7. Сторона победителя

      Мерзкую липкую жижу, свидетельницу смерти, Мёрфи брезгливо стёрла с руки одеждой. Всё же она убила Нетейама.       Весь мир перевёрнут с ног на голову уже как несколько месяцев, но буквальным это стало только сейчас. Мёрфи наслаждалась неустойчивой свободой. Кровь прилила к голове, в ушах стоял мягкий гул и давление. Ветка не находилась слишком высоко, так что кончик куру доставал до травы. Тёмные распущенные волосы, хотя теперь их лучше назвать полусобранными из-за прибавления кос, также тянулись к земле, покачиваясь, щекоча кончики ушей, поджатых из-за давления на мозг.       Стрела встала в центр, пальцы оттянули тетиву. Мизинец откинут даже благородно, как от чашки чая. Девушка целилась в живое... Или оно не живое? Но летают же и неприкосновенны? В кружеве солнечных зайчиков копошилась стайка древесных духов.       «Нет, Мёрф, нельзя. Ни в коем случае, — мелькнуло в голове своя мысль, но чужим голосом. — Это их вера. Не перегибай.»       Искушение сладко-горькое, запретный плод. Кончик языка показался между губ, Мёрфи закусила его, сосредоточившись. Двойные тренировки явно идут ей на пользу.       Стрела с красным оперением рассекла воздух и вошла почти в сантиметре от семян Эйвы. Те тревожно взметнулись и расползлись по воздуху в разные стороны, словно разбилось хрустальное изделие. Маленькие обиженные звёздочки. Мёрфи не сдержала сдавленного хихиканья, вырвавшегося из горла против воли. Адреналин от совершения грешного сладко закружился в крови.       А из них в теории можно сделать муку?.. Семена же. А потом хлеб, типа. Святой.       Плавно Мур стекла с ветви, как капля смолы. Упала на мягкий ковер из мха и травы у подножия дерева, потянулась, выгибая спину дугой, зажмурилась, подставляя лицо редким лучам солнца, пробивавшимся сквозь сводчатый полог. Блаженство, наконец-то одна.       Их спустили с поводка, позволив покидать лагерь без особых границ. Ло'аку нашлась работа, поэтому контингент сегодня был любопытный: Нетейам и Кири, решившая составить им компанию. Мёрфи не была против с ней видеться, была тут своя прелесть, но сейчас, честно говоря, Призрак портит всю малину уединения. Мур оказывается третьей лишней на собственной тренировке, потому что Нетейам неосознанно держится подле сестры. Хорошо, ребятки, занимайтесь своими делами.       При первой же возможности Мёрфи смоталась и сначала правда держалась в пределах слышимости. Но лес манил, затягивал в свои лабиринты плохо привыкшего к местности человека. Она увязалась следом за диковинным насекомым(в списке смертельно опасных его не было, так что можно попытаться поймать себе), пролезла через заросли, перепрыгнула ручей, повернула налево, встретила идентичный ручей… и поняла, что не помнит обратной дороги. Обе стороны одинаковы Паника мелькнула, но быстро погасла, сменилась странным спокойствием. Ну что ж. Ночёвка в лесу в одиночку. Выбрав направление не поперёк, а вдоль, она пошла прямо. Память тренирована месяцами жизни здесь, подсказывает: скоро лес начнет редеть, будет овраг. Овраг она точно помнила, он ошалеть какой длинный, и склон там стрёмный. Дойти до него не проблема, а вот куда идти оттуда... Тут уже начиналась путаница. Проще выбраться на открытое место и ждать, рано или поздно Нетейам с Кири полетят домой, тогда и подашь сигнал.       Шаг. Ещё шаг. Ещё сотня. До слуха донеслось сначала что-то отдаленное, похожее на рокот грозы. Мур нахмурилась. Звук скрёб по нервам и гадко впивался в перепонки. Она отвыкла. У «своих» такого не было и быть не могло даже у перебежчиков.       Замерла и прохладно оглядела пространство вокруг. Нет ли слежки? Хоть и был ещё далеко источник шума, осторожность – второе естество. Предатели и шпионы пуще простых людей остерегаются предательства и шпионажа. Но чисто, только лес, только шелест листьев.       