Новая ветвь. Без сожалений.

Шестнадцать месяцев спустя — ... We're talking away, I don't know what I'm to say I'll say it anyway... Пальцы на гитаре играли аккорды. Сидящий напротив карапуз Джей-Джей восторженно слушал, то улыбаясь, то приоткрывая в удивлении маленький ротик. Иногда хлопал в ладоши. — Take on me, Тake me on, I'll be gone, In a day or two Дина сидела на кровати, чуть покачиваясь в такт песни и свесив ногу вниз. Она перевела взгляд с сидящей на полу Элли на Джей-Джея и обратно — теперь она знает, под чье наставничество можно будет определить карапуза, если у того вдруг проявится музыкальный талант. —...Say after me, It's no better to be safe than sorry! Take on me, Тake me on, I'll be gone, In a day or two... Несколько завершающих движений по струнам, и исполнение подошло к концу. Дина одарила артистку аплодисментами; заразительно рассмеявшийся Джей-Джей в свойственной младенческой неуклюжести повторил мамин жест. — Джоэл поёт ее лучше, — пожала плечом Элли, отставляя гитару в сторону. — Ой, не прибедняйся, — Дина наклонилась, взяла Джей-Джея на руки и усадила его к себе на колени. — Чур, на следующий вечер будешь играть медляк! — Ну вот еще, — категорично отринула Элли данное предложение. — А что? Под твои песни только и делать, что девственности лишаться. Элли закатила глаза, но оценила шутку, позволив себе рассмеяться. Дина всегда была непосредственной и озвучивала то, на что многим другим не хватало смелости. И не боялась обжечься об ответы, задавая щепетильные вопросы. — Ты прямо цветешь и пахнешь, — хитро улыбаясь, произнесла Дина. — Нет, правда мне интересно: неужели Джоэл способен... ну... — Способен, — сказала, как отрезала Элли, поднимаясь на ноги. — Способен так, как не способен любой другой двадцатилетний пацан. Я уверена. — Вау, — восторженно протянула Дина. — Тогда, может, мне стоит присмотреться к Сету? Элли изобразила рвотный позыв. После Джесси, с которым они так и не сошлись, у Дины никого не было. Но нельзя же отчаиваться до такой степени! — Ой, ну ладно-ладно. Я же пошутила. — Я уверена, Сета не расшевелила бы и целая толпа желающих устроить ему родео. Дина рассмеялась, хлопнув себе по свободной коленке; Элли тоже была не в силах подавлять порыв веселья. Джей-Джей за компанию их поддерживал, будучи слишком мелким для понимания того, что несли эти развратные тетки. — Я встретила на днях Кэт, — вспомнила Дина, когда смешки улеглись. — Она просила передать, если тебе вдруг понадобится интрижка, то она к твоим услугам. Элли подняла бровь. Неужто у блондиночки закончился конфетно-букетный период с очередным партнером? Либо ей действительно не везет, либо стабильные крепкие отношения вовсе не для нее. Интрижка... ну и затейница. Уильямс прыснула. — Если и понадобится, то очень-очень не скоро. В Джексоне кипела жизнь, особенно по вечерам: люди возвращались с патруля, работы, школы и строили планы на выходные. И все же это место... нельзя было назвать прямо уж безопасным. Благополучие коммуны зависило от степени ее сплочённости — и только одному Богу известно, сколько еще времени просуществует их единство. Пару раз Элли даже слышала нехорошие шепотки, и делилась своими опасениями с Марией в отношении тех, кто хотел стать более... привилегированным. Получать больше, чем остальные. Мария выслушивала все с непроницаемым лицом, и все, что получала в ответ Элли, это "не беспокойся, мы со всем разберёмся". Что ж. Воля ваша. *** Элли зашла в дом. Внутри не пахло едой, значит, Джоэл ещё не вернулся. На всякий случай она окликнула его, осмотрела верхние комнаты, но так и не обнаружила следов его присутствия. Она пожала плечами и, зайдя в их спальню, она поставила гитару возле комода у окна. Элли собиралась идти обратно вниз, но ее взгляд зацепился за стопку книг, которые она раньше не видела. Уильмся взяла в руки самую верхнюю. Брови взмыли вверх от удивления, когда она прочитала название "Основание" под авторством Айзека Азимова. Две другие назывались "Двухсотлетний человек" и "Сами боги". — Вот же, — усмехнулась Элли, открывая первую страницу. — И когда только успел найти... Так уж вышло, что Уильямс уже давно выросла из комиксов и теперь ее увлекала научная фантастика. Джоэл всегда держал ее увлечения и вкусы у себя в голове и имел привычку тащить в дом все, что могло бы порадовать ее внутренние желания провести досуг за чем-то увлекающим — будь то чтение, рисование. Иногда стрельба по заражённым. Элли опустилась на край кровати и открыла первую страницу.

