем подвох?              Маршал не ответил. Опустил голову, разглядывая свои ботинки. Ветер шевелил его рыжие волосы, гавайская рубашка хлопала на ветру, и в этом было что-то такое… неправильное. Маршал всегда смотрел в глаза, всегда. А сейчас прятал взгляд.              — Маршал?              Он молчал. Долго. Потом поднял взгляд — и в этом взгляде было что-то такое, от чего у Мур внутри неприятно кольнуло. Тяжелое. Темное. Слишком взрослое для того, кто только что пугал ее за углом как нашкодивший подросток.              — Ты как вообще? — спросил он вместо ответа.              — Нормально, — автоматически ответила она, отводя глаза.              — Мур.              — Что «Мур»? Жива, здорова, голова на месте. Все норм.              — Ты понимаешь, о чем я.              Она отвела взгляд. Затянулась. Выдохнула. Дым унесло ветром, и она проводила его глазами, будто он мог унести и этот разговор.              — Про «срок годности истекает». Это не было шуткой, да?              Мур промолчала. Прикусила фильтр. Запустила пальцы в волосы, откидывая их с лица.              Маршал вздохнул. Сделал шаг ближе. Теперь они стояли почти вплотную, и она чувствовала исходящее от него тепло, смешанное с запахом табака и морской соли.              — Слушай. Если нужна разрядка… ну, ты понимаешь. Можешь на меня рассчитывать.              — В каком смысле? — Мур приподняла бровь, усмехнувшись уголком губ.              — В прямом, — он усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Тут полный корабль разных фриков, проблем не будет. А если будут… Помогу тело спрятать.              Мур фыркнула. Громко, искренне, запрокидывая голову.              — Маршал, я и сама тело спрятать могу. Ты забыл, с кем разговариваешь? Я не вчера в этот мир свалилась.              — Не забыл, — он улыбнулся — на этот раз теплее. — Просто предложил.              — Предложение принято, — она кивнула, стряхивая пепел. — Но пока справляюсь сама.              Они посмеялись. Коротко, но искренне, и напряжение между ними чуть отпустило. И снова замолчали, глядя на море. Волны бились о борт, шипели, разбивались в белую пену, и этот звук был единственным, что нарушало тишину.              Где-то внизу, под палубой, все еще шумела пьянка, но здесь, наверху, было тихо. Спокойно. Луна висела огромным фонарем, освещая палубу серебром.              — Красиво, — тихо сказала Мур, глядя на лунную дорожку, протянувшуюся до самого горизонта.              — Ага, — согласился Маршал.              Он вдруг напрягся. Чуть повернул голову, скосил глаза куда-то в сторону. Мур не видела, что там, но она знала это его движение — он умел чувствовать чужое присутствие раньше, чем оно проявляло себя.              — Ладно, — сказал он негромко. — Пойду я. Отдыхай.              — Чего так резко? — удивилась Мур, хмурясь.              — Дела, — Маршал кивнул куда-то в темноту и, даже не попрощавшись, развернулся и ушел внутрь корабля. Дверь за ним закрылась с мягким стуком.              Мур проследила за его взглядом и увидела.              Зоро.              Мечник стоял в нескольких метрах, прислонившись плечом к мачте, и смотрел в их сторону. Руки скрещены на груди, поза расслабленная — слишком расслабленная для случайного прохожего. В темноте было сложно разглядеть выражение его лица, но Мур могла поклясться, что его челюсть была чуть сжата сильнее обычного.              Маршал скрылся за дверью. Зоро помедлил пару секунд, словно решая что-то для себя, а потом неторопливо, вразвалочку, подошел ближе. Остановился в шаге от нее, оперся спиной о поручни.              — Мешаю? — спросил он буднично.              — Нет, — Мур пожала плечами, затягиваясь. — Просто стояли, курили.              — Ага, — Зоро кивнул, но как-то безразлично. Взгляд скользнул по ее лицу, задержался на губах, на шее, потом резко ушел куда-то в море. — А кого собиралась убивать?              — Чего? — не поняла Мур, прищурившись.              — Ты сказала «тело спрятать».              — А, это, — она усмехнулась, стряхивая пепел. — Шутки про Богомолов. Не бери в голову.              Зоро нахмурился. Брови сошлись к переносице, губы сжались в тонкую линию. Было видно, что ответ его не устроил, но лезть не стал — только хмыкнул что-то неразборчивое и просто встал рядом, опершись на борт. Плечо почти касалось ее плеча.              Мур покосилась на него. Потом на дверь, за которой скрылся Маршал. Потом снова на Зоро. Он смотрел прямо перед собой, на море, но в позе чувствовалось какое-то странное напряжение — будто он хотел что-то сказать, но не знал как.              — А ты чего не с командой? — спросила она. — Там веселье, Луффи люстру косплеит.              Зоро промолчал. Напрягся. Совсем чуть-чуть — она заметила только потому, что смотрела. Кадык дернулся, пальцы на скрещенных руках чуть сжались. Он отвел взгляд, уставился куда-то в черную воду.              — Ты случайно проходил? — Мур усмехнулась, чувствуя, как внутри поднимается что-то теплое и насмешливое. — Или может, ты искал кого-то?              Он дернулся. Едва заметно, но она увидела. И это было так… по-детски, что ли. Так неожиданно для этого сурового мужика с мечами, который режет людей направо и налево, не моргнув глазом, что у Мур внутри что-то тепло екнуло.              — Ты чего застыл? — спросила она мягче. — Иди сюда.              Зоро повернулся, сделал шаг ближе. Теперь они стояли почти вплотную, и она чувствовала исходящее от него тепло. Он открыл рот, чтобы сказать какую-нибудь колкость, наверняка уже придумал что-то язвительное — но не успел.              Мур схватила его за воротник кимоно, рывком притянула к себе и поцеловала.              Она зарылась пальцами в его зеленые волосы, сжала, притягивая ближе, ближе, пока он не уперся в нее всем телом. На секунду он замер — видимо, от неожиданности, — а потом ответил. Резко, жадно, будто ждал этого весь вечер. Будто только и делал, что считал секунды до этого момента. Его ладони легли ей на талию, сжали, притягивая вплотную, и Мур выдохнула ему в губы — коротко, сбивчиво.              Мур оторвалась первой. Чуть отстранилась, глядя в его потемневшие глаза. Зрачки расширились, дыхание сбилось, и он смотрел на нее так, будто она была единственным, что имело значение в эту секунду.              — Можешь двигать руками где захочешь, — усмехнулась она, все еще тяжело дыша. — Я не кусаюсь. Ну, почти.              Зоро выдохнул. Тяжело, хрипло, из глубины груди. Его пальцы скользнули выше, под футболку, чуть задирая край. Теплая ладонь легла на голую кожу поясницы, и Мур почувствовала, как по спине побежали мурашки.              Она смотрела на него и улыбалась. Нет, серьезно — этот мужик с суровым взглядом и резал людей, не моргнув глазом, стоял сейчас перед ней и смотрел так, будто не знал, куда деть глаза. Они метались — то на ее губы, то в глаза, то ниже, на ключицы, и обратно. Такой потерянный и одновременно такой голодный взгляд.              Это было… умилительно. Дико, странно, но умилительно.              А еще этот взгляд сносил ей крышу напрочь.              — Нравится? — тихо спросила она, проводя пальцем по его шее, по выступающей вене, по ключице.              Зоро вместо ответа притянул ее ближе и поцеловал снова. Более уверенно, более требовательно. Его рука на талии сжалась крепче, вторая скользнула по спине выше, к лопаткам, прижимая ее к себе так, что она почувствовала каждый мускул его тела.              — Ого! — раздалось откуда-то сбоку. — Мур, ты охренела?!              Она оторвалась от Зоро и обернулась, не разжимая руки на его затылке. На палубу вышел Антон в сопровождении двух девушек. Он стоял, уперев руки в боки, и довольно скалился, глаза блестели от выпитого и от происходящего.              — Я смотрю, у вас тут тоже весело!              Мур показала ему средний палец, не разжимая второй руки на затылке Зоро.              — Вали отсюда!              — Валим-валим, — засмеялся Антон, подталкивая девушек к каютам. — Удачи, ребята! Мур, не сломай его!              — Иди ты!              Антон скрылся за дверью, откуда тут же донесся приглушенный смех. Мур еще пару секунд смотрела на закрытую дверь, потом повернулась обратно к Зоро.              Тот смотрел на нее с каким-то странным выражением — смесь удивления, желания и легкого офигевания от происходящего. Щеки у него чуть покраснели — то ли от ветра, то ли от того, что их застали. Мур это показалось невероятно милым.              — Так вот, — она снова провела пальцами по его шее, спустилась ниже, по груди, чувствуя, как под кожей перекатываются мышцы. Остановилась где-то в районе пресса, провела по твердым кубикам. — На чем мы остановились?              Она прижала ладонь к его паху. Твердо. Ощутимо. Провела пальцами по выступающей через ткань эрекции, чуть сжала, глядя ему прямо в глаза.              Зоро шумно вдохнул сквозь зубы. Глаза потемнели еще больше.              — Ты… — начал он хрипло, голос сел окончательно.              — Я, — кивнула Мур, не убирая руки. — Слушай, мечник. Тут полный корабль народу. Но где-то здесь должны быть каюты. Нам не помешало бы найти укромное место. Ты как думаешь?              Она говорила это, продолжая медленно поглаживать его через ткань, то сжимая, то ослабляя хватку, и видела, как его дыхание сбивается, как кадык дергается при каждом глотке.              Зоро сглотнул. Сильно, шумно.              — Думаю, — сказал он, и голос у него сел окончательно, превратившись в хрип, — ты права.              — Умный мальчик, — Мур улыбнулась, отступая на шаг. — Пошли.              Она взяла его за пояс, на котором крепились мечи, и потянула к дверям. Зоро послушно пошел за ней.              Луна светила им вслед. Ветер трепал волосы. А за бортом шумели волны, и этот шум казался музыкой.              Мур втащила Зоро в первую попавшуюся каюту, даже не глядя, чья она. Рванула стул, стоящий у маленького столика, и с довольным видом задвинула его под дверную ручку. Металлические ноги звонко стукнули о деревянный пол.              — Так, — выдохнула она, разворачиваясь к нему. — Теперь нас никто не…              Она осеклась.              Зоро стоял посреди каюты и смотрел на нее. Взгляд у него был… странный. Не тот голодный, потемневший взгляд, который был на палубе. А какой-то… ошалевший, что ли. Он перевел глаза с нее на дверь, потом снова на нее. Брови чуть приподняты, губы приоткрыты, и в этом выражении было столько недоумения, что Мур на секунду засомневалась — а ту ли дверь она закрыла?              — Что? — она моргнула. — Чего ты смотришь?              Зоро молчал.              — Зоро? — Мур тряхнула головой, развела руками. — Что?              Не говоря ни слова, он подошел к двери. Взялся за ручку. Толкнул от себя.              Дверь открылась. Легко. Свободно.              Стул, который Мур с таким старанием задвинула под ручку, так и остался стоять в проходе двери, сиротливо перегораживая проход. Его ножки упирались в порог, но дверь распахнулась наружу, даже не задев его.              Мур замерла.              Секунда.              Две.              Три.              — Твою мать, — выдохнула она, глядя на стул, на дверь, на невозмутимое лицо Зоро. — Твою ж мать…              И она начала смеяться.              Сначала тихо, потом громче, а потом уже в голос, до слез, сгибаясь пополам и держась за живот. Она хохотала так, что слезы реально потекли по щекам, смешиваясь с тушью. Она согнулась, уперлась руками в колени, и все никак не могла остановиться.              Он смотрел на нее. Стоял, скрестив руки на груди, прислонившись к косяку, и смотрел, как она ржет в голос. И в его глазах наконец-то появилась та самая усмешка, которую она так любила — ленивая, насмешливая, теплая.              — Напилась? — спросил он спокойно, хотя уголки его губ уже подрагивали.              — Ага! — Мур вытерла слезы, все еще всхлипывая от смеха. — Напилась!              — Когда успела? Я не видел, чтобы ты пила.              Она наконец выдохнула, успокаиваясь. Вытерла глаза тыльной стороной ладони, поправила волосы. Подошла к нему. Взяла за край кимоно, сжала пальцы на ткани, потянула на себя.              — А ты следил за мной? — сказала она тихо, глядя ему в глаза. — Или тоже думал, как бы меня жестко отыметь?              Зоро дернулся. Прямо физически дернулся от ее слов, как от удара. Кадык дернулся, скулы заходили ходуном, и он отвел взгляд — быстро, резко, будто его застали за чем-то постыдным.              — Что? — Мур приподняла бровь, чувствуя, как внутри разливается удовлетворение. — Смутился? Серьезно? Ты, который режет людей направо и налево, который на адмиралов бросается с мечами, смутился от пары откровенных слов?              — Я не смутился, — буркнул он, упрямо глядя куда-то в стену.              — Ага, а я балерина, — фыркнула Мур. Отпустила его кимоно, отступила на шаг назад. Развела руки в стороны, глядя на него с вызовом. — Делай со мной что хочешь.              В ее глазах плясали бесы. Самые настоящие, чертята с хвостами, которые явно только и ждали, чтобы начать безобразничать. Она стояла посреди каюты, руки в стороны, глаза горят, губы припухли после поцелуев, волосы растрепались, футболка задралась, открывая полоску живота.              Зоро смотрел на нее. Долго. С прищуром. Как будто решал — то ли придушить ее за эти бесовские огоньки в глазах, то ли…              Он шагнул к ней. Остановился вплотную. Навис сверху — она была ниже почти на голову, и ей пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза. В темноте они блестели как у дикого зверя.              — Раздражаешь, — сказал он тихо.              — Я старалась, — улыбнулась она.              Он схватил ее за затылок. Рванул на себя. Поцеловал. Жестко. Требовательно. Без той нежности, которая была на палубе. Теперь это было что-то другое.              Мур выдохнула ему в рот, вцепилась в его плечи, прижимаясь в ответ. Его руки уже не церемонились — сжали ее талию, прошлись по спине, сжали ягодицы, приподнимая, и она обхватила его ногами — за талию.              — Койка, — выдохнула она между поцелуями. — Там, сзади.              Зоро, не разрывая поцелуя, потащил ее в глубь каюты. Мур хихикнула, но смех тут же превратился в стон, когда он прижал ее спиной к стене рядом с койкой.              — Ты тяжелая, — сказал он буднично, вжимаясь в нее бедрами.              — Врешь, — выдохнула она, закидывая ногу ему на пояс. — Я легкая, как перышко.              — Металл весит.              — Заткнись.              Он опустил ее на койку. Навис сверху.              — Красивая, — сказал он вдруг. Тихо. Серьезно.              Мур моргнула.              — Ты чего это? — спросила она чуть хрипло. — Комплименты? Я не ослышалась?              Он нависал над ней, упершись руками по бокам от ее головы, и в его глазах было что-то первобытное. Но в то же время — легкая растерянность. Совсем крошечная, заметная только тем, кто умеет читать людей.              Мур умела.              — Ты чего замер? — спросила она, проведя пальцем по его груди, туда, где кимоно уже распахнулось. — Потерялся?              — Я не теряюсь, — буркнул Зоро, но как-то неуверенно.              — О, правда? — Мур усмехнулась, проведя пальцем по его ключице, по шраму, пересекающему грудь. — А чего тогда смотришь на меня как на задачку по ориентированию на местности?              Мур уже успела наслушаться от Усоппа о способностях мечника теряться в трех соснах, и сейчас этот факт казался ей невероятно забавным.              — Нарываешься? — прищурился он.              — Естественно.              Он наклонился, поцеловал ее. Снова жестко, требовательно, но руки все еще двигались осторожно, будто он боялся что-то сломать.              Мур оторвалась от его губ и заглянула в глаза.              — Слушай, мечник, — сказала она тихо. — Даже если ты постараешься, то вряд ли сможешь сделать больно или неприятно.              