Свои вреда не причинят. Не убьют, точнее, а вот подстрелить по случайности, приняв за настоящую на'ви вполне могли. Не все небесные люди с первого взгляда отличали черты дикарей, многие отзывались о них как об азиатах. Все на одну синюю рожу. Это заставило двигаться ещё тише.       Наконец открылся обрыв. Мёрфи припала к земле, подползла к самому краю оврага, затянутого ползучими растениями, и… нахмурилась, поджав уши в животном раздражении. Металлический скрежет, рокот двигателей, резкие крики людей... Безумно хотелось закричать, чтобы они заткнулись.       — Маленькие, а сколько шума... — прошипела она себе под нос.       Показываться им смысла не было, даже в случае успеха(без пули во лбу) будет только суета, вопросы, доклады, внимание. Девушка спряталась получше за широким листом в рост человека и лишь украдкой заглядывала вниз через узкую щель.       Овраг обрывался круто, а дальше шла ровная, укатанная площадка, где как раз и было мало деревьев. По ней, точно ядовитая металлическая змея, стелились мощные пути. Железная дорога... Она начиналась где-то за поворотом и терялась за таким же, но по другую сторону. Мёрфи быстро сообразила: запасной или обходной путь. Где-то впереди рельсы должны плавно сойтись с основной веткой, ведущей к городу. Люди работали не так, как обычно, в чём же дело? Машин было совсем немного и, что удивительно, деревья вокруг в основном стояли нетронутыми – лишь узкая полоса вырубки под саму дорогу и пару метров по бокам для безопасности.       — Умные.       Шёпот для себя, на губах расцвела улыбка. Пальцы правой руки сами собой нашли на луке вырезанные ножом инициалы «M.M.». Мёрфи водила по ним подушечками в попытках успокоить резко возникшую тоску.       Ей до скулежа захотелось просто пойти вдоль железнодорожных путей. В оплот человечества, где осталась её маленькая комнатка, завалиться там на узкую, но действительно безопасную койку, отоспаться. Посидеть в наушниках, боже, слушая свой плейлист, или просто читать вслух самой себе. Просто побыть наедине с собой. Любая миссия утомляет, если длится почти четыре месяца, а из задач у тебя улыбаться и терпеть.       Возможности вытащить Тук не представлялось. Закон подлости, закон Мёрфи.       Она прижалась лбом к прохладной земле, закрыв глаза, и сделала глубокий вдох. Рельсы манили, как дорога домой. Но дом ли это? Где мой дом?       — Мёрфи!       Крик шёпотом всегда звучит забавно. Кири кладёт руку Мёрфи на плечо, а Нетейам пригибается и давит сестре на макушку.       — Ниже, ниже. Ляг с ней рядом вообще! Я сам посмотрю.       Подружка расстилается справа и выглядывает на процесс, поднимая низ листа. Мур уже не делает этого, она видела достаточно.       — Они поведут маглев здесь? — на'ви шепнула удивлённо.       — Да, — подал голос Нетейам, — пути плотно установлены, сейчас проверка. Я ума не приложу, как они постоянно обходят патрули.       — Вы никогда не мешали им выкладывать железные дороги? — это немного удивляет Мёрфи.       — Бывало, но небесные люди возвращаются спустя время и продолжают. Эти штуки вбиты слишком прочно и глубоко, невозможно просто всё бросить и кинуться всем кланом вытягивать железо из земли. Даже если пытались, то не успевали и в итоге приходили к тому, что проще перехватить уже сам поезд и стащить что-то полезное оттуда, чем тратить силы попусту.       Мёрфи кивает Нетейаму, разглядывая с земли кожу стоящих рядом ног. Хочется потянуться и укусить. Ха-ха. Он взвизгнет от неожиданности или слишком крут для такого? Но девушка сдерживает игривый порыв, просто гуляет глазами вверх-вниз.       — Уходим.       — Ты не скажешь отцу? — Кири встаёт и помогает подняться Мёрфи.       — Мы сейчас не сможем ничего сделать.       — Попасться тупо, — жмёт плечами Мёрфи и тянет подругу за руку, — идём, Кири.       Хорошо, что Ло'ак не тут. Решил бы сейчас, что они способны сорвать планы людей... Мол, их не так много, можно что-то сделать.       