***

Все начиналось постепенно. Первую неделю после возвращения в Джексон Элли отсыпалась в его доме. И лечилась от простуды под его присмотром. После пережитого иммунитет ослаб, и ей оставалось сказать "спасибо", когда ее начал бить озноб уже на ближних подступах к Джексону. Джоэл вызвал доктора — после осмотра она назначила лечение и рекомендации по режиму. Элли с полтора суток температурила, но больше всего ее доставали насморк, от которого она могла чихать по десять раз каждый час, и нещадно царапающий горло кашель. Ее частенько навещал Томми с пакетом фруктов. Даже смог откуда-то добыть банку малинового варенья.

***

Элли была не разговорчива. Первые несколько суток она отсыпалась; по пробуждении смотрела в окно, лежа на боку под одеялом. Джоэл каждый день поднимал ее и провожал до ванны в обнимку, придерживая за руку. Взгляд усталый и расфокусированный — без его помощи она запросто могла потерять равновесие и рухнуть от слабости на пол. Набирает ванну. Помогает ей раздеться до нижнего белья, после чего деликатно выходит, услышав "дальше я сама". Он не спорит. Джоэл беспокоится. Но не теряет веры в то, что со временем Элли со всем справится, и он сделает все, чтобы это произошло как можно скорее. Иногда ему мерещится, что все это сон, и на самом деле он все ищет ее — просто задремал на очередном привале, но вскоре придется проснуться и со свинцовой тяжестью на сердце принять то, что поиски продолжаются. Но нет. Они оба дома. Друг у друга на виду. Для Джоэла это были самые счастливые дни — не только из-за чувства уверенности в том, что Элли сейчас в безопасности, но и из-за своих внутренних демонов: ему было легче удерживать акцент на заботе, на действиях, которые абсолютно не несли в себе лишнего подтекста. Но чем быстрее улучшалось состояние Элли, тем настойчивее в голову забирались воспоминания об их размолвке из-за ее дурного поступка. Очень дурного поступка. Ведь Элли тоже предпочитает действовать, а не рассыпаться в неловких объяснениях. Ее поцелуй казался далеким сном. Будто на самом деле его и не было. И Джоэл не может понять, хорошо это или плохо, хотя ответ должен быть очевиден: он должен был не просто ее оттолкнуть. А вправить ей мозги на место. И самому себе вдогонку. Но он не сделал ни того, ни другого.

***

Джоэл все время был рядом. В первые ночи ее сильно знобило — она не просила его ночевать с ней в одной постели. Сам догадался. И Уильямс была несказанно рада такому раскладу: даже не колоти ее болезнь, она все равно не смогла бы уснуть в одиночку. Джоэл был нужен ей. И Джоэл все понимал, не боясь в ответ подхватить от нее заразу; когда поил ее бульоном и лекарствами; когда переплетал свои пальцы с ее; когда касался носом, губами, щекой ее волос, по ночам обнимая со спины. Было в этом что-то интимное? Определённо, да. А еще был неземной трепет. Желанное тепло. Чистая и бездонная любовь, то ли пролившая на все свет, то ли окончательно запутавшая то, что уже и так утратило баланс.

***

Миновала неделя. Вторая. Элли чувствовала себя намного лучше и наслаждалась жизнью, в которой присутствует зубная паста, горячая вода и теплые стены. Привыкала к новому отражению — серебряные прядки на длинной чёлке, все ещё исхудавшее лицо с впалыми щеками и тяжелый замученный взгляд. А говорят, рыжие не седеют. Что ж, да здравствует новый имидж — теперь она тоже официально динозавр. Трицератопс там, или стегозавр. Как-нибудь потом определится. Главное, не ведьма.