Зоро глубоко вдохнул. Грудная клетка расширилась, мышцы напряглись.              — В смысле? — спросил он сдавленно.              — В прямом, — Мур приподняла бровь. — Ведешь себя так, будто не знаешь, куда руки деть.              Он молчал. Смотрел куда-то в сторону, на стену, будто там было написано решение всех проблем. Скулы заходили ходуном, челюсть сжалась.              Мур вдруг кое-что вспомнила. Их первую ночь, в вороньем гнезде. Его смущение, его неуверенность.              Та шутка оказалась вовсе не шуткой. И от этого понимания у нее внутри что-то перевернулось. Стало тепло, немного щемяще и очень-очень нежно.              — Зоро, — позвала она мягко, проведя пальцами по его щеке. — Посмотри на меня.              Он перевел взгляд. В глазах — смесь желания, упрямства и легкой растерянности.              — Ты правда никогда не…              Он не ответил. Но ответ был написан на его лице крупными буквами. Щеки чуть порозовели даже в темноте, и Мур это увидела.              — Охренеть, — выдохнула Мур. — Серьезно? Ты, такой красивый, сильный…              — Я тренировался, — буркнул он, упрямо глядя куда-то в сторону. — И вообще, я не думал об этом.              — А сейчас думаешь?              Он посмотрел на нее. Взгляд был тяжелый, темный, полный желания, но в нем все еще пряталось что-то детское, почти застенчивое.              — Думаю, — признался он хрипло.              — Сними это, — она потянула за край его кимоно. — Хочу тебя видеть.              Он послушно стянул с себя одежду, и Мур сделала то же самое, скидывая футболку и шорты, пока он возился с поясом. Закончили они почти одновременно, и Мур смотрела, не скрывая восхищения. Его тело было испещрено шрамами — старыми, новыми, разной степени заживления. Каждый шрам рассказывал историю. Каждый мускул играл под кожей при малейшем движении. Широкие плечи, узкие бедра, сильные руки, которыми он управлялся с мечами так легко.              — Красивый, — сказала она честно. — Очень.              Зоро усмехнулся. Коротко, но довольно.              — Иди сюда, — позвала она, разводя ноги.              Он лег сверху. Снова навис. Теперь между ними не было одежды, только кожа к коже, и Мур чувствовала, как он горячий, как быстро бьется его сердце — или это ее собственное отдается в груди?              — Смелее, — скомандовала Мур, проведя руками по его спине, по лопаткам, по жестким мышцам.              Его ладони легли на ее талию. Скользнули выше, к груди. Осторожно, будто пробуя.              — Ну же… — выдохнула она, выгибаясь навстречу. — Я не стеклянная.              Он сжал. Крепче. Увереннее. Она выдохнула, запрокидывая голову.              — Да… вот так. А теперь…              Она взяла его руку и опустила ниже, между ног, туда, где уже было жарко и влажно.              — Здесь. Хочу, чтобы ты меня трогал. Понял?              Зоро выдохнул сквозь зубы. Его пальцы коснулись ее — неуверенно, но быстро набираясь смелости, исследуя, пробуя. Мур закусила губу, сдерживая стон, чувствуя, как внутри разливается горячая волна.              — Да… — прошептала она, вцепляясь в его плечи. — Не останавливайся.              Он слушался. Его движения становились увереннее, жестче. Она стонала, выгибалась, вцепившись в него так, что наверняка останутся следы.              — Зоро… — выдохнула она. — Я хочу тебя. Прямо сейчас. Возьми меня.              Он замер. Ее рука скользнула по его прессу и обвила ствол члена.              — Ты… — начал он, голос сел до шепота. — Я не…              — Давай, — перебила она, притягивая его ближе.              Он выдохнул. Выровнялся. Вошел.              Резко. Глубоко. Мур вскрикнула — от неожиданности и удовольствия, смешавшихся в один коктейль. Выгнулась, вцепившись в его спину.              — Да… Чёрт возьми… — прошептала она.              Зоро замер, давая себе привыкнуть. Рот чуть приоткрыт, дыхание сбилось, глаза следят за эмоциями девушки под ним.              — Двигайся, — прошептала она, проведя пальцами по его плечам.              Он начал двигаться. Сначала осторожно, потом все быстрее. Мур стонала, вцепившись в его спину, оставляя царапины, чувствуя, как каждое движение отдается во всем теле.              — Сильнее, — выдохнула она, почти умоляя. — Прошу…              Зоро рыкнул. Низко, из груди. Его темп стал быстрее. Он вколачивался в нее с такой силой, что койка жалобно скрипела и двигалась по полу, ударяясь о стену.              — Да… да… Боже… — Мур уже не сдерживалась, ее голос срывался на крик.              Он наклонился, впился поцелуем в ее губы, заглушая стоны. Его руки сжимали ее бедра так, что наверняка останутся синяки. Но ей было плевать. Ей нравилось. Каждое грубое движение, каждый толчок, каждый хриплый выдох. Его взгляд из-под полуприкрытых век — тяжелый, темный, полный желания.              Мур чувствовала, как внутри нарастает волна, как тело выгибается в предвкушении, как каждый нерв кричит от перегрузки.              — Зоро… я сейчас…              — Черт, — выдохнул он, чувствуя, как она сжимается вокруг него, и от этого его темп сбился, стал хаотичным, почти животным.              Она кончила первой — громко, с криком, согнувшись, вцепившись в его плечи так, что ногти впились в кожу. Он догнал ее через пару ударов, со стоном уткнувшись лицом в ее плечо, и Мур чувствовала, как он дрожит, как его дыхание сбивается, как тело напрягается в последнем толчке.              Несколько секунд они лежали неподвижно, пытаясь отдышаться. Тяжелое дыхание смешивалось, сердца колотились в унисон. Потом Зоро перекатился на бок, притягивая ее к себе.              — И как? — спросил он хрипло.              — Охрененно, — выдохнула Мур, утыкаясь носом в его плечо.              Он усмехнулся. Рука скользнула по ее спине, остановилась на пояснице, поглаживая большим пальцем кожу.              — Неплохо для первого раза?              — Для первого раза — божественно, — она подняла голову, посмотрела на него. — Ты прирожденный талант.              — Врешь.              — Ни капли.              Она улыбнулась, провела пальцами по его губам, по скуле, по уху. Он чуть повернул голову, перехватывая ее руку, но не отстранился.              — Я все еще придерживаюсь мнения, что у тебя талант, — повторила она.              Зоро хмыкнул.              — Ты это уже говорила.              — Повторение — мать учения, — усмехнулась она. — Двадцать с лишним лет. Я сняла с тебя этот груз, можешь меня потом отблагодарить.              — Я уже благодарю, — он чуть сжал пальцы на ее пояснице, притягивая ближе.              Мур почувствовала. То, что прижималось к ее бедру, было далеко не согласно заканчивать на сегодня.              — О, — выдохнула она с улыбкой, чувствуя, как внутри снова разливается жар. — А кто-то хочет добавки.              Зоро не ответил. Просто перевернулся, нависая сверху, и посмотрел в ее глаза. В темноте они блестели, как у дикого зверя, и в этом взгляде не было больше растерянности. Только желание. Только голод.              — Мало, — признался он коротко.              — Я заметила, — Мур усмехнулась, проводя ладонью по его груди, вниз, к животу, еще ниже. — И мне это нравится.              Он перехватил ее руку. Прижал к постели над головой. Другой рукой скользнул по ее бедру, приподнимая ногу, и Мур послушно обхватила его талию металлическим протезом.              — Командовать будешь? — спросила она хрипло, глядя на него из-под полуприкрытых век.              — А ты против? — он наклонился и поцеловал. Мур выдохнула, выгибаясь навстречу.              Когда он оторвался, чтобы перевести дыхание, она посмотрела на него с хитрой усмешкой.              — Знаешь, что мне в тебе нравится?              — Что?              — Ты не пытаешься казаться лучше, — она провела свободной рукой по его скуле, по губам, по шее. — Ты просто берешь и становишься лучше. И мне это нравится. Очень.              