Знала бы Мёрфи, что на следующий день станет инициатором такой вылазки и сама втянет друга.       — Опять я самое интересное пропустил, — проворчал Ло’ак, слушая Нетейама. — Ты уже сказал отцу?              Потом, смягчив интонацию, добавил уже Мёрфи, с кривой усмешкой:       — Мёрф, не умирай. Рано.       Она бы зашипела в ответ — эта странная привычка появилась у неё после того самого вечера и закрепилась, как и у Нетейама жестикуляция приветствия(однако с одной лишь ученицей). Но воздуха в лёгких хватало только на хриплое, прерывистое дыхание.       Мур висела на вытянутой руке Ло'ака вместо турника, пока он болтал с братом. Они пришли к единому решению: помогать друг другу физически развиваться. Такой вот синий полосатый тренажёр и небесная гантель. Но Мёрфи готова помирать, а Ло'ак только недавно начал ощущать дискомфорт от её веса.       — А не надорвётся? — с ноткой тревоги поинтересовался Нетейам.       — Не. Сдаётся и отцепляется, когда уж совсем. Не от того человека ты переработки ждёшь.       Он слегка покачал рукой, на которой висела девушка, проверяя сцепление. Она захрипела и чуть не упала.       — Ай... Мёрф, держись.       Да вот, пытаюсь, как бы…       — Отец уже в курсе, да, — продолжил Нетейам, отвечая на первый вопрос. — Я ему ещё из леса мысль передал. Говорит, что нехорошо, но пока терпимо. Собирается перехватить первый же маглев, чтобы не зазнавались.       Последняя капля, и силы окончательно покидают. Пальцы разжались, Мёрфи шлёпнулась на каменный пол, вытянув руки и ноги в стороны. Воздух с шипением вырвался через фильтр. Каждая клетка тела пела гимн протесту против любой дальнейшей деятельности.       Нетейам наклонился вперёд, бросая крупную такую тень.       — Ты как?       В ответ, не открывая глаз, человечек с видимым усилием подняла руку, выставив большой палец вверх. Тут же рука рухнула обратно, как подкошенная.       — Вот и славно. Наверное, — усмехнулся Нетейам, откидываясь назад.       — Она больше не впадает в кому и спит не так долго, — опомнился Ло'ак. — Я начинаю верить белому.       — Белому? — Нетейам поднял бровь.       «Белому?» — Мёрфи приоткрыла один глаз.       — Ну да, белому. Братик-то у нашей Мёрфи белый.       — Да и она тоже, в какой-то степени, — добавил старший, кивая в её сторону.       Девушка, не меняя положения, лишь приподняла кулак в их направлении, выразительно потрясла им.       — В следующий раз приглядись, когда они будут рядом, тот светлее, — невозмутимо продолжил Ло'ак.       — Почему бы не звать его просто по имени? Доминик.       Всё просто – оно ему не нравилось, причём беспричинно, как иногда не нравится цвет или звук. И сам мужик не нравился, но пока не сделал ничего плохого. Дать ему откровенно скверную кличку нельзя — Мёрфи бы обиделась.       У самой Мёрфи список кличек для брата в голове возглавляло универсальное слово «пидорас», но вслух она его не произносила. Пока.       — Так прикольнее, — нарочито небрежно пожал плечами Ло’ак.       Превозмогая желание уснуть вечным сном, Мур потянулась за сумкой и сунула руку внутрь, не отрывая усталого взгляда от потолка пещеры, усыпанного сталактитами-сосульками. Нашла наощупь планшет, вытащила его и включила. Клац-клац-клац. Недавно она установила клавиатуре громкий звук печатной машинки, Нетейам и Ло'ак неловко переглянулись.       Быстро родилась фраза, и бездушный электронный голос озвучил: «Я уползаю. Когда подойти к тебе?»       Ло’ак кивнул на первую часть фразы, потому что поработали они достаточно. Он легко подхватил Мёрфи под плечи и поставил на ноги, даже отряхнул ей спину, смахнув с серой майки налипшую пыль. Жест резко-заботливый. Так в интернете незнакомые девочки описывали старших братьев.       Вопрос же явно летел в сторону Нетейама.       — Отдохни, завтра позанимаемся.       Собрав разбросанное добро в сумку и взвалив её на плечо, Мёрфи коротко махнула рукой всем сразу и развернулась, чтобы пойти к своей нише, где можно наконец свернуться калачиком и задремать.       — Погоди.       Голос остановил её на месте мгновенно. Тело отреагировало раньше сознания и выдало резкий поворот на пятках. Да, роднуля, чё случилось?       У Нетейама между пальцами зажата маленькая ярко-зелёная резинка для волос. Он догнал ученицу за два шага. Мёрфи пригляделась к предмету и обречённо выдохнула носом. Да, её. Косичка на затылке ещё держалась, но конец ослаб, несколько прядей выбились, создавая небрежность. Завязать это на ощупь, не видя… Получится криво, а расплетать и переплетать заново второй раз за день – смертоубийство.       Мгновение колебания, быстрая внутренняя борьба. Затем она, не говоря ни слова, повернулась к нему спиной. Наступила пауза, всё внимание упёрлось ей в затылок.       — Ты чего? — сквозил не столько отказ, сколько лёгкое недоумение.       Мёрфи обернулась лишь наполовину и просто ткнула пальцем себе за спину, где косичка разваливалась.       — А, без проблем.       Аватар чувствует запахи острее, но пока ещё Мёрфи не поняла, по какому принципу на'ви различаются и что это вообще, хотя оно и было. Человек таковым не обладает, но ей нравилось самовнушение по ассоциациям. Из раннего детства запомнился парк у моря. Было чище и свежее, а весна пахла так... как счастье, наверное. Запах этот стёрся из памяти, но ощущение осталось. Как же она скучает по этому ощущению, и каково же приятное удивление: Нетейам вызывает это чувство вниманием и приближением. Нетейам это весна. Весной стало после холодов войны его рождение для Оматикайя. Как же Мёрфи нравится подбирать ему ассоциации, словно создан он для размышлений и самостоятельных додумок.       Чтобы резинка не потерялась, юноша нацепил её себе на палец, как кольцо. Потом коснулся светлых волос. Мёрфи боялась сделать вдох, пока он разделял сбившиеся пряди, собирал их вместе и доплетал косичку. Лёгкое потягивание отзывалось сладкими мурашками, вниз по позвоночнику, а растворялись где-то в животе. Боже, как же хорошо. Очередное напоминание о тактильной голодовке, иссушении до кожи на костях.       Новый образ навязчивый и сахарный до противного. Мёрфи хочет стоять у Нетейама за спиной и не спеша расплетать ему косы одну за одной, другую за другой. Часами просто перебирать свободные пряди, перекидывать, заправлять за уши или навешивать на виски, завязать простой хвост, развязать, сделать трендовую земную причёску с сердечками из волос, заплетать и расплетать очень и очень долго. Иногда невзначай касаться короткими ногтями шеи или плеч. Если ему будет так же сладко, если его дыхание станет глубже, а золотые глаза прикроются от наслаждения… Может, тогда он захочет остаться добровольно?       Следует быть нежнее с тем, кого желаешь. Это как подарки – дарить и получать одинаково приятно. Но разве Нетейам не понимает, сколько требует?       На кончик короткой косички он накрутил зелёную резинку в пять оборотов. Весь процесс занял полминуты.       — Готово.       Мёрфи кивнула, не оборачиваясь, а потом ещё раз уже себе и поплелась прочь. Глупейшее воодушевление горело маленьким тайным солнцем.       Почему-то из всех статей о флирте с мужчинами запомнился только один пункт: поднимите футболку и спросите парня, пойдёт ли вам пирсинг пупка. Тут стоит рассмеяться и застрелиться к хуям.       От однотипности дней и невезения в попытках завершить миссию крыша начинает съезжать на лоб. Бывало, Мёрфи хотела напиться, но нечем. Тогда она вспоминала про запас смолянки, который всегда рядом с аватаром, в другой сумке... Он беспокоил её часто, маленький демон в стекляшке. Соблазн велик: вынуть, откупорить, просто облизнуть горлышко, где сока совсем чуть-чуть, поймать обещанный галлюциногенный эффект. Если не переборщить, то можно выудить не кошмар, а расслабление.       Смолянка не вызывает зависимости. Этим она лучше, чем, ну...       