***

Миллер старательно делал вид, будто Элли не буравила его взглядом всякий раз, когда он находился поблизости: приносил еду, менял постельное белье, рассказывал последние новости. Однажды спросил разрешения на то, чтобы к ним в гости заглянула Дина. С его слов, она уже давно ломиться навестить Элли, но пока та не вставала с постели, Джоэл деликатно разворачивал ее прочь. — Ты что? Я здорова, как кобыла. Пусть приходит. Джоэл хмыкнул, чуть помотав головой. Элли продолжала его рассматривать — он был одет в джинсы и темную рубашку с закатанными рукавами. На сильных руках сквозь кожу проступали паутинки сосудов; под двумя расстегнутыми пуговицами возвышался кадык, скатываясь вниз и вглубь к яремной впадине. Ухоженная борода, отросшие волосы, тяжелый взгляд — в нем магнитило все. Просто удивительно, как какая-нибудь пигалица не подсуетилась для того, чтобы замутить с ним. И правильно сделала. А то убила бы нахуй. — Уверена? — Уверена, — Элли отвернула лицо и прикрыла глаза. Она не так давно проснулась, успела помыться и позавтракать, но предпочла все же еще поваляться в постели. — Я хочу с ней увидеться. — Как скажешь. Я зайду к ней сегодня, — пообещал он. Развернулся и собрался уйти. Блять. Ну и долго он будет делать вид?.. — Джоэл, — имя само соскочило с губ. Он притормозил и обернулся. Элли села в постели, отодвинулась подальше и похлопала по месту рядом с собой. Джоэл поджал губы, с секунду над чем-то раздумывая, уперев руку о косяк. Но все равно без лишних слов принял приглашение Элли, сдвинувшись с места по направлению к ней. Матрас прогнулся под его весом. Возле накрытых стоп Элли. — Ну ты бы еще на километр отсел, — решила пошутить она. Но по лицу Джоэла было заметно, что у него было настроения шутить. У него было такое выражение, будто они сейчас рыскали по развалинам в поисках ресурсов, укрываясь от заражённых. Элли хотела все прояснить. Но на сей раз решила подобраться осторожнее. — Знаешь, — Элли вздохнула. Седая прядка нежно воспарила вверх и опустилась на место, как пёрышко. — Когда меня забрали, я подумала, что так и должно быть. Что это расплата за Цикад... — Элли... — предупреждающе протянул он. — Эбби чокнулась. Но она имела право злиться. Имела право хотеть отомстить. Да что там, весь мир имеет! — Элли, я не буду слушать этот бред, — он в останавливающем жесте выставил ладонь; между бровей залегла глубокая складка. — Это не бред! — разумеется, вступила в спор. — Не смей называть это бредом. То, с чем мне... С чем нам всем пришлось столкнуться... Твою мать, в голове все сложилось так стройно и понятно, а как только она открыла рот, так поперла несвязная околесица! — Я никогда с себя это не смою. И я не знаю, как мне с этим жить... — Элли вздохнула, зажмурила глаза, чувствуя, как начинает подступает влага. — Но я хочу. Элли сминала в руке пододеяльник. И впервые не решалась посмотреть ему в глаза. — Что же тебе мешает? Да не подгоняй ты меня! Дай хоть с духом собраться... — Ничего. Просто... Господи, да ты сам все понимаешь! — дипломатичный подход со всей его последовательностью пошел по пизде. — Причина, по которой я там не сдохла — это ты. Я так хотела тебя увидеть. И сказать, что... не могу без тебя. Элли вздохнула, сгорая от стыда за свои чувства и слова. Она нашла в себе мужество посмотреть Миллеру в глаза и увидеть в них... что это, нахуй? Неверие? Сожаление?.. Что это? Ох. Он боится. Боится услышать то, что она собирается сказать. Да и похуй. Пусть боится. — Люблю тебя, — сипло выдавила из себя Элли. — Только тебя. Всегда.