Зоро смотрел на нее. В его глазах читалось что-то сложное — смесь желания и легкого непонимания того, как эта женщина умудряется говорить такие вещи так спокойно, в такой момент.              — Ты странная, — сказал он.              — А ты только заметил?              Он не ответил. Вместо этого опустил голову, провел губами по ее шее, ключице, ниже. Мур выдохнула, запрокидывая голову, вцепившись пальцами в его волосы.              — Зоро…              — Молчи, — выдохнул он ей в кожу. — Я сам.              — А-гу-ша, — прошептала она с усмешкой, но послушно замолчала.              Он не слушал. Его руки уже не церемонились — сжимали, мяли, исследовали каждую линию ее тела. Он учился быстро. Очень быстро. И Мур чувствовала это каждой клеткой — как его движения становятся увереннее, как он находит, где нужно сжать сильнее, где провести языком, где прикусить.              Когда он вошел в нее снова — резко, глубоко, без предупреждения, — Мур содрогнулась, вцепившись в его плечи.              — Да… — выдохнула она. — Не жалей меня.              — Не буду, — пообещал он хрипло.              И сдержал слово.              Он двигался жестко, почти грубо, но в этой грубости было то, что заставляло ее стонать громче, царапать его спину, выгибаться навстречу каждому толчку. Его руки скользили по ее телу, исследуя, запоминая, и Мур чувствовала, как внутри нарастает новая волна.              — Зоро… — выдохнула она. — Черт… да…              — Хорошо? — спросил он, не сбавляя темпа.              — Лучше… чем в прошлый раз…              Он усмехнулся. Наклонился, прикусил кожу на плече. Ему просто захотелось — и он это сделал. Мур запустила руку ему в волосы, прижимая ближе, давая понять, что ей все нравится.              — У тебя… Определённо… талант, — выдохнула она сквозь стоны.              Он только рыкнул в ответ и ускорился, и Мур потеряла счет времени, потеряла себя в этом бешеном ритме, в его руках, в его дыхании.              Когда все закончилось, они снова лежали, тяжело дыша, переплетенные телами. Мур чувствовала, как его сердце колотится в груди, как его дыхание постепенно выравнивается. Она лежала, прижавшись к его боку, и смотрела в потолок, чувствуя, как внутри разливается приятная тяжесть и тепло.              Мур первой заговорила — потому что не умела молчать, когда внутри бурлили эмоции.              — Ты же понимаешь, да?              Зоро повернул голову, посмотрел на нее. В темноте его глаза блестели, и Мур не могла разобрать, что в них — согласие или что-то еще.              — Понимаю что?              — Что это просто ночь, — она встретила его взгляд. — Без обязательств. Как в прошлый раз. Мы оба взрослые люди. И мы не знаем, что будет завтра.              Он чуть помолчал. Пальцы, лежащие на ее пояснице, чуть сжались.              — Понимаю.              — И тебя это устраивает?              — А тебя?              Мур усмехнулась. Провела пальцем по его груди, по шраму, пересекающему ключицу.              — Меня — да. Я не создана для отношений, Зоро… И слишком мало времени.              Последнюю фразу она сказала почти шепотом, но он услышал.              — Что значит «мало времени»?              — Ничего, — она улыбнулась, приподнимаясь на локте и заглядывая ему в глаза. — Просто фигура речи.              Он посмотрел на нее внимательно. Слишком внимательно. Его взгляд скользнул по ее лицу, задержался на темных кругах под глазами, которые она даже не пыталась скрыть, на неестественной бледности, на том, как она отвела взгляд первой.              — Врешь, — сказал он тихо.              — Немного, — признала она, утыкаясь носом в его плечо. — Но тебе не нужно об этом думать.              — Как скажешь, — сказал он коротко. И притянул ее ближе.              Мур улыбнулась в темноту.              Где-то за стенами все еще шумела пьянка.              Корабль покачивало на волнах, и этот ритм убаюкивал, успокаивал, уносил куда-то далеко.