На койку с размаху отлетела сумка, а за ней идея о наркоприходе. Лучше оставаться в здравом уме и просто поспать. Порисовать? Можно и порисовать. Кажется, получается теперь немного лучше, чем раньше, либо правда только кажется.       Мёрфи на автопилоте повесила экзокомплект на стойку. В теле жужжит неприятная усталость. К постоянному моральному напряжению прибавилось физическое утомление.       Пусто, брата нет. Девушка прошлёпала к своей койке и опустилась на колени, нырнула под неё рукой, туда, где к стальному каркасу на толстый серый скотч была прикована бесполезная деревяшка.       Так уж вышло, что до снятия ограничений Мёрфи, как негласная проблемная единица, часто болталась где попало и натыкалась на блядских детёнышей. Нетейам был не против её общения с ребятами, а двоих девчонка вообще знает, удобно. Отвлечётся, развлечётся. В последней игре Мур обыграла Тсеуранти и Сио, выцарапав у них приз. То ли грубо вырезанная из древесины фигурка горного банши принадлежала девочке, то ли мальчику – она так и не поняла. Но да, теперь у неё была игрушка. Такой маленький кусочек детства.       Мёрфи рано повзрослела.       В той комнате любили едва заметные запахи вроде хлопка и массивный шкаф интерьерной моды XXI века из тёмного дерева, и на его левой дверце, от края до края, было встроено огромное зеркало. Дома таких не было, из старых образцов там только люстра в виде веточек с листиками. Мёрфи, закутанная в тонкий плед, подошла к нему вплотную. Босые ступни утонули в ворсе нового ковра. Подобные быстро притаптываются и становятся некрасивыми, но этот ещё пушистый. Девушке нравилось большое зеркало.       Она приложила к холодной поверхности ладони. Приблизила лицо, и её тёплое дыхание коснулось стекла, оставив мутный овальный след. На этом запотевшем островке она старательно кончиком пальца вывела маленькое сердечко, а рядом звёздочку.       Плед держался до этого рукой, поэтому сейчас съехал по плечам и мягко распахнулся. Зеркалу открылось хрупкое тело. На бледной шее следы зубов, на внутренней стороне бёдер виднелись засосы, а на рёбрах и боках проступали жёлто-лиловые гематомы. Мёрфи перешагнула порог взросления всего через месяц после дня, который в законодательстве именовался возрастом согласия. Для неё это было не совсем осознанное решение, но рано или поздно в жизни женщины наступает этот момент. Какая разница, когда?       На фоне её вечного молчалия подошёл Марк. Ему всего девятнадцать, но он был хозяином положения. И квартиры. Одет в мягкие домашние шорты и просторную футболку. У него красивые зелёные глаза, каштановые волосы, влажные после душа. Мёрфи почему-то считала людей с таким цветом одинаковыми, но Марк… Этот парень умел выделяться.       Он давно усвоил, что внезапность пугает девушку, поэтому двигался неторопливо, но шумно, готовил к своему появлению. Сильные руки обняли её за плечи крест-накрест, припечатали спинку с пледом к себе. Юноша был тёплым, пахнущим кондиционером для белья и мужским лосьоном. Получался чистый дорогой запах. Его подбородок лег на светлую макушку, и он качнул головой, слегка поглаживая её волосы.       — Красавица.       Ответа никогда не было, язык жестов Марк даже не пытался учить. Коммуникацией служило лёгкое дыхание и полная податливость маленького тела в его объятиях. Это была одна из главных причин увлечения. Мёрфи красивая, точно она не для этой грязной планеты, а нежность и невинность проистекала из самой её природы, сломанного сознания, молчания. Она являлась уникальной фарфоровой куклой, которой неведомы собственные трещины. Марк был тем, кто её нашел, взял и владел ею, периодически протирая пыль. Чувство обладания этой прелестью грело его изнутри, оно стало интереснее любви с бывшей и страсти с нынешней. Мёрфи – его сладкая тайна и уголок тишины в хаотичном мире умирающей Земли.       Пальцы принялись описывать неторопливые круги по девичьим ключицам, капризно потянули край пледа.       — Покажи мне себя, — прошептал он уже без прикрас ласковости. — Я хочу на тебя смотреть.       Мур не видела смысла пререкания с тем, кто прошлым вечером заставлял её кусать костяшки пальцев в экстазе и скулить как собака. На такие звуки она была способна. Бог дал ей этот мизер именно для удовольствия? Зелёные глаза встретились в зеркале с карими, но быстро опустились ниже. Марк сам не знал, чем любовался: самой Мёрфи или своим воздействием на её никем не тронутую до него плоть.       — Моя хорошая, ты вся моя. И это красиво. Я так рад, что ты у меня есть.       Он наклонился и прижал губы к тому же месту на шейке, где уже был синяк с укусом. Руки скользнули по бокам, прижали тело ближе к себе. В процессе он смотрел в зеркало, ведь картина питала эго, его чувство контроля. В неспособности выразить протест или даже полноценно осознать происходящее он находил абсолютную свободу своего желания. В конечном счёте, плохого же не совершает. Мёрфи соглашалась со всем сама.       Через пару дней Мур встретила утро, спешно схватившись за телефон. Проспала! Марк желал ей доброго утра, она тоже. По выходным девушка даже заводила будильник, чтобы ответить парню, встающему на работу, а потом ложилась дальше спать. Мёрфи училась в школе, а Марк работал и пытался поступить в университет.       «Привет, моя хорошая. Спасибо за всё. Было здорово. Меня взяли, поэтому я заранее нашёл квартиру. Освоиться в городе, все дела. Знаю, что ты со мной не полетишь, так что береги себя. Пока».       Они встречались две недели. Марк говорил, что будет учиться здесь же. Мёрфи полетела бы.       Она перечитала сообщение, думала, что это опять восприятие шалит. В груди образовалась глухая пустота, как будто оттуда аккуратно извлекли что-то небольшое, но важное для баланса. Под анестезией, не больно. Почему-то было предчувствие, что так всё и кончится. Почему-то всё всегда так кончается. Ожидаемо, но обидно. Девушка несколько минут смотрела на дисплей с открытым чатом, в котором установила обои с совместной фотографией и цитатами из песен, пока буквы не расплылись в бессмысленные чёрточки, а оба лица не стали противны.       Следующие часы были проведены в ванной. Какие-то травмированные девчонки в соцсетях ныли, что чувствуют себя грязными после того, как их бросают, попользовавшись телом. Описывают, как трут мочалкой кожу, но не отпускает фантомное касание рук. Мёрфи такого не ощущала, но что-то тянуло в воду, которая из обжигающей превратилась в тёплую, потом в прохладную, а затем стала холодной, леденящей кожу мурашками.       Её взгляд был прикован к коленям, выступавшим из воды. Мур пыталась собрать воедино уползающие мысли. Каков итог?       Она женщина. Ей делали приятно, синяки – незаметная мелочь. В искажённом мире ощущений были вспышки чего-то тёплого, что сложно назвать, но что окрашивало серые дни в странные цвета. Марк давал это, был источником вспышек и запаса знаний о сексе. Двух недель хватило.       Совместную жизнь Мёрфи никто не обещал. Господи, они даже не начинали таковых бесед. Просто однажды парень подвозил её и поцеловал в машине, так всё и закрутилось.       Две недели назад.       Не было картин будущего, разговоров о «мы», было «ты» и «я», и «я» решало, когда прийти и когда уйти, когда позвать, а когда отвезти домой, на прощание заполнив чужой рот своей слюной. Этого им было достаточно.       Марку нужно строить будущее, он не плохой человек, он должен учиться, расти, становиться кем-то, а не… водиться с инвалидом. Страшно впервые осознанно назвать себя так. Глаза защипало, Мёрфи сожмурилась и растянула рот в слезливом оскале, молча содрогаясь и убеждая себя, что это кашель. Убожество. Блять, настоящее отсталое убожество, которое ебали, как куклу резиновую, а она и радовалась. Конечно, благосклонность к психам и женщинам в целом ведь измеряется количеством оргазмов и использованных презервативов в мусорном баке. Вон тот с дополнительной смазкой, а этот с клубничным ароматизатором. Рядом ещё тюбик жидкого вибратора для увеличения женского возбуждения, который на момент начала отношений был наполовину пуст. Мёрфи не думала об этом, когда почти плакала от ощущения, а парень держал её руки и лениво дразнил, невесомо пробегая пальцами и убирая их. Шутил, что ей придётся научиться говорить, чтобы он дал ей кончить.       «Бедная девочка», «не такая», «с особенностями» – Марк виделся тем, кто смотрит сквозь эти сплетни, а оказался мудаком.       Обидно, сука, как же за себя обидно. Мёрфи набрала в рот воды и сплюнула на пол ванной, потому что ей вдруг почудились чужие слюни.       Заебали. Нужно быть не принимающей, а дающей.       Ярко, до мурашек, Мёрфи представила другого человека перед тем самым огромным зеркалом. Смущённого и заворожённого, может быть, даже немного испуганного. Он весь искусан и облизан, покрыт синяками и засосами. Он бы думал о том, что в тихом омуте водятся черти, смотрел бы на следы, трогал кончиками пальцев, чувствовал лёгкую боль и думал о ней. Чтобы её отсутствие оставляло в воздухе след, звенело тишиной после эротичной мелодии.       Низ живота потянуло, но холодная вода быстро успокаивала желание. Поэтому девушка поспешила выйти из ванной.       Позабылось любое детство. Тот вечер Мёрфи просидела, забившись в угол, молча теребила в пальцах фигурку. Немного похоже на детство. Тело чистое, а сознание пустое. На следующий день, стащив тюбик с краской, она покрыла икрана солнечным цветом. Теперь он принадлежал ей.       Так почему Мёрфи убила Нетейама? Мы плавно движемся к разгадке. Чтобы появился шанс, нужны обстоятельства, а обстоятельствам нужна информация. Чтобы состоялся именно этот диалог с братом, девушка должна была встретить его на коленях у кровати. А зачем игрушка спрятана?       Потому что на крыле подклеенный скол. Вид Доминика вчера кричал: миссия дерьмо, начальство идиоты, на'ви уроды, лагерь Оматикайя адская дыра, из которой пора сваливать. Он хотел бы находиться сейчас в снежном районе спутника, где и место микробиологу экстремальных условий, но он «дома».       – Мёрфи, сколько можно? Опять эта хрень по всему полу!       Он пнул ногой смятую бумажку с нарисованными узорами. Бумажка улетела под стол.       Мёрфи, сидевшая на краю своей койки с жёлтой игрушкой в руках, даже не вздрогнула, просто подняла на него взгляд. Ку-Сит присматривается к смертнику и напоминает обо всём, что тот потерял и потеряет дальше. Зубы вопьются в шею или собака начнёт с ноги?       — Ты слышишь меня? Убери. Я не хочу терпеть твой бардак.       Он прошёл к мини-кухне, дёрнул ящик, заскребла по столу кружка.       — Что там у тебя? Мёрф, ты серьёзно? Останься ещё тут жить.       Он обернулся, ожидая увидеть хоть какую-то реакцию. Ничего. Тогда попробовал забрать у собаки кость и получил за дело. Мёрфи и правда вцепилась в протянутую руку, повисла на ней, а потом и зубы добавила. От боли, конечно, сильно сомкнуть челюсти не смогла, но брату почему-то даже такое не понравилось. Завязалась потасовка в попытках отцепить пиявку, а деревяшка отлетела уже совсем случайно.       Кто же знал, что на фигурке уже была старая невзрачная, но глубокая трещина? Крыло откололось.       Всё напряжение разом покинуло Доминика, ему стало досадно, что всё пошло не так, что перешло какую-то грань. Он просто хотел порядка.       Игрушку получилось склеить, но больше девушка не рисковала и не доставала её. Спрятала под кроватью и иногда заглядывала, на месте ли.       — Что ищешь?       Чёрт. Заметил. Волосы влажные и зачёсаны ладонью назад. Ого, он даже иногда моется.       Мёрфи не отвечает и просто замирает.       Брат присаживается рядом на её же койку, но не заглядывает, чего девушка ищет.       — Тебе тоже не помешал бы душ. Несёт потом и землёй.       