***

Джоэл вскочил с постели. Не убежал. Повернулся спиной, не находя в себе места. Начал ходить из стороны в сторону, запуская пальцы в волосы, оттягивая их, чтобы привести себя в чувства. Здоровые чувства. — Так не должно быть, Элли. Так нельзя. — Кто сказал? — Я сказал, — он посмотрел на нее. Замотал головой, думая про себя как ее так угораздило. Как их обоих угораздило. — Ты не должна... — Верно, не должна. Потому что я этого хочу. Покрытое старыми шрамами сердце внутри пылало жарче лесного пожара, но морозило все здравые мысли. Нужно было руководствоваться мозгами, принципами, которых и так осталось не так уж и много, но... Нет. Так не бывает... Он не имеет никого морального права испытывать к ней то же самое. Когда Джоэл вынырнул из омута собственных смятений, он нашел в себе силы взглянуть на Элли снова и... Остолбенел. Она успела слезть с постели и предстала перед ним в майке и в шортах. Поджарая стройная фигура, с проступающим рельефом на совсем не нежных руках. Чуть растрёпанные волосы, собранные в низкий пучок. Вид был бы до безумия трогательный, если бы не толкающий на непозволительные мысли взгляд ее зеленых ведьменских глаз. Он не в первый раз видел ее такой лёгкой и домашней, особенно в дни, когда ее сразила хворь. Не замечал, не предавал значения, даже когда укрывал ее по ночам своими объятиями. Он просто любил. Тихо, трепетно. Без задних грязных мыслей. — Не поступай так с собой... И со мной, — с щемящей мольбой взывал он к ее рассудку. — Пожалуйста. Но вместо этого Элли, шлепая босыми стопами, пошла навстречу к нему, и вовсе не собиралась откликаться на его просьбу. Джоэл должен был уже давно психануть, топнуть ногой, хлопнуть дверью и уйти восвояси до тех пор, пока эта соплячка не приведёт себя и свою голову в порядок. Но Джоэл буквально примёрз к полу, так и не посмевший отвернуться от нее. От всей нее. Элли остановилась в полуметре. Она согнула руки в локтях, упёревшись ладонями себе в поясницу. Задрала голову, чуть наклонила в бок — прядка свесилась вниз, в зелёных глазах застыл влажный блеск. Такая она вся... бесстрашная. Сильная. Манящая. — Чего ты боишься, Джоэл? Неужели меня? — Ты понятия не имеешь, что такое любовь, Элли, — голос тихий, суровый и глубоко печальный. — Ты и половины моей жизни не прожила. Тебе не может быть ведомо это чувство. Элли прыснула, свесив одну руку вниз и переступив с ноги на ногу. — А тебе оно, значит, ведомо? — на повышенных тонах и с вызовом во взгляде ответила она Миллеру. — Да. Элли не ожидала такого скорого ответа, поскольку она уже была готова идти в наступление долго и упорно. Но... чёрт. У Уильямс внутри все замерло, когда Джоэл сам сократил между ними дистанцию — в нос забрался запах мыла, древесины и немного кофе. И это нельзя было назвать грубым вторжением в ее личное пространство; Джоэл хотел донести до нее нечто важное, сакральное, и будто подводил определённую черту. Элли забыла, как дышать, когда Джоэл коснулся ее седой прядки. Заправил за ухо. Затем коснулся тыльной стороной пальцев ее веснушек на левой щеке. — Мне ведомо, — изрёк Джоэл, вглядываясь в ее черты лица. — И ты сама видела, на какие поступки оно может толкать. — Я ведь и так не святая, знаешь ли, — Элли взялась обеими руками за его ладонь. Прижалась к ней теснее. Губы Джожэла тронула усмешка. — Да уж. Не святая. Элли придвинулась ближе, ощущая исходящее от него тепло. Уильямс убрала руки за спину — данное поле боя предполагало иные средства, такие как: лёгкая усмешка на губах, гипнотическая харизма и внутренняя несгибаемость... — Так чего же нам терять? ...Джоэл пересек им же подведенную черту, бережно обхватывая двумя руками ее лицо и накрывая губы поцелуем. Горьким, потому что не хватило сил воспротивиться своим потаённым желаниям. Сладким, потому что позволил им обвить себя, подобно лианам. Придурки. Оба. Но Элли улыбалась сквозь желанное касание сухих обветренных губ. Она начала отвечать сразу, схватив его за грудки рубашки, чувствуя, как Миллер даже сейчас пытается строить из себя благочестивого джентльмена — не напирая и заботясь о том, чтобы не спугнуть момент. Джоэл почувствовал смелость в ее ответной ласке и начал действовать раскрепощённее — он спустился руками на талию, прижимая ее к себе теснее. Чувствуя, как она обнимает его за шею, запускает пальцы в волосы и не разрывает поцелуй. Углубляет его. Это просто какое-то сумасшествие. Джоэл никогда себе этого не простит. Но было бы хуже и страшнее, если бы его не простила Элли за то, что он считает силой воли, а она приняла бы за малодушие. Им пришлось прерваться, чтобы перевести дух. Осмыслить произошедшее и понять, что ни для него, ни для ни ее теперь нет пути назад. Джоэл прикрыл веки, прислонился своим лбом к ее, стараясь унять подскочивший пульс. Не мальчик ведь уже. Элли крепко обняла его за торс, уткнувшись носом где-то в области яремной ямки. Никто не считал, сколько времени они так простояли — создавалось впечатление, будто с них можно было уже успеть снять все мерки и высечь их скульптуры в полный рост. Теперь все будет по-другому. — Без тебя не будет смысла, — сказала Элли. — Никакого. Ни в чем.

***

Со временем осознание пришло окончательно. Выработались привычки. Устаканился быт. Связь укрепилась новыми откровениями в словах и в действиях: у них появились новые темы для обсуждений, в ходе которых стало ясно, что между ними в ментальном смысле разница в возрасте практически не ощущается. Они спорили и обсуждали, в чем преимущество Кольт Дефендера над револьвером и наоборот; какая песня Beatles оказалась самой культовой и какая должна была ею стать; какой подарок выбрать для Дня рождения Томми. Вечеринка в доме Марии душила скопищем гостей: Элли не хотела обижать именинника, поэтому терпела многочасовую пьянку до тех пор, пока большинство людей не успело захмелеть. Они с Джоэлом пришли вместе, но никак не показывали свой... обновлённый статус. Но Мария, какого-то хера, взяла на себя ответственность провести с ней разъяснительную беседу на тему половых отношений. Пусть и очень завуалированно, без упоминаний конкретных имен, в стороне от лопоухих сплетников: — Если тебя принуждают или ты чувствуешь, что тебе запудрили мозг, то дай знать. — Не понимаю, о чем ты. — Думаю, понимаешь, — прижимала Мария к с стенке. — Будь благоразумнее. Не стоит ломать себе жизнь из-за глупых экспериментов. Элли едва не задохнулась от возмущения, и ответила ей громче, чем следовало бы — сказался резвящийся в кровотоке градус выпитых двух бокалов вина, не иначе: — Ты ко всем лезешь с советами в личной жизни или только ко мне? — она не дала ответить Марии, продолжив: — Никто и ничего мне не пудрил. И впредь мы больше не будем это обсуждать. — Значит, вы всё-таки... — Да, мы "всё-таки", — удовлетворила она любопытство Марии. К чему скрывать? Чем быстрее она узнает, тем скорее привыкнут все. — И извиняться за это не будем. А теперь извини, мне пора домой.

***

Джоэл со вздохом опустился на диван, вытягивая вперед ноги. Уложил голову на спинку и прикрыл веки. Вечер вышел... хорошим. Благодаря нему Миллер чувствовал себя падшим ангелом, которому дозволили взмыть на небеса и с чистой душой постигать райские просторы. Да и выпитая бутылка спиртного подсластила его приподнятое настроение. Джоэл почувствовал, как рядом чуть слышно скрипнуло соседнее место; ему на плечо опустилась рыжая с затесавшейся проседью голова. Он обнял Элли за плечо, кладя на макушку свою заросшую щеку. — Мария устроила мне дознание. Джоэл, все еще держа веки закрытыми, вяло усмехнулся и спросил: — И в чем же оно заключалось? — В нас. Джоэл выдержал небольшую паузу в надежде на, что Элли закончит мысль. Но она, видимо, нарочно наводила интригу. — И что ты ответила? — Правду. Правду. Значит, они независимо друг от друга решили избрать путь откровения вместо того, чтобы ото всех ныкаться, как какие-то жалкие преступники. Через грудину проступили вибрации гулкого смеха, на который Элли в непонятках подняла бровь. — Ты чего? — Томми тоже устроил мне дознание, — Миллер слегка поводил горячими губами по лбу Элли, щекоча бородой кожу. — Так значит... — Мы у всех на виду. Элли слегка отстранилась. Подняла лицо так, чтобы заглянуть в его расслабленные во хмелю глаза. Уильямс чуть приоткрыла губы и немного судорожно выдохнула. Она отстранилась ещё дальше, чтобы собраться с мыслями и произнести нечто важное. — Я долгое время думала над тем, что могло бы быть, — Элли опустила взгляд на свою татуировку. Теребила пальцами длинный шнурок толстовки с закатанными рукавами, — если бы тогда, в пургу, Эбби нашёл ты, а не я. Она имела право на месть, и... — голос предательски дрогнул. Масла в огонь добавляла абсолютная тишина вокруг, разбавляемая ее хрипотцой и мерным, едва слышимым сопением Джоэла. — Я была готова принять ее. Но потом, когда нас начало преследовать одно дерьмо за другим, все резко стало понятно: Эбби и дела не было до того, чтобы наказать нас. Это было личное. И все же... Не смотря на это, — в глазах защипало. Она помотала головой, закусив губу. — Она хотела убить тебя. И убила бы. Ты не смог бы оттуда выбраться. Элли посмотрела на Джоэла, на лице которого отразилась суровая горечь. — И тогда ни Эбби, ни остальные не ушли бы живыми. Джоэл развернулся удобнее. Уверенным движением сжал ее ладони в своих, оглаживая большими пальцами тыльные стороны. Чуть потянул на себя, чтобы Элли посмотрела на него. — Элли, — Миллер мистическим образом умел сочетать в голосе строгость и всепоглощающее чувство привязанности. — Выслушай меня очень внимательно. Мы больше не будем вспоминать эту историю. Не будем вспоминать про Цикад. — Джоэл рвано выдохнул через ноздри, поджав губы. — И даже обернись все иначе, ты не должна жить в ненависти и гоняться за виноватыми. — Но если ли бы меня... ты бы поступил точно так же. Я знаю. — Я был бы уже мертв внутри. И даже не сравнивай меня и себя, — он слегка тряхнул ее за руки, чтобы его слова раз и навсегда клеймом отпечатались в ее памяти. — Быть может, злость... Месть. Какое-то время она бы меня подпитывала, толкала вперед. Но в конце концов я бы остановился и понял, что свой конец я должен был встретить в тот момент, когда потерял тебя. Джоэл поднес ее ладони к губам, оставив на одной из них сухой поцелуй. — Мы живем. Не выживаем. И этому поганому чувству здесь места нет и быть не должно. Джоэл никогда не умел поступать правильно. Вся его жизнь — это череда либо отвратительных, либо неоднозначных поступков, но никак не хороших. Даже то последнее, что он оставил после себя светлого, ушло у него на руках в первый день грибкового апокалипсиса, и с тех пор Миллер понял, что путь к простому человеческому счастью для него закрыт. Но так уж вышло, что счастье само его нашло, и стены, возведённые многолетней чёрствостью пополам с утраченным доверием к оскотинившимся людишкам, пали одна за другой, являя перед ним новый свет жизни. — В будущем, когда меня уже не будет рядом, и не важно, как это случится, ты обязана будешь жить дальше. Тебе это ясно? И сейчас, впервые за кучу проебанных шансов на то, чтобы хоть немного очиститься, Джоэл должен был сотворить нечто долгожданно правильное... — Ладно, — ответила Элли. Губы Джоэла дрогнули в одобрительной