И без конченых знаю. Она тянется к сумке и вытаскивает планшет, поднимается, становится на колени. Немного больно, там всё в набитых гематомах. Однако мелочь, Мёрфи интересно другое, другое заставляет быстро тыкать по экрану и делать ошибки. Благо программа озвучки, созданная для людей с куда более тяжёлыми нарушениями, безразлична к опечаткам и передаёт текст правильно.       «Наши поезда можно вести параллельно склону?»       — Они технологичны, но нежелательно. А что?       Он пересаживается с койки на пол, но не близко. Мёрфи снова печатает, старается выстроить мысль правильно.       «Делают на таком железную дорогу. Салли хочет атаковать. Поезд.»       Мгновение Доминик молчит, потом заглядывает в экран, проверяет, правильно ли расслышал. Текст идентичен озвучке. Уголок его рта непроизвольно дёргается вверх. Улыбка? Тик, скорее.       — Удачи ему тогда.       Какой-то тут подвох, слишком мужчина спокоен и уверен.       «Недоговариваешь.»       — Просто ты не спрашиваешь, — парирует он. — Я и сам знаю мало, это не моё направление.       Серьёзно?       — Людям невыгодно делиться с дикарями боеприпасами. Да и то, что их развелось, как мух, тоже не полезно. Численность иногда нужно сокращать.       А. Кажется, становится понятнее.       — В теории, содержимое поезда или сам поезд должен взрываться. А если действительно перехватят на склоне, то засадных на'ви накроет оползнем, который спровоцирует взрыв. Я помню, где, — он кивает сам себе. — Да-а…       Беспощадность масштаба и чистота замысла. Человеку не придётся ничего делать, человек будет пить кофе в своём кабинете, пока обгоревшая мать с оторванной рукой тянет сына из-под завала. Мёрфи достаточно прожила с Оматикайя, чтобы усвоить: они вполне себе личности, они любят своих сородичей.       Мёрфи безразлично, она вздыхает и печатает следующее:       «Почему не заложить на рельсы? Зачем начинять вагоны и пушки?»       Доминик фыркает.       — А ты реально глупая. Как угадать, где именно на’ви решат остановить поезд и с какой точки станут разгребать? Никак. А так они сами устроят эпицентр. Сход земли является приятным бонусом. Если вообще не тормознут маглев, то и взрыва не будет, поезд останется у нас.       Может, это не собака-демон, а одичавшая чихуахуа. Волк глядит на щенка, который задаёт наивные вопросы. Щенок печатает ещё одну фразу, самый важный для неё сейчас вопрос.       «Люди будут?»       — Немного мяса, — отмахивается Доминик. — Есть у них, конечно, план отступления экипажа до взрыва. Но ради гарантированного уничтожения кучи вооружённых противников ты бы согласилась с потерей пары десятков низкоранговых солдат?       Ответ верный всегда один.       «Да.»       На лице Доминика появляется что-то вроде признающей улыбки. Волк доволен своим несмышлённым щенком.       — Поэтому мы работаем в RDA.       Он поворачивается и идёт к своему месту.       — Я тебя ненавижу всей своей банальной детской ненавистью, но аварийка из тебя вышла бы неплохая. Была бы эта миссия попозже, отхватила бы полное образование прям тут. Как с тобой тяжело-о... Но я думаю, что тебя не отпустят сразу, потому что по договору срок ещё полгода.       Ясность о хаосе внешнем странным образом успокаивает хаос внутренний. Не ной, братец, о неудавшемся вступлении в аварийно-спасательное формирование. Ты сказал им, что стресс укрепляет моё состояние, мне дать больше волнений – и я стану подходящей под критерий спасателя-расходника. Мне было больно учиться, и ты знал, почему на моей голове повязка, но молчал.       Мёрфи понимает замысел, понимает логику и что Доминик прав в самом главном: они с ним сделаны из одного и того же материала.       Вот только Мёрфи собирается сорвать операцию RDA. Война должна продолжаться, а истребление половины армии Оматикайя(есть шанс, что и Джейка) нарушит все хотелки младшей Мур. Для одной из двух сторон она обязана стать героем и получить либо деньги, либо уважение до конца жизни.