усмешке. Он подался вперед, поцеловал горячий лоб. И решил на этом не останавливаться, спускаясь к виску, скуле, щеке, завершив дорожку возле уголка рта. Мгновенная заминка, и Элли перехватила инициативу, прижимаясь губами теснее, обнимая за шею. Сильная рука, жарко поглаживающая между лопатками вдоль остистых отростков, помогла пересесть так, чтобы Элли упиралась промежностью в обтянутое джинсами бедро. Другая рука удерживала ее за ногу близко к ягодице. Элли целовала остервенело, пробиваясь языком вглубь, и жаждала, чтобы эти секунды растянулись в вечность. Веснушчатые щеки заалели, дыхание сбилось, и она задышала глубже, приоткрывая губы, когда Миллер, задевая девичью кожу легкими уколами бороды, прочертил новую дорожку поцелуев, начиная от места за ухом, спускаясь вниз по мышце. Он достиг бы внутреннего края ключицы, если бы путь не преградила толстовка. Пожалуй, он должен поблагодарить ее, иначе... Иисусе. Джоэл, чувствуя разливающийся по телу жар, уткнулся переносицей в ее линию челюсти. — Элли, — полушепотом обратился он к ней. — Лучше остановиться, пока не поздно. — Дерьмовая идея, — Элли хватает его лицо и целует его с каким-то бешеным отчаянием, вкладывая в него монолитную уверенность в своих желаниях. В своих намерениях не останавливаться на этом. У Джоэла сорвало последний предохранитель. Он ответил на ее отчаяние своим, но в нем было нечто еще — куда более зрелое, сильное, несущее в себе квинтэссенцию эгоистичной любви. Джоэл упал спиной на кровать. Элли нависла сверху и сразу прижалась своими губами к его. Они еле сохранили остатки рассудка, чтобы дойти до спальни на верхнем этаже. Теперь все разумное, все то, что заставило хотя бы капельку подумать, можно было послать к черту. Элли опиралась на опыт с Кэт — уж там-то она могла разгуляться, но сейчас под ней, вместо худощавого женского тельца, лежала груда мышц, готовая в любой момент уложить на лопатки ее саму. И пока у их обладателя не появился на это соблазн, Уильямс хотела показать, на что способна. В комнате царил интимный полумрак — единственный свет скудно падал в помещение из коридора. Элли оторвалась от губ, звонко причмокнув, и принялась стягивать с себя толстовку — Миллер помог ей избавиться от вещицы. Его руки действовали отдельно от мозга — очертили изгиб талии, выпирающие ребра. Кончик большого пальца забрался под край чашечки белого лифа. Элли припала губами к мощной шее с набухшей веной, которую она сквозь поцелуи очертила горячим влажным языком — ее прошибло электричеством, когда она услышала его полувыдох-полустон. Который практически сразу сменился хриплым рыком; Джоэл крепче ухватился одной рукой за бедро, другой — за ягодицу. Элли прошибло во второй раз, и она уже не смогла сдержать ответного стона. Она чувствовала упирающееся в нее возбуждение. Как же... охуенно. Элли ступала по очень тонкому льду. Она успела расстегнуть застёжки лифа, стянуть с себя лямки и отправить вещицу за пределы здорового восприятия. Элли, красная, с блестящими глазами и собранными в слабом пучке растрёпанными волосами, выпрямилась, продолжая сидеть сверху. Она облизнула губы, хмурила брови от почти болезненного тянущего чувства внизу живота. Элли шумно выдыхала, поднимая голову в наслаждении от блуждающей по ее торсу шершавой ладони Миллера. Когда она накрыла грудь, сознание Элли улетело куда-то в космос, а ее пальцы против воли накрыли его. Она не слышала сорвавшиеся со рта ее собственные звуки, от которых Джоэлу пришлось распрощаться с последними крупицами самообладания. Миг — и мир перевернулся. Джоэл, будучи сверху, с жадностью юнца с кипящей в сосудах кровью начал осыпать ласками ее лицо, шею, спускаясь ниже между грудями к животу, и все это время не переставая скользить ладонями, познавая каждый миллиметр кожи. Под прикрытыми веками заплясали искры, когда Элли запустила пальцы в его волосы. — Джоэл... Миллер возвращался обратно, на сей раз не упустив возможности накрыть губами розовый ареол, чем вызвал очередной девичий стон, больше похожий на вскрик. В висках Джоэла барабанила пульсация, он навис над ее лицом. — Совершенство, — еще поцелуй в губы. И еще один. — Ты — совершенство. Два обнажённых тела жались друг к другу, будто стремились перетечь одно в другое. Осыпанная градом поцелуев кожа раскалилась до красна, перед глазами маячили невнятные образы, затменные первозданным желанием и какой-то неземной тягой, сила которой превосходила магнитную мощность космических тел. Невероятно тесно, жарко, ненасытно. Элли пронзила молния от ядерной смеси ощущений во всем теле, когда Джоэл оказался внутри — из горла предательски вылетел хриплый стон. Низ живота сводило от возбуждения, между ног слегка холодило скопившейся влагой, воздуха категорически не хватало, и Элли томно выдыхала возле его уха. На смятом пледе переплелись пальцы в прочном капкане; степень интимности момента между движениями тел и сплетениями душ сводила с ума. Они подстроились друг под друга почти сразу, целиком растворяясь в чувствах. Разбивая моральный компас о стену на мелкие осколки. Джоэл подавлял в себе порывы сделать что-то резкое и, наверняка, болезненное, издавая глухие стоны нетерпения в изгиб тонкой шеи. В какой-то момент Миллер почувствовал толкающее движение в плечо. Джоэл рухнул спиной на скрипнувший матрас — Элли вновь оказалась сверху. Сейчас она была прекрасней всего того, что укладывалось в данное понятие — закатное небо, античные статуи, всякие мистеры и мисс мира, вселенной и прочей субъективной херни. Она совершала смелые ритмичные движения, чуть нагнувшись вперед, хмурясь с закусанной губой и даже не пытаясь сдерживать мычащие стоны наслаждения. Джоэл провел руками по плечам, коснулся одной ладонью лица, требуя скорейшей близости с ее губами. Такая сильная и красивая... Кожа покрылась испариной, поцелуй оказался жаркий, глубокий, чуть ли не герметичный. Элли продолжала двигаться, чувствуя, как по телу, груди, ягодицам скользят мужские ладони и то, как к ней подступает апогей от столь желанного единения. Даже молодоженам так не сносит башню — они не могли друг другом насытиться полночи. После первого пика удовольствия, от которого Элли выгнулась дугой, последовала краткая передышка. Затем она сменилась последующими раундами, в которых Миллер вытворял невообразимое: обласкал руками и языком каждый, каждый сантиметр тела, несколько раз поменял положение то усиливая, то ослабляя толчки, осыпая покрытую испариной веснушчатую спину и улавливая слухом раскрепощенные звуки, иногда переходящие от переизбытка эмоций во всхлипы. В последний раз прочувствовав апогей наслаждения, они наконец-то обессилили, растянувшись поперёк постели безвольными тельцами. Восстанавливали дыхание, чувствовали, как внутри растекалась расслабляющая мышцы нега. Джоэл, спустя несколько сердечных циклов и дыхательный актов, сквозь полуоткрытые веки посмотрел на профиль Элли, у которой на лице сгладились все морщинки, уступив место выражению полного умиротворения. Ее глаза были закрыты, грудь вздымалась и опускалась. Миллер убрал с ее лба прилипшую прядку волос. Едва касаясь, провёл кончиком пальца по щеке — Элли разлепила веки, утыкаясь пьяным взглядом в лицо Миллера. — Отнести тебя в ванную? — спросил он. Элли слабо улыбнулась. Она поднесла его тяжёлую и шершавую ладонь к губам, оставила на ней пару поцелуев. — Отнеси. Заодно и себя тоже. — Может, хоть немного побережёшь моё здоровье и терпение? — Ты здоров, как бык, — Элли с усмешкой в глазах скользнула по лицу и тому, чтобы было ниже. — По всем пунктам. — Ненормальная, — обречённо вздохнул Миллер, ложась на спину и потирая глаза. — Вставай давай, — Элли пихнула его коленом в бедро. — Или опять оседлаю. Они рассмеялись; Джоэл придвинул ее к себе так, чтобы она уложила голову ему на плечо и закинула свою ногу на его. Так они миловались неопределенное количество минут — безумно уставшие и любящие.

***

Элли очнулась на сороковой странице, когда услышала донёсшиеся с нижнего этажа звуки входной двери. Твёрдый переплет схлопнулся, Азимов вернулся на изначальное место. Уильямс поднялась с насиженного места и не успела выйти в коридор, как снизу раздался звонкий голос Джоэла: — Элли! Ты дома? Элли, крикнув ему в ответ "я наверху" направилась к ступеням, что вели на первый этаж. Уголок губ против воли оттянулся в усмешке. Почему-то на остаток сегодняшнего вечера в Элли взыграло очень хорошее предчувствие. Пожалуй, именно так ощущается счастье, когда для того, чтобы нежиться в его лучах, не нужны причины — достаточно лишь наличия его источника. Ведь теперь в их жизни настали новые будни